Сорванные цветы

На грани восприятия я вижу тень напротив, Ты отнимаешь мои силы! Отвечай - кто ты?! Но тишина в ответ и взгляд как будто сквозь меня, Я знаю, кто отбросил эту тень,- она моя. Во всех сражениях она была со мною рядом, А сейчас испепеляет мою душу взгядом. "Бой с тенью" soundtrack Сацура

      Дарнелл сидел на возвышении в книжном магазине, внимательно глядя в глаза очередному читателю, слушая его вопрос. Он был спокоен и сосредоточен. Его книга, поднимающая социальные проблемы омег, вызвала большой резонанс в обществе. В магазине собралось много людей. То и дело писателя ослепляли вспышки фотоаппаратов. Мужчина вдумчиво отвечал на каждый вопрос. Под конец конференции почитатели его таланта стали спрашивать и о личной жизни. Писатель не любил распространяться о своих детях, но недавно в газеты проскользнули сведения о количестве малышей Барнса. Сложно было игнорировать столь животрепещущую тему, и ему пришлось рассказывать об этом.       Говоря о детях, Дар невольно расплылся в улыбке.       — А не мешают ли вам дети сосредоточиться? Такое количество маленьких альф и омег. Как вы со всем этим справляетесь, бывают ли между ними конфликты? Как вы их улаживаете? Каким образом находите время, чтобы писать столь глубокомысленные книги? Вы сверхчеловек? — сыпал вопросами репортёр из газеты «АльфаПлюс».       — Не могу сказать, что мне легко и просто. И нет, я вовсе не сверх, я обычный человек. Могу сказать, что часто пишу ночами, потом занимаюсь детьми, выматываюсь. Но, мой старший сын — главный помощник для меня. Иногда я пользуюсь услугами нянь, когда мне необходимо побыть одному и структурировать свои мысли для очередного романа. Но дети, ни в коем случае, не помеха. Они вдохновляют меня. Я наблюдаю за ними, их общением, — тоньше понимаю психологию взаимоотношений между альфами и омегами. Тем более, маленькие дети демонстрируют свои качества ярче взрослых. Они непосредственны. Помогают лучше разобраться в этом мире.       — Вы можете назвать себя счастливым отцом? И, мы понимаем, что затрагиваем деликатную тему, но читателям нашей газеты было бы интересно узнать, кто же второй отец ваших детей?       Дар был готов к этому и ответил, не моргнув и глазом:       — Я не афиширую эту информацию. Как и свои личные отношения в целом.       — Спасибо за ответ.       Конференция подходила к концу, читатели спрашивали о планах, заготовках. Хотели знать, что ждёт их в продолжении фэнтезийного цикла, а потом пришла пора подписывать книги и раздавать автографы.       Ответы на вопросы заняли около полутора часов. Теперь люди сгрудились над столом писателя и протягивали раскрытые книги на подпись. Дар приветливо улыбался, мягко глядя на своих читателей, писал пожелания, спрашивал имена, – кому посвятить.       Посетители книжного магазина постепенно расходились. Дар разговаривал с одним из администраторов. Тот очень бурно выражал ему признательность за творчество. Говорил о том, как книги Барнса повлияли на его жизнь.       На стол перед писателем легла очередная раскрытая книга. Дар договорил фразу в адрес администратора и склонился над столом, не глянув на поклонника. Снова взял ручку.       — Кому писать пожелания? — Коннору. Мой сын большой поклонник вашего творчества. Я-то сам ваших книг не читал, а он у меня очень умный маленький омега. Хочет вырасти и стать таким, как вы.       Дар улыбнулся, выводя буквы на белом форзаце.       — Знаете, это самая большая похвала для писателя. Слишком высокая оценка, пожалуй, для меня. Но я…       Писатель поднял глаза на этого человека, да так и застыл с открытым ртом. Пальцы сами разжались, ручка покатилась по столу.       Смуглая кожа, тонкий шрам через всю щёку, яркие янтарно-карие глаза. Мулат широко улыбался. А у Дара в одно мгновение закончился весь воздух в лёгких. Горло перехватило, он не мог выдохнуть, не мог пошевелиться. Перед глазами замелькали вспышки, будто ему кулаком дали в солнечное сплетение. Он снова кричащий мальчик, которому огромная вонючая лапа зажимает рот. Его рвут, его бьют. Он прижат спиной к холодному битому кафелю, и обдирает поясницу об острые выступы до мяса. Он задыхается. Живот скрутило спазмом. Дар задрожал. Перед ним стоял Савьер.       Паника взяла его в стальные тиски, обездвижила. Он олень, ослеплённый фарами. Он схватился за горло: из него вырывается клокотание, а перед глазами всё плывёт. Его бьют и насилуют. Он — беззащитный омега в огромных руках альфы.       Дар не слышал и не чувствовал, как его окликают взволнованные администраторы, как трясут за плечи. Он свалился со стула, хрипя, изо рта пошла пена. Живот скрутило ещё сильнее, рвотные позывы отдались горечью во рту. Писатель стоял на четвереньках посреди книжного магазина и блевал, задыхаясь и давясь. Будто его опять имеют в рот. По лицу катились слёзы, он по-прежнему не в силах совладать с дыханием.       Чьи-то руки подхватили его и куда-то потащили. Он ничего не видел, не соображал. Очки упали. Вокруг раздавались крики, которые он был не способен распознать. Всё смешалось в гуле голосов внутри головы. Он снова слышал этот грубый бас мулата. Видел рожу белобрысого Берта. Он погружался во тьму. От страха тело не слушалось. Страх – вот что он испытывал в первую очередь. Он поглотил его без остатка. И сознание покинуло его.       Мужчина очнулся в каком-то кабинете от того, что ему брызгали в лицо водой. Первое, что он увидел — это взволнованное лицо директора магазина, который склонился над ним, в то время, как администраторы пытались привести его в чувство.       — Мистер Барнс, мы вызовем скорую.       Он смотрел на них расфокусированным взглядом.       — Не надо… Скорую. Всё хорошо, — просипел он. — Воды.       Осушив стакан залпом, он кое-как поднялся на ноги.       — Скажите, кому можно позвонить, чтобы вас забрали. Вы в таком состоянии...       Барнс по-прежнему ничего не соображал, он просто хотел уйти. Собрав остатки сознания, он проговорил:       — Я сам позвоню… Просто... Мне надо выйти. Мне необходимо на воздух. Мне недалеко.       В магазине было душно, слишком душно. На ватных ногах он выбрался из здания, заверив работников, что с ним всё в порядке. Обещал позвонить, как только доберётся до дома.       Живот по-прежнему спазмировался. Он остановил проезжающее такси, чуть не вывалившись на дорогу.       — Куда едем? — спросил таксист, когда Дар ввалился в машину на переднее сидение. Его колени дрожали.       Водитель оглядел клиента и поморщился: от него пахло блевотиной, хоть он и промыл рот ещё в магазине. Да и выглядел он точно пьяный: глаза мутные, волосы растрёпанные, бледный, да и на дороге он шатался, но запаха алкоголя не было. Таксист скорее всего решил, что это наркоман.       — Прямо, — выдавил Дар, склонив голову. Рукой он сжимал своё горло, дышал по-прежнему через раз. Сердце, будто камень, стучало по рёбрам. В висках пульсировал жар. Перед глазами всё ещё стояла морда Савьера.       — Хорошо, — таксист сорвался с места. — Как долго прямо будем ехать? — он краем глаза взглянул на мужчину. — Э, малой. Тебе плохо? Может, прямо до больницы?       Писатель помотал головой, борясь с рвотными позывами. Он зажал себе рот ладонью, и таксист резко затормозил, свернув на обочину.       — Так, не в моей машине, ну-ка на улицу блюй, — водитель сам перегнулся через клиента и открыл дверь.       Тот сразу же изверг на асфальт содержимое своего желудка.       Когда дверь открылась, пахнуло свежим воздухом.       — Я… Я пешком, — смог проговорить он и потянулся в карман.       — Не возьму с тебя денег. Уверен, что не надо в больницу?       Дар вышел из машины и захлопнул дверь.       — Ну, нет так нет, — таксист пожал плечами и поехал дальше.       Писатель долго блуждал по улицам, совершенно их не различая. Периодически его снова рвало. Люди шарахались от него. Он шатался без цели несколько часов. В голове был туман. Сам не зная как, он добрёл до квартиры Арно. Долго безответно стучал в дверь, а потом без сил опустился на пол и закрыл лицо руками. Омега потерялся во времени и пространстве. И лишь одна мысль пульсировала в голове: «Арно». Несколько раз он приходил в себя, озирался по сторонам, бил себя по щекам, но ничего не помогало. Он снова проваливался в непонятную бездну бесчувствия, сидя под дверью квартиры альфы.       В какой-то момент он всё-таки вернулся в сознание и попытался сфокусироваться на окружающем мире.       «Дети. Сколько времени? Что я… »       Он похлопал себя по брюкам и пальто… Которого не было. Он осмотрел себя: на нём только рубашка. Ворот разодран. А мобильник был в пальто, как и кошелек.       Дар пулей вылетел из подъезда и понял, что уже глубокая ночь. Он вспомнил, что у него есть наручные часы: глянув на них, омега ужаснулся — час ночи.       «Как же мне домой добраться? Денег нет…»       Он остановил первую попавшуюся машину и попросил довезти его, предложив в залог свои часы. Водитель согласился, а Дар сел на заднее сидение и снова погрузился в забытье.       — Эй, парень, — он очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Омега снова впал в странную панику и забился в угол машины. — Парень, вылезай, приехали. Ты чего?       Дар с ужасом смотрел на незнакомого мужчину и не мог вымолвить ни слова. Его губы дрожали.       — Так, я тебя сейчас волоком выкину, вылезай, сказал. Мне дальше работать надо. Ты припадочный что ли?       Мужчина протянул к нему руку, и омега заорал, выставив вперёд ноги.       Водитель нахмурился, вздохнул и пробормотал:       — Ладно, сиди здесь.

***

      Арно дремал на стуле в кухне и проснулся от громкого стука в дверь. Он тряхнул головой и резко поднялся.       «Что это? Дар вернулся?»       Он посмотрел в глазок и открыл дверь. На пороге стоял незнакомый бета.       — Я сильно извиняюсь. У меня в машине сидит припадочный омега, который отказывается выходить. Сказал этот адрес. Заберёте?       Арно заглянул в машину: там сидел Дар, уставившись в одну точку.       — Ну что, ваш? Забираете?       Издатель расплатился с водителем и открыл дверь со стороны омеги.       — Дар, выходи, — холодно проговорил он. Писатель повернул голову и медленно вышел.       Он качался, пока шёл до дома, и издателю пришлось помочь ему. Альфа не говорил ни слова, наблюдая за Даром, который выглядел точно пьяный, но запаха алкоголя не ощущалось — и это сбивало с толку. Арно был очень зол. Ему всё ещё казалось, что он напился: ворот разодран, волосы топорщатся, бледный, с кругами под глазами. Лихорадочный взгляд, который не концентрируется ни на чём.       «Неужели наркотики?» — издатель довёл друга до гостиной и усадил на диван. Омега пребывал в странном оцепенении, оглядывался по сторонам и судорожно теребил рукава своей рубашки.       — Ну? И что это? Ты знаешь, который час? Где ты был? — от злости Арно готов был ударить омегу.       Тот вдруг посмотрел на него так, будто только что узнал. А дальше произошло нечто вообще странное. Дар внезапно бросился к нему в объятья, обхватил дрожащими руками шею и... Заревел. Навзрыд заревел. У издателя мурашки побежали по телу, и, казалось, кровь застыла в жилах. Дар вжимался лицом ему в шею, захлебываясь слезами, хаотично водил руками по спине вцепляясь ногтями в рубашку; омега содрогался от рыданий и никак не мог остановиться.       — Дар, Дар! Тише, господи боже!.. Что случилось?!       Арно тоже обхватил его, прижал к себе и повалился в кресло с омегой на руках. — Я искал тебя. Тебя не было. Арно, я… Арно! — кричал он сквозь рыдания, прерывисто дыша. — Мне было так страшно! Мне страшно!       Издатель вконец растерялся: он не знал, что делать, как успокоить этого трепещущего в руках омегу. Не писателя, не Дара, не мужчину, не личность — Омегу.       — Дар, всё хорошо, — он шептал банальности, но ничего в голову не шло. — Что тебя так напугало? Дар!       И Дарнелл вцепился в него мёртвой хваткой, глядя огромными серыми глазами. Перепуганными глазами затравленного зверя.       — Ты искал меня? Где ты искал? Где твоё пальто? Почему не отвечал? Дар! Ты с ума сошёл?       — Я ходил к тебе домой. Тебя там не было, — губы омеги дрожали, он снова задыхался. — Тебя не было! — повторял он снова и снова, будто укоряя альфу.       — Я был здесь. Я с тобой. Ты в безопасности. Дар, милый, ну в чём дело? Ты можешь сказать?       Омега тыкался как котёнок в его грудь и дрожал, дрожал, дрожал...       — Я видел его. Он… Попросил подписать книгу, — Дар сглотнул. — Для сына. Он был там. В магазине. Я испугался. Арно, тебя не было! — снова обвинительный тон.       — Кто там был? Дар… Так, постой, я налью тебе воды. Отпусти, я просто налью воды и вернусь обратно.       Омега провёл языком по пересохшим губам и разжал пальцы, медленно скатился с кресла на колени и повалился на бок.       У Арно дыхание перехватило от этого зрелища, и тут же посетила страшная догадка. Он налил воды из кувшина в стакан, что был на журнальном столике. Всё это выбивало издателя из колеи. Он подозревал, кого мог видеть Дар.       «Твою ж мать, что они делали с тобой? Что на самом деле происходит в твоей голове. Теперь я вижу. Я найду этого ублюдка».       Мужчина подал Дару стакан, и тот попытался взять его плохо слушающейся рукой.       «Это было двенадцать лет назад, но годы не залечили его ран», — думал Арно, приподнимая голову всё ещё лежащего Дара и помогая отхлебнуть воды.       «Паническая атака. Вот что это. От него пахнет блевотиной. Как так вышло, что его выпустили из магазина в таком состоянии? Как он вообще домой добрался?»       Дар захлёбывался водой, но продолжал пить. Арно вспомнил, что видел как-то в тумбочке письменного стола успокоительные таблетки. Бережно опустив Дара, он метнулся к столу. Они оказались на месте. Мужчина заставил Дара принять пилюли. Омега потерял связь с действительностью. Что-то бормотал и обводил комнату удивлённым взглядом.       «Хоть бы дети не проснулись. Нельзя, чтобы они видели его таким».       — Дар, иди ко мне, — он взял омегу на руки и уложил на широкий диван. Тот снова пришёл в себя и потянулся к нему всем телом.       — Арно. Поставь мне метку. Поставь, — шептал он, неистово сжимая руки издателя, притягивая к себе. Тот послушно прижался к нему, зарылся лицом в волосы. Дрожь Дара отбивалась в его теле через прикосновение. Он целовал его виски, лоб, глаза, сжимая лицо ладонями, силясь успокоить перепуганного насмерть… Мальчишку.       — Дар, успокойся. Чшшш… Мой хороший. Я с тобой. Никто тебя не тронет.       — Тебя не было, — опять повторял омега, кладя ладонь на шею Арно. — Ты не хочешь ставить метку. Ты прав. Я не достоин этого. Я ничтожество, — хрипел он.       И Арно крепче сжимал его в объятьях, подминая под себя, накрыв ладонью затылок, таким образом омега инстинктивно должен расслабиться, чувствуя покровительство альфы.       — Не смей так думать, Дар.       — Посмотри на меня, — парень с горечью усмехнулся. — Вот он я. Настоящий. Ты так жаждал это увидеть. Удручающее зрелище, да?       Успокоительное действовало: Дар начинал формулировать мысли чётче. Альфа не ответил, вслушиваясь в дыхание омеги, сосредотачиваясь на ритме его пульса. Он ласково касался губами его ушка, не убирая ладони с затылка, всё ещё прижимая Дарнелла к дивану. Издатель понимал, что омега будет говорить ещё.       — Я так долго бежал от этого, Арно. Я не хотел связывать свою жизнь с альфами. Не потому, что они мне противны. Нет. Просто я — ничтожный омега. Я видел Савьера. Я сразу узнал его. И… Мне показалось, что я умер, Арно.       Сердце альфы разрывалось от дрожащего голоса Дара.       — И тебя не было, — в очередной раз напомнил он.       «Мой независимый Дар, мой Дар упрекает меня. Мой Дар признаёт, что нуждается во мне. Я же так этого хотел. Так почему в глазах темнеет от боли?»       — Знаешь, я ведь думал, что….       Дар остановился на середине фразы, и альфа поднял голову, чтоб заглянуть в глаза. Всё лицо омеги было залито слезами. Арно коснулся его запястья, пытаясь прощупать пульс, который стал совсем не ощутим.       — Что ты думал, Дар?       Издатель сжал холодную ладонь омеги и прижал его руку к своим губам, целуя каждый пальчик.       — Я думал, что ничего не помню. Всё забыл. Но, стоило мне посмотреть ему в глаза… И … Я снова на полу. Снова кричу, а меня…       Арно положил палец на губы Дара, до боли стискивая свои зубы.       — Да, я грязен, Арно. Знаешь, почему? Потому что… При всём при этом, я ещё удовольствие получал. Потому что я долбанный омега, который будет умирать, но просить ещё. Потому что чёртова течка, потому что чёртовый запах альф, потому что чёртова жизнь! — и он снова зарыдал, хрипя и выгибаясь. И Арно обнимал, целовал, с силой держал затылок, прикрыв глаза.       — И ты не поставишь мне метку. Ты сбежишь, потому что я такой! — прошептал Дар ему в ухо, содрогнувшись всем телом.       — Далась тебе эта метка. Я поставлю. Только не сейчас, Дар. Я не отпущу тебя, я буду держать тебя, поверь мне. — Увещевал его альфа, который сам был на грани истерики. Но его истерика была иной — он желал мести. Он желал защитить, обезопасить, отомстить, убить, если понадобится. Он всё сделает для этого мальчика в теле мужчины, который рыдает и просит помощи. Впервые в жизни просит помощи и жаждет его защиты.       Дар весь обмяк. Смотрел на Арно из-под тяжелых век и судорожно облизывал сухие губы.       — Арно, — позвал он едва слышно.       — Что, малыш?       Альфа сам нервно сглотнул.       — Дети…       — Дети давно спят, с ними всё нормально.       Дар посмотрел в потолок.       — Я плохой отец. Я оставил их одних. Я забыл о них… — пролепетал омега, а Арно только и мог, что пытаться невербально успокоить его.       — Мэл позвонил мне в одиннадцать. Я сразу приехал. Ты не один, Дар. Ты не должен всегда и со всем справляться в одиночку, — прошептал он ему на ухо, а тот сразу перескочил мыслями в другое русло. Без конца прыгал с темы на тему, но вскоре совсем затих. Его дыхание стало размеренным, а глаза закрылись, но альфа знал, что он не спит. Он повернул его боком, вжимая в спинку дивана, и лёг, положив колено Барнсу на бедро, не ослабляя объятий. Альфа дышал им. Запах омеги становился всё заметнее по мере того, как он расслаблялся, погружаясь в дремоту. Арно пытался отмахнуться от мыслей о том человеке. Он хорошо запомнил имя «Савьер», он обязательно найдёт его. А сейчас альфа нужен ему: маленькому омеге, что будто в размерах уменьшился, свернувшись клубком.       Издатель медленно высвободил руку, что была зажата между затылком Дара и спинкой дивана, чуть отстранился и принялся раздевать спящего. Ремень сильно врезался тому в живот. Писатель не просыпался и никак не реагировал. Несколько успокоительных таблеток всё же возымели действие в купе с тактильными манипуляциями альфы. Он раздел Дарнелла до трусов. Его взгляд невольно остановился на бело-розовом шраме, что проходил чуть выше паха — след от многократного кесарева сечения. Арно с нежностью провёл по нему пальцем, ощущая грубость кожи в этом месте, и лёг рядом, вернув ладонь на затылок, зарывшись пальцами в золотисто-русые волосы.       Омега пошевелился и резко придвинулся к альфе, инстинктивно ища его даже во сне. Он пошевелил губами, пробормотал что-то невнятное, и Арно прижал его голову к своей груди. Больше Дар не шелохнулся, вступив в самую глубокую фазу сна. Альфа и сам заснул, так и не выпустив любимого из объятий.