4.Альфа и Омега, начало и конец...
25 апреля 2016 г., 17:01
“Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь…” (Откр.1:8).
Мэл не вернулся из школы. Дару сказали, что его забрал Арно Брукс. Омега поочерёдно набирал номера сына и издателя. Никто не отвечал. Дарнелл поднимался по лестнице тёмного подъезда, и его сердце гулко стучало. Ноги были ватными. Он подошёл к приоткрытой двери квартиры. Страх расползался по телу, подобно раковой опухоли. Ему было трудно дышать. Он слышал всхлипы, шлепки, удары, рычание. На подкошенных ногах Дар зашёл внутрь. И мир раскололся на части. В комнате всё было красным. А на полу — Арно на Мэле. У мальчика связаны руки. Альфа наматывает длинные волосы на кулак и владеет только расцветшей в свои шестнадцать лет, омегой. Мэл смотрит прямо на него, на Дара, губы беззвучно шевелятся: «Папа», а изо рта серебряной нитью стекает слюна. Арно тоже смотрит на него, хищно улыбается. У него тонкий шрам на всю щёку, а глаза лихорадочно блестят, и он насаживает старшего сына Барнса на себя всё резче. Дар задыхается. Дар гибнет. Дар падает во тьму. Он кричит, но его никто не слышит…. Омега резко открывает глаза и тут же садится на постели. Вся простыня мокрая от пота. Горло свело судорогой, глотать больно. Дар судорожно пытается дышать, водя рукой по матрасу в поисках очков. «Нет, Мэл, нет, только не это… Нет… Никогда. Не допущу!» — хрипло шепчет он, зажмуриваясь и стискивая зубы. Его бьёт дрожь. Видение всё никак не рассеивается. Глаза жжёт, во рту горечь. Страх медленно отступает, оставляя после себя липкий пот.***
Дар сжимал в руках новые рукописи, стоя напротив Арно в его квартире. — Прости, что пришлось вызвать тебя самого сюда. Как обычно накладки. А мне необходимо получить рукописи перед работой, — официальным тоном говорил издатель, сидя за кухонным столом. — Моя вина. Сам к дедлайну едва успел, — кивнул Дар. — Присядешь? Не выпьешь со мной кофе? Дар чуть склонил голову и положил рукописи на стол. — Почему бы и нет. Ты не опоздаешь? — До работы ещё полтора часа. Ты рано приехал. Как обычно, в пять утра встал? — Шер прыгнула мне на живот с разгона в четыре пятьдесят. У меня не было выбора, — усмехнулся писатель, усаживаясь на стул. Альфа, тем временем, уже разливал кофе по чашкам. — Как вообще дети? — обычным тоном спросил Арно. Слишком обычным, Дар читал его как книгу. — Как обычно. Я удивляюсь, как мой дом до сих пор стоит. — Я… Скучаю по ним, — продолжил альфа, глянув на писателя краем глаза и ставя перед ним чашку. — Они по тебе тоже, — всё также ровно отвечал на вопросы омега. — Больше всех тобой интересуется Шер. Издатель удивлённо улыбнулся. — Да неужели? — Серьёзно. Постоянно спрашивает, когда ты придёшь, — Дар потупился после своих слов под внимательным взглядом альфы и продолжил. — Ты знаешь, мы много лишнего наговорили друг другу. Но… Я бы не хотел, чтобы это отражалось на детях. Дар говорил, будто через силу. Альфа видел, что в этом человеке идёт внутренняя борьба. За то время, что они провели вместе, он не стал ближе к нему, но ощущал нечто настолько родное, что хотелось просто сжать в руках этого, запутавшегося в себе и мире, омегу и не отпускать никогда. Защитить Дара от него самого. Но Арно не смел, он понимал, что ничего, кроме сопротивления в ответ не получит. — Я могу взять детей в парк развлечений на выходных. Давно обещал Ро и Ру. Дар вздрогнул и опустил глаза. — С этим могут возникнуть проблемы. Я допустил ошибку. Альфа выжидающе посмотрел на писателя. — Ро видел меня после… После того случая. Он зол на тебя, — Дар вскинулся. – Я пытался его успокоить, но он ни в какую. Мальчик считает, что ты угрожаешь его отцу-омеге. Арно задумчиво потёр подбородок и улыбнулся. — Такие вопросы альфы быстро решают между собой. Я договорюсь с ним, поверь. — Хорошо…. — Дар заторопился, глянув на часы. — Мне пора, я должен отвезти детей в школу и сад. — Он поднялся с места, делая последний глоток кофе. Издатель тоже поднялся и сомкнул пальцы на запястье мужчины. — Арно, не надо. Всё... — он не успел договорить, альфа коснулся его губ ласковым поцелуем и обхватил ладонью затылок, притягивая к себе, вдыхая носом едва уловимый запах. Почти не ощутимый, но такой близкий. До дрожи. — Арно, прошу тебя, не усложняй. Я сказал тогда правду, — прошептал писатель, пытаясь отстраниться. Альфа мягко обхватил его плечи, не отпуская, и пророкотал нежным шёпотом на ухо: — Дар, ты соврал мне тогда. Я знаю это. Ты соврал мне о том, как забеременел Мэлом. Писатель дёрнулся, но Арно держал его крепко, хоть и ласково. — Что…. Что ты несёшь? — Дар, я не верю твоим словам ни на йоту. Я только вижу, как ты боишься собственной тени и пытаешься отрицать самого себя. — Это бред, — прошипел Дар, начиная злиться. — Что произошло на самом деле? – Арно дёрнул его на себя, крепче прижимая к своему торсу. Он почувствовал, как по телу омеги прокатилась дрожь, все мускулы напряглись. Он уже занимал оборонительную позицию. — Что произошло, Дар? Я требую ответа. Не было никакого одноклассника, с которым ты провёл первую течку. Ты пропал на несколько дней. Дар судорожно выдохнул. — Кэйси? У Кэйси язык такой длинный? — он снова содрогнулся и упёрся ладонями в грудь альфы. — Почему именно Кэйси? Дар, ну же. Успокойся. Всё хорошо. Прошу тебя, расслабься. Доверься мне, — шептал альфа, прижимаясь виском к шее омеги. — Я хочу знать. Ты не выйдешь из этого дома, Дар, пока я не узнаю правду. Омега судорожно дышал, зажмурившись, но послушно расслабился в объятьях издателя. — Потому что сомневаюсь, что ты связался с моей матерью. Хотя, даже если бы связался, она бы ничего тебе не сказала. Только Кэйси мог внести в твою голову сумятицу. Мне нечего тебе сказать. Нечего, — прохрипел он, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Дар, ты живой. Ты настоящий. Но никогда не ври мне. В твоей истории было что-то не то. Я знал это с самого начала. Тебе меня не обмануть, — Арно успокаивающе водил ладонью по спине писателя. — Отпусти меня. Я… Я расскажу, — хмуро проговорил мужчина. Издатель медленно выпустил его из рук, следя глазами за каждым движением омеги так, будто он сейчас убежит. Но Дар не убежал: сел обратно за стол, сцепил пальцы в замок и уже спокойно заговорил: — Я не знаю, что сказал тебе Кэйси, но… — Он сказал, что ты не вернулся из школы. Появился через несколько дней, а потом долго лежал в больнице. Дар двинул бровями. На лбу залегла складка, указывающая на мыслительный процесс. — Я понимаю, что с моей стороны крайне жестоко требовать от тебя такого рода откровенности. Но я устал, Дар. Мы оба устали. И ведь ты хочешь рассказать. Мне. Я вижу это по тебе. — Хорошо, — бодрым голосом заговорил Дар. — Но… Ты не опоздаешь? — он покосился на часы. — Без меня не начнут, — отрезал издатель и приготовился слушать, буравя омегу взглядом своих зелёных глаз холодного оттенка. Дар провёл ладонями по лицу и тихо заговорил, каким-то неестественным, будто не своим голосом: — Двенадцать лет назад я возвращался из школы поздно вечером. Это была моя первая течка, и в течение дня я забыл выпить свои таблетки. Меня почувствовали двое альф. Преследовали. Потом поймали и увезли на окраину города в какую-то квартиру. Там они по очереди меня имели в течение трёх дней, пока не закончилась течка. Я не знаю, почему не убили, что было бы логично, но они спросили мой адрес и отвезли домой. Выкинули из машины на ходу. Больше я их не видел. Потом родился Мэл. Вот и сказочке конец, — Дар говорил это всё таким будничным тоном, что альфа немного опешил, но тут же понял, что это форма самозащиты. — Со мной всё в порядке, Арно. Это было давно и почти неправда. Я не один такой. Это почти стандартная ситуация в жизни омеги, поэтому не вижу смысла возвращаться к этой теме. Было так, как было. Я не могу ничего изменить. Никто не может. — Погоди, и ты не ходил в полицию? Не искал этих ублюдков? — Не ругайся, — Дар разглядывал свои пальцы, говоря абсолютно спокойным тоном. – Я не хотел идти в полицию. Родители настояли. В больнице мы сняли все побои, подали документы. На нас посмотрели с сожалением и отложили дело в долгий ящик. Тот самый, где хранятся сотни таких же дел со снятыми побоями. Я один из тысяч омег. Никому нет дела. Как и мне, — Дар равнодушно пожал плечами и глянул на собеседника. Арно заскрежетал зубами, глядя в глаза своего истинного омеги, который даже не подозревал об этом. Не представлял, насколько невыносимо слышать подобное от своего человека. Этот инстинкт сильнее всякого другого. Желание защитить омегу и разорвать обидчиков выжигает все остальные чувства. «Надо взять себя в руки, господи, надо взять. Себя. В руки. Не показать ему. Вот, в чём дело. Вот оно. Возможно, Дар сам не понимает, что это такое. Он просто спрятался за безразличием, впитал его. Думает, так и есть. Но подсознание, его подсознание что-то безнадёжно исковеркало в мировосприятии». — Всё? — тихо спросил омега. — Я удовлетворил твоё любопытство? Я пойду? — Я провожу тебя, — Дар смерил его взглядом. — До двери. У двери он снова выпустил своё желание на свободу и, обхватив омегу руками, провел приоткрытыми губами по его щеке, касаясь пальцами шеи и подбородка. — Что с тобой, Арно? Я не узнаю тебя. Ты ведёшь себя, как… «Ты мой омега!» — внутренне кричал издатель и никак не мог насытиться этими жалкими обрывками ласки. — Как придурок, честное слово, — писатель говорил холодно, не закрывая глаз. Он будто через силу терпел все прикосновения альфы. — Мне нужно отвезти детей в школу, ты не слышал? — Дети поедут в школу к девяти. Сейчас только семь, — прошептал Арно, покусывая нижнюю губу Дара. — Ехать вам пятнадцать минут. — Арно, я… — Дар сглотнул и прижался затылком к входной двери, чувствуя собственную ничтожность перед альфой. Ведь он заводится. Даже без алкоголя. Он чувствует запах издателя, который окутывает его, обездвиживает. Он не может сопротивляться. Это наваждение. На самом деле он ничего такого не хочет. Он тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями, но настойчивые прикосновения и поглаживания не позволяли вырваться из этого тумана. — Молчи, Дар. Просто помолчи, — альфа расстегнул верхние пуговицы рубашки омеги и стал ласкать языком пульсирующую яремную вену, прижимаясь к мужчине крепче. Перед глазами всё плыло и мутилось. В голове возникали образы: как он в первый раз овладел этим своевольным мужчиной, и его прожёг стыд. Он вспоминал, что каждый раз, овладевая Даром, он был груб, пытался подчинить, сломать. «Он итак сломанный, что б меня…» Тяжёлое дыхание омеги вернуло его к действительности. Он скользнул ладонью по бедру мужчины, накрывая его рот жадным поцелуем, полным исступлённой нежности. Дар постепенно сбрасывал свою отрешённость, начинал робко отвечать на ласки. Его не подчиняли. Его хотели любить. Он нервно сглотнул, когда альфа, не выпуская его из рук, стал подталкивать в сторону спальни, не прерывая поцелуев ни на секунду. Мягко уронив омегу на постель, он накрыл его собой, скользя губами по шее и лицу, расстёгивая его рубашку. Он вжимался губами в его мягкий живот, оттягивая кожу, ладонями поглаживая плечи. — Арно… — тихо позвал Дар. — У меня же нет течки… И я не расслаблен алкоголем, почему же…? — Потому что я не спариваюсь с тобой, Дар, — сипло проговорил Арно, уловив ход мысли любовника. Мужчина ласкал затвердевшие соски омеги, посасывал их и слегка покусывал. Он уже давно спустил штаны с Дарнелла и расстегнул свои. — Милый… — прошептал Арно, разводя острые колени мужчины, освободив его от штанов окончательно. Он мягко провёл ладонью по затвердевшей плоти Дара и медленно погрузился в его тело, рукой сжимая его волосы у корней и накрывая приоткрытый рот поцелуем. Он тут же задвигался, сжимая бёдра партнёра и ловя его стоны глубокими поцелуями. Дар забился под ним, часто и тяжело дыша. Запах омеги усиливался, становился ощутимее, чем когда-либо. Альфа вспомнил слова: «Ты никогда не замечал, что его запах слабее, чем у других омег?». Дар с трудом ловил ртом воздух, сжимая ногами крепкий торс альфы. Арно был неистово нежен с любовником, но каждое его движение было исполнено непререкаемой власти. Дар пальцами впивался в простынь, сжимая пальцы до белых пятен на костяшках. Всхлипывал и постанывал, ощущая глубокие толчки внутри тела. Светлые, но жёсткие волосы в паху альфы кололи яички Дара, добавляя остроты ощущениям. — Дар, — рыкнул возбуждённый альфа, — обними меня. Омега разжал уже онемевшие пальцы, вцепившиеся в простынь, и обхватил руками шею альфы, неотрывно глядя в его глаза. Арно чувствовал, как сильно его сжимают коленями, видел глаза своего омеги, что распахнулись будто бы в удивлении, приоткрытый вспухший от поцелуев рот, а ещё его настойчиво окутывал запах. Этот мучительно родной запах, который хотелось впитать каждой клеткой. Он впервые за всё время ощутил, что обладает омегой по-настоящему. Покоряет его, они становятся единым целым так, как должно быть. Такого никогда не было, но альфа точно знал – это именно оно. Альфа и омега, начало и конец всего сущего, здесь и сейчас, – на этой постели. «Ты мой» — хрипел он. Больше не было издателя. Не было писателя. Имена Дар и Арно растворились в божественном единении. Только альфа и омега. «Мой, вовеки»… Инстинктивно он подался вперёд в момент пика и вжался зубами в кожу своей пары. Дар пришёл в себя, едва ощутил на шее зубы. Он тут же дёрнулся, пытаясь зацепиться за действительность. Собрав последние силы, он дал сильную пощёчину альфе, который едва не поставил метку. Но мужчина не вырвался из наваждения, и поэтому схватил запястья омеги одним движением, вторым — вжал их в подушку, и, рыча, снова потянулся к шее. — Нет! — рявкнул Дар, и слёзы бессилия брызнули из глаз. Осознание собственной слабости снова вонзилось в сердце тысячей игл. Его лицо исказила гримаса боли, грудь тяжело вздымалась вверх-вниз…. Но кожа так и не была прокушена, метка не поставлена. Альфа склонился над плачущим омегой, резко придя в себя. — Дар… – он отпустил его руки, и тот сразу закрыл ими лицо, его душили рыдания. Арно провел пальцами по ладоням мужчины. — Прости меня, Дар. Посмотри на меня, прошу. Я не сделал этого. Плечи омеги содрогались, он медленно оторвал руки от лица и посмотрел на альфу. Дар снова чувствовал себя шестнадцатилетним мальчиком, которого никто не спрашивает, никто не слышит его крика. И он даже кричать по сути не может. Воспоминания нахлынули внезапно, как только зубы альфы коснулись его. Мужчина пытался отмахнуться от них, но получалось только лить беззвучные слёзы. Арно, в свою очередь, видел перед собой не писателя-омегу-многодетного отца. Перед ним лежал затравленный мальчишка, испуганно глядящий во все глаза. Альфа обхватил его лицо ладонями и прижался губами, собирая слёзы поцелуями. Дар приходил в себя, страх отступал, и он осознал, что они в сцепке. «Во время единения истинных альф и омег возможны сильные всплески эмоций. Это путь к освобождению от старой энергии и, в то же время, обретению — новой, чистой». — Ты… Мой… — глотая слёзы, растерянно шептал Дар. — Мой… Истинный? Никогда ещё Арно не видел его таким. Он… Настоящий. Он плачет, он растерян. Альфа обнимал его, утешая. Они находились в сцепке, но он умудрился сесть на колени и прижать Дара к себе. И часто-часто зашептал ему на ухо: — Да… Я давно знал. Ты тоже знал, просто упорно не хотел этого видеть… Малыш, — Дар вздрогнул от последнего слова, но вжался лицом в крепкое плечо. Тихий голос альфы почему-то действовал успокаивающе. — Всё хорошо? — Прошептал он, водя ладонью по затылку омеги. Тот в ответ промычал нечто невнятное. — Тогда… — подняв голову и посмотрев на альфу, проговорил Дар. — Тогда нет выбора, — и он отклонился, подставляя тем самым шею. Арно провёл большим пальцем по губам омеги, затем по горлу и заговорил ему на ухо: — Выбор есть всегда. Ты не готов к этому. Дар смотрел на него непонимающе, поджав нижнюю губу. — Ты не очистился. Чтобы альфа и омега соединились по-настоящему, они должны быть полностью чисты. У них не должно быть сомнений и неразрешённых вопросов. Ты и сам это знаешь. Если я поставлю её сейчас, ты перейдёшь в новую жизнь с этим багажом. Сомнения не оставят тебя. Я не хочу этого… Омега склонил голову и ничего не ответил, а потом сам, впервые за всё время прижался губами к уголку рта альфы, заскользил языком по полуоткрытым губам, и… С наслаждением? Вдыхал запах. — Я приеду к тебе вечером, — тихо сказал альфа, наблюдая за тем, как Дар возится со шнурками на пороге квартиры. — Ты позволишь? Или ты хочешь побыть один? — Я… — писатель слегка хмурился, закусывал губу, будто чем-то мучился. — Я бы хотел побыть один. — Хорошо, — и он подал портфель, уже готовому к выходу, Дару. — Пока, Арно, — едва слышно прошептал омега и быстро покинул дом альфы, судорожно сжимая портфель двумя руками. Противоречивые мысли раздирали его изнутри, виски пульсировали от боли. Он только что пережил одну из сильнейших в жизни эмоций, что даются не каждой омеге, но, с другой стороны, страхи обступали его со всех сторон. Там, за дверью квартиры, в руках альфы – он впервые за долгие годы испытал умиротворение сразу после сильного всплеска горечи, — и ему не было страшно. Запах, успокоение от присутствия альфы – всё это хлынуло в его расслабленное тело, но, почему же сейчас так пусто внутри? «Чёрт, уже половина девятого» — чертыхнулся он, заводя машину и срываясь с места.
