Сорванные цветы

Я стою перед тобой, такой какой я есть, Ты знаешь все мои слабости и их не счесть. Наш поединок неизбежен и он будет честным. В бою с самим собою хитрым уловкам нет места. (с) "Бой с тенью" soundtrack Сацура

      - Арно… Арно… Ар…– тихо стонал Дарнелл, мечась по подушке. Издатель держал его за руку, сидя рядом на краю постели. Он то и дело отпивал из горла бутылки виски, прикрывал глаза, чуть тормоша почти бессознательного омегу, и приговаривал:       - Я здесь. Никуда не уйду. Спи, Дар.       Писатель снова погружался в забытье и ненадолго затихал. Так продолжалось уже сутки.       Брукс привёз его в свою квартиру ещё в воскресенье. Он сам нашёл все нужные телефоны нянь и родственников, что могли присмотреть за детьми какое-то время. Дарнелл не был в состоянии даже воды попить без посторонней помощи, его мучили видения и кошмары. Он всё ещё не был способен выбраться из сна на грани галлюцинаций.       Решив вопрос с детьми, Арно уладил всё с издательством, поставив в известность своего заместителя, что его какое-то время не будет.       Дар метался в горячке. Альфа целовал его лоб, покрытый испариной, и накрывал влажным полотенцем; качал на руках, как ребёнка; водил в ванну и туалет. Дар послушно ходил, поддерживаемый Арно, но если бы тот отпустил его, - упал бы.       - Пей, родной,- шептал мужчина, поднося к пересохшим губам Барнса стакан воды.       В понедельник днём к Арно пришёл его давний знакомый - доктор Клэптон. Этот врач-психиатр был внушительным стариком лет шестидесяти пяти с огромным опытом в области психологии всех четырёх типов людей. Сам он относился к гамме.       Доктор осмотрел Дара в полном молчании: измерил давление, посчитал пульс; перевернув пациента на живот, изучил его анус, ощупал родовые шрамы; осмотрел, казалось, каждую родинку на теле, послушал дыхание, разжал веки омеги: проверил сокращение зрачков. Несколько минут посидел на краю постели, наблюдая за движениями писателя. Когда осмотр был закончен, Арно предложил переместиться в кабинет, но доктор поднял указательный палец и наставительно произнёс:       - Сядь рядом с ним. Не оставляй. Говорить будем здесь.       Издатель послушался и, присев на противоположную от психиатра сторону кровати, снова взял омегу за руку.       - Что вы скажете, доктор?       - Арно, я буду задавать откровенные вопросы.       Брукс посмотрел в чуть заплывшие глаза гаммы и кивнул.       - Сколько времени он бредит?       Издатель назвал приблизительный срок.       - Сильное потрясение. Истинный твой сейчас ломается. Насилие в первую течку?       - Да,- выдавил альфа.       - Сколько их было? И не смотри на меня так. Сколько было, ты знаешь?       - Он… Я так понял, что двое,- на выдохе сказал Брукс и потупился.       - Понятно,- доктор Клэптон размышлял несколько долгих минут. – Я тебе так скажу, он переживает это всё второй раз. Не будешь рядом – помереть может. Повезло ему, что ты его истинный. Он слабенький от природы. Даже для омеги - слабенький.       - У него шесть детей,- почему-то сказал Арно, будто огрызнулся на такую оценку врача.- В смысле - помереть может?       - Вот здесь слабенький,- доктор слегка постучал кулаком по виску Дара.– Психика неустойчивая,- доктор Клэптон будто не услышал вопрос.       «Он это по родинкам или по анусу понял?» - подумал издатель, но в словах своего давнего знакомого не сомневался,- когда-то он его самого с того света вытащил.       - Сильно вдаваться в подробности не буду. Вообще, посмотреть бы, как он двигается и говорит в нормальном состоянии, но я догадываюсь в общих чертах, что он из себя представляет. Воображение, небось, бурное.       - Он писатель.       - С запахом проблемы, это из-за гормонов. С гормонами из-за первой течки. С переносимостью алкоголя. Ты его винил, теперь себя винишь,- переключился доктор на Арно, чего тот совсем не хотел. Клэптон смотрел на него своим пронизывающим взором,- издателю бы под землю провалиться.       - Вы сказали про гормоны и первую течку,- альфа перевёл стрелки назад.       - Именно,- кивнул доктор.– В первую течку у него нарушился гормональный фон от того, как он эту течку провёл. Запах сошёл на нет. Потом течки у него проходили слабейшим образом. Ты сказал про шесть детей. В здравом уме, да в одиночестве, - ни одна омега на это не пойдёт. Одного не могу понять, чего в течку пить несло… А, понял. Он не знал. Почти не выражена. Чуть расслабив свою нервную систему, он будил дремавшего в нём омегу. Запах появлялся. Всё взаимосвязано.       Арно поглаживал Дара по голове, уделяя затылку особое внимание. Тот снова шевелился и что-то бормотал сквозь свои болезненные видения.       - Как сейчас правильнее поступить? Нужно ли ему лежать в доме, чтобы хоть как-то контактировать с детьми, или же это лишнее? Я не знаю, что делать с ним, доктор Клэптон. Сколько ещё он будет в беспамятстве?       - Сколько будет в беспамятстве,- я тебе точно дату выхода назвать не могу. Скажу только, что для него лучше, если вы будете наедине. Ты – его истинный. И только ты один можешь ему помочь. Я могу прописать ему определённые медикаменты, но на кой они ему, если есть ты? Тем более, они проблему не решат, это я тебе точно говорю. Мы снова загоним всё это мракобесие куда подальше, а оно может вылезти хоть через месяц, хоть через десять лет. И пиши-пропало.       - Как… Как мне помочь ему?       - Рядом будь, дурила. И не вини себя. А то он, как очнётся, на шею тебе залезет, засунет свою «независимость» куда подальше и будет вить верёвки. Это у омег быстро происходит, они шарят, что к чему быстрее, чем я или ты. Сиди с ним, лежи с ним, разговаривай. Плакать будет, рыдать, может, даже агрессия появится, - рожу тебе расцарапает. Пережить надо. Просто пережить.       Издатель провёл ладонями по лицу и снова взял бутылку виски.       - Правильно, сделай глоток, а лучше два. И будь тут. До конца. Тебе тоже может плохо стать. Вы единились уже. Было что-то такое,- врач с хитрым прищуром глянул на то, как Арно одной рукой приобнял Дара, уложенного уже на его колени. Альфа кивнул, массируя затылок своего истинного.       - Ты глубоко чувствуешь его. Можешь испугаться.       - Чего испугаться?       - Страшного.       - Вы говорите загадками, доктор.       - Нет. Я предупреждаю тебя. У истинных – свои сюрпризы,- Арно показалось, что глаза врача как-то уж слишком лукаво сверкнули.- И ещё, коль переживёт это сейчас,- запах вернётся. Первую же течку, чтоб вдвоём провели. Мой тебе наказ. Ничего больше не нужно.       - Может не пережить?       - Может,- кивнул врач.– Тело живое будет, а самого не станет. Таких обычно отдают в больницу определённого профиля.       Арно напряжённо глянул на врача-гамму и сжал челюсти так, что на лице явно выступили желваки.       - Не смотри, говорю, на меня так. Не трогаю твоего омегу. Твой он. Сам это пойми. Сильно плохо будет – звони. Лучше б тебе уехать вместе с ним куда-нибудь. Но от себя не отпускай.       - Доктор, он с тем...Тем...- Арно подбирал цензурное выражение, ощущая, как крепкое слово, готовое сорваться, горчит кончик языка.- Недочеловеком повстречался и...       - Это я и так понял. Вопрос в другом – что он увидел. Готов ты посмотреть его глазами?       Арно непонимающе уставился на врача, а тот уже поднимался, закрывая свой портфель.       - Что вы имеете в виду, доктор?       Гамма приблизился к растерянному мужчине и положил руку ему на плечо, глядя сверху вниз добрыми выцветшими зелёными глазами.       - Я имею в виду, что это не только его испытание. Твоё тоже. С истинными всегда так. Ни одна истинная пара не составлялась без вот таких страданий.       Дар зашевелился, резко вскидывая голову, его тело содрогнулось: он прогибался дугой, распахивая глаза, в которых и радужки не было видно, лишь бездонно-черные зрачки.       Психиатр быстро опустил портфель на пол, строго глянул на альфу и обхватил голову писателя, заглядывая в глаза.       - Держи его,- проговорил он командным тоном.– Затылок держи!       Дар захрипел, а врач водил пальцами по определённым точкам с двух сторон на лице, касался головы. Выглядел он при этом весьма озабоченным. Бросил короткий взгляд на Арно,- тот держал омегу так, как сказал врач, и смотрел на Дара с нескрываемой тревогой.       - Да что ж…       - То ли ещё будет,- строго произнёс врач и отпустил парня, который снова погрузился в сон.       - Что вы имеете в виду?       - Я имею в виду, что из него вся гадость выходит.       - Но вы что-то сделали! – Чуть не кричал Арно.       - Я лишь осматривал. Сделал – ты. Арно, я хочу, чтобы ты понял только одну вещь: механизм этот запустил не тот человек, а ты. Всё началось с тебя. Понимаешь?       - Очищение….– пробубнил себе под нос издатель.       - Наконец-то, доходит. И будет ещё хуже. И будет страшно. Потому что ему – страшно. А тебе вдвойне будет. Ты здесь альфа.       - Я, кажется, понял…       Когда врач ушёл, Арно забрался в постель, полностью обнажившись, а также, оставив Дара без какой-либо одежды. Он действовал, следуя своим инстинктам. Даже просто слушая биение сердца омеги, открывал для себя гораздо больше, чем за всё время их разговоров. Альфа не смог бы этого объяснить, но сам понимал: образами и чувствами. Он шёл вслепую, но был зряч, как никогда раньше. Он не потеряет омегу. Он уже терял. И если лишится Дара - сам станет пациентом упомянутой врачом больницы. Это он тоже чувствовал. Ему казалось, что у него под рёбрами бьётся два сердца. Он будто расширялся изнутри, обретая странную силу в слабости омеги; несмотря на то, что он альфа от рождения, Арно понимал, что становится первым звеном по-настоящему - только сейчас. Почти в тридцать пять лет. Потому что лишь с омегой он может стать тем, кем должен быть.       «Что ж, чем быстрее это всё произойдёт, тем лучше. Кто б сказал ещё – что будет».- думал он, прижимаясь к стонущему и рвущему под собой простынь, Дару.       Арно уже несколько раз менял постельное бельё, которое рвалось и пропитывалось едким болезненным потом.       - Ты слышал, что сказал врач? Я не говорил ему, что мы истинные,- шептал он омеге на ухо, прижимая к себе.- Дар, что же там в твоей голове происходит? Подскажи мне, как помочь тебе, мальчик мой… «Вопрос в другом – что он увидел. Готов ты посмотреть его глазами?»

***

      Дарнелл покачивался вверх-вниз на члене Берта, который развалился в кресле и ритмично двигал бёдрами мальчика. Тот упёрся ладонями в ляжки альфы, откинув голову назад и закрыв глаза. Он чуть постанывал через приоткрытые губы.       На вторые сутки насильники заснули от усталости на несколько часов. Первым проснулся Берт, и, даже не разбудив молодого омегу,- овладел им, перетянув в кресло. Желание не ослабевало, но усталость брала своё. Накануне они дали подростку немного еды. Он вяло ел, стоя у стола, пока Берт трахал его пальцами. Савьер наблюдал за этим.       - Дай ему пожрать нормально. Видишь, не может?       - Отвали.       Берт вытащил пальцы из его ануса и заменил их на свой член, изводя неглубокими фрикциями. Савьера уже тогда клонило в сон, и он сдался. Через полчаса в кресле заснул и Берт, а мальчишка - в ванной на полу, свернувшись клубком. Он так и не забрался в ванну.       А сейчас он сидел спиной к Берту, пока тот овладевал им. Изо рта Дара неконтролируемо текла слюна.       - Ты уже, что ли?– Прозвучал грубый голос Савьера, который появился в дверях.       Берт открыл глаза и несколько воинственно глянул на своего напарника.       - Дай его мне, - прорычал альфа-мулат, подходя к омеге, который никак не реагировал на происходящее.       - Дай закончить.       Мулат молча подхватил мальчонку под руки и снял с мужчины. Только оказавшись в руках Савьера, Дар раскрыл глаза.

«Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, Язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень»*.

      - Нет, пожалуйста! Нет! – Закричал он в панике. Выдержать огромный член мулата ему не помогала даже течка. Он забился в руках насильника, истошно крича.       - Что, сучка, Берт тебе больше нравится? – Шипел альфа, который заводился всё больше и ставил Дара на дощатый пол.– Вставай на четвереньки, сопляк, и не рыпайся. Ты меня знаешь, я не люблю этого.

«Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится: Только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым».

      Альфа сразу вошёл в маленького омегу, но тот больше не кричал. У мальчика все колени уже были содраны в кровь о неровные деревянные панели. Он молча терпел жесткие фрикции мулата, который, выспавшись, обрёл былые силы.

«Ибо ты сказал: «Господь - упование мое» ; Всевышнего избрал ты прибежищем твоим; Не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему;»

      - Не подходи,- прошипел Савьер, видя, что Берт подходит к мальчику спереди.       - Дай мне…       - Нет. Не затыкай ему рот. Я хочу, чтоб он кричал, - и он увеличивал амплитуду движений, периодически давая Дару звучные оплеухи.– Ну-ка, пацан. Чего такой молчаливый, а? Берт, дай-ка мне ремень, чтоб он стал сговорчивее.

«Ибо Ангелам Своим заповедает о тебе - охранять тебя на всех путях твоих: На руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею; На аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона».

      Альфа порыкивал, вдалбливаясь в Дарнелла, который по-прежнему молчал, тупо глядя перед собой пустым взглядом. Он уже давно сорвал голос. Ему казалось, что его горло ободрано, как и всё тело: что внутри, что снаружи. Но когда на и так истерзанные ягодицы и спину посыпались удары ремня, - всё же подал голос.       - Мяукаешь, как котёнок,- хмыкнул мулат, опуская ремешок аккурат железной бляшкой на позвоночник, отчего жертва только вяло содрогнулась, выдавливая из себя крики.       "Я хочу потерять сознание, я хочу потерять сознание!"- у Дара осталось лишь одно желание.       А Берт нарушил территорию мулата и накрыл рот мальчика своим. Подросток оторвал одну руку от пола и попытался оттолкнуть лицо Берта от себя. Альфа-блондин, похожий на борова, прохрипел, сжимая запястье подростка до хруста в костях:       - Чё ты делаешь?       - Ты воняешь…- в забытьи проговорил Дар.       - Ах ты, щенок! – Взбесился Берт под хохот Савьера, который продолжал свои телодвижения всё это время.       - Савьер, ну-ка дай мне ремень. Я проучу этот выкидыш беты.       И мулат протянул ему ремень, не переставая ржать.

«Воззовет ко Мне, и услышу его; с ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его, Долготою дней насыщу его, и явлю ему спасение Мое»*

      Дар поднял глаза: вдвое сложенная полоска чёрной кожи, которая и так внушала ужас - со свистом рассекала воздух на пути к его лицу и... Он заорал, что было сил:       - АРНООООООО!!!!

***

      Дар резко открыл глаза, не понимая где он, - было слишком темно. Его громкий крик разбудил Брукса, и тот попытался сильнее обнять омегу, как обычно. Но Дар был в панике, он не понимал, ни где он, ни кто он, ни, тем более, - кто сгребает его в объятья. Он вцепился зубами в плечо издателя, рыча. Он царапал его и отмахивался, пока тот пытался обездвижить его, зафиксировать.       - Тише, Дар! Это я!       Барнс рычал всё громче, прокусывая плечо Арно до крови. Тот схватил его за шею одной рукой, пытаясь оторвать, а другой – нащупывал выключатель светильника.       Наконец, свет зажёгся. Издатель сгрёб с тумбы очки Дарнелла.       - Перестань кусаться, это я. Арно! Арно Брукс!       Омега разжал челюсти и медленно подался назад. Всё его тело сотрясалось. Он сидел на коленях, глядя перед собой. Брукс выдохнул и водрузил очки ему на нос.       - Почему… Почему я голый?.. - Тихо спросил Дар, медленно поднимая глаза. Из уголка его рта сочилась кровь Брукса. Издатель сжимал ладонью своё основательно прокушенное плечо.       Арно осторожно прижал ладонь к щеке парня и посмотрел в глаза. Впервые за трое суток омега, казалось, пришёл в себя.       - Я... – он всматривался в следы своих зубов на плече издателя.– Не хотел. Арно, прости… Я не узнал… Я не понял…       Дар тёр переносицу.       - Ты просто испугался. Не извиняйся. Ты звал меня.       - Д-да… Звал… Я помню… Что… Где дети?       - Детей забрала твоя мать и родственники. Они сейчас там. У них.       Дар смотрел испуганно.       - Ты не приходил в себя трое суток,- как-то сдавленно произнёс альфа.       Писатель только сейчас заметил, что мужчину бьёт крупная дрожь.       - Что с тобой? Тебе холодно? Почему?..       Арно отрицательно мотнул головой.       - Нет. Я был там. С тобой.       - Не понял. О чём ты? – Дар поправил очки.       - Я был в твоём видении. Я видел,- коротко объяснил альфа.       Дар прислонился головой к груди мужчины и вздохнул.       - Такое возможно?       - Наверное,- обхватывая руками спину Дара, прошептал Арно.– За эти несколько дней многое стало возможным.– Он поцеловал его в висок, чувствуя, каким полным и ощутимым стал запах его омеги.       - И ты…. Ты…. Видел?       Дар завороженно смотрел на него ясными глазами, удивлённо вскинув тонкие брови, собирая пальцами бисеринки крови с его плеча. Омега слизывал эту кровь и хрипло говорил:       - Я так долго был в темноте. Мне было страшно.       - Мне тоже было страшно,- крепче прижимая к себе парня, шептал Арно.– Очень страшно.       - Альфам бывает страшно?       - Ещё как.       Арно касался губами шеи Дара, не закрывая глаз. В этот час они светились металлом. Он смутно видел обрывки видений омеги, они прорывались сквозь его собственный сон, но…. «Теперь я знаю, как они выглядят. Теперь я ещё сильнее. Я видел глазами Дара достаточно. Я пережил его страх. И я не прощу».       - Арно, всё закончилось? – Омега мягко поглаживал плечи издателя, а тот судорожно вдыхал его запах.       - Ещё нет, но скоро закончится,- он властно обхватил голову истинного и впился в его рот жадным поцелуем. Тот мгновенно ответил на ласки, прижимаясь к нему плотнее, часто-часто дыша.– Дар, у тебя скоро будет течка. Твой запах весьма красноречив.       Писатель непонимающе посмотрел на альфу.       - У меня течки проходят…       Арно прижал большой палец к его губам, обхватив щёку ладонью:       - Теперь нет. Теперь ты станешь настоящим омегой. Моим омегой. Когда это время придёт, а по моим ощущениям, раньше, чем закончится эта неделя, – мы уедем. Только ты и я.       - Но,- попытался отнять его руку от лица Дар.       - Никаких но, мы уедем. Ты будешь принадлежать только мне и никому больше. И я сделаю тебя, наконец, своим. А потом... Тихо. Потом, мы будем решать все остальные вопросы. Твоё здоровье восстанавливается, Дар, и это необходимо, чтобы завершить начатое.       Арно говорил тихим, глубоким голосом, впиваясь в омегу покровительственным гипнотическим взглядом. Мужчина медленно отнял руку от лица Дара, и тот несколько раз кивнул, соглашаясь на всё сказанное.       Почему-то он вспомнил, как Савьер пытался поставить ему метку. Берт его остановил, сказав что-то вроде: «Не надо ломать ему жизнь». В то же время, сам белобрысый, немного погодя, так увлёкся половым актом с ним, что мальчик провалился в темноту, а откуда-то извне до него донёсся голос Савьера: «Завязывай. Он сдохнет так». «И что?»- спросил Берт. «Мне кровь на руках не нужна». Омега иногда вспоминал этот момент. Никак не мог постичь эту логику.       Дар смотрел на альфу, руководство которого принимал безоговорочно, и думал: «Всё-таки, я не понимаю альф».       - Арно,- проговорил Дар утром, застёгивая рубашку у зеркала в ванной.       - М?       Издатель водил бритвой по подбородку, периодически скидывая в раковину комья пены.       - Я слышал странный голос.       - Какой голос, Дар? Слышать голоса – плохая примета. Слишком плохая,- издатель усмехнулся, а вот Барнс остался серьёзен.       - Он, будто молитву читал. Это был ты?       - Кто знает,– Брукс пожал плечами и быстро вышел прочь, смыв остатки пены.       Дар нахмурился. «Там странные слова были. Никогда таких не слышал… Откуда? Это был голос Арно, я уверен. Может быть, он сам не помнит? Я думал, что знаю всё об альфах и омегах. Или почти всё. Почему я чувствую себя идиотом? И ведь Арно что-то знает». _________________________________________ * В тексте приводится молитва из библии. Псалом 90