Сорванные цветы

Предрассудки редко преодолеваются обоснованными доводами, поскольку они не опираются на разумные суждения, их нельзя разрушить логикой. Трайон Эдвардс

      Дар стоял перед зеркалом и протирал губу физ-раствором. Он глубоко дышал, мысленно считая от одного до двадцати. Ярость отступала медленно. Ещё минуту назад он был готов убить его. Чертового альфу. Между ними разыгрался настоящий бой. Арно Брукс драться не желал, лишь изредка отмахивался, а вот Дар в пылу сражения с издателем не церемонился, и тот ушёл весьма потрёпанным. Дару не было жаль, Дару не хотелось помочь, Дару было плевать. Альфа сам виноват. Альфа не должен был говорить то, что сказал.       Мужчины сами не заметили, как разговор пошёл не в то русло. Арно начал издалека и весьма пространно.       — Дар, ты думаешь о будущем своих детей? Планируешь распределить их по колледжам?       — Дети — и есть будущее, поэтому я только и делаю, что думаю о нём, — буркнул писатель, поднимая настороженный взгляд на Арно.       — Ты, конечно, прав, — кивнул издатель, не сводя с Дара внимательного взгляда серо-зелёных глаз. — Прости за вопрос… ты откладываешь сбережения на их обучение?       Дар изогнул тонкую бровь.       — Конечно. С чего такой вопрос?       — Просто я подумал, если тебе понадобится помощь…       Писатель резко поднялся со стула, и Арно прервался.       — Я говорю о простых вещах. Почему ты каждый раз так нервничаешь? Тем более мы не чужие люди, давно знакомы, и нас связывает не только бизнес.       — Арно, — металлическим голосом заговорил Дар, что не предвещало ничего хорошего. – Мне кажется, ты что-то не так понял. Я же знаю, что ты хочешь сказать на самом деле. Мы каждый раз возвращаемся к этой теме окольными путями. Я же ясно дал понять — между нами не будет того, что принято между альфами и омегами в нашем долбанном обществе.       «Он ещё и ругаться начал? С чего такая злость?»       Арно прокручивал в голове их короткий разговор, но не мог понять, почему писатель медленно, но верно — звереет. За год общения с ним, он многое узнал. Понял, что омега не такой добродушный и спокойный, каким кажется на первый взгляд. Его непроницаемая маска легко даёт трещину, он мгновенно выходит из себя. И без причины успокаивается. Каждый раз издатель пытался зацепиться за эту нить и довести друга до последней точки, чтобы, наконец, понять, что же так глубоко в нём засело; что мешает омеге признать, что он, чёрт возьми, омега! Зачем пытается поравняться с альфой в чём бы то ни было?       — И почему же между нами этого не будет? — выдавил из себя Арно самым спокойным тоном, на какой был способен.       — Потому что, Арно. Потому что, — проговорил писатель сквозь зубы, кивая на фотографию своих детей, что стояла перед ним на столе.       Дар опустился обратно на стул, продолжая сверлить Арно взглядом.       — Проблема в детях? Лично у меня нет проблем с твоими малышами. Даже Шарлиз начала доверять мне в последнее время. Дарнелл, я не требую от тебя любви и преданности. Я лишь хочу помогать тебе. Ты и твоя семья мне не чужие. Как ты этого не понимаешь? Я терплю твои выкрутасы уже больше года, и ты сам — несносный ребёнок. Младше, чем все твои спиногрызы вместе взятые!       — Терпишь? — Дар задохнулся от такой наглости. — Ты? Терпишь? Я что, требовал от тебя внимания? Я вешался тебе на шею и просил пригреть меня, одинёшеньку, со всеми моими спиногрызами, как ты выразился?       Писатель рванулся вперёд и схватил Арно за грудки, склонившись над столом.       — Я не то хотел сказать, Дар, не придирайся! — вскинулся издатель, сжав его запястья. — Я лишь хочу быть рядом. И…       — И терпишь «всё», лишь бы быть рядом. Я понял, — Дар уже не шипел, он рычал, сверкая пронзительными серебристыми глазами. — Так вот что я тебе скажу, мой дорогой друг. Тебе придётся терпеть мои «выкрутасы» всю жизнь, потому что я, чёртов омега, который трахается без разбора по пьяни и плодит детишек. И я даже прикрыть это не смогу, потому что ты бесплоден! — пальцы с такой силой сжимали воротник Арно, что шёлковая ткань треснула, — у меня нет к тебе чувств! И никогда не будет. Забудь об этом.       Писатель отпустил ворот Арно и отошёл к окну, пока тот проглатывал услышанное, и в душе его поднимался праведный гнев. Он был готов услышать, что угодно, но чтобы Дар сказал такое!.. И ведь издатель даже не знал, за какой тезис ему ухватиться в первую очередь. Арно казалось, что из него одним ударом вышибли весь дух. Только удара не было, одни слова.       — Вот значит как, — проговорил он, поправляя воротник. — Всё сказал?       Дар бесстрастно смотрел в окно, наблюдая за Арно через отражение.       — А теперь послушай меня. Слушай, когда я говорю с тобой! — Арно терял самообладание. Он схватил писателя за плечи и развернул к себе, встречаясь с ледяным взглядом. — Я сейчас уйду и больше не вмешаюсь в твою жизнь. Никогда. Я услышал всё, что хотел. Мне только жаль твоих детей, которые находятся без защиты альфы. Я согласен: омега может справиться с воспитанием, но ты берёшь на себя две роли. А их, чёрт подери, шесть. Шесть детей! Ты упорно отказываешься принять очевидное — им необходим альфа. Омегам — для полноценного развития, альфам — в качестве лидера и примера. А ещё им нужен здоровый отец-омега, а не алкогольная шлюха, которая в любой момент может снова принести в подоле.       Арно внимательно следил за выражением лица писателя, произнося свою тираду. Ясно видел, как губы того подрагивают, а глаза наливаются кровью. Когда же он произнёс последнее слово, наполнив его внушительной порцией яда, омега накинулся на него с кулаками. Арно даже сообразить не успел, как оказался на полу, а Дар заехал ему по лицу острыми костяшками твёрдых кулаков. Издатель попытался перехватить сжатые кулаки, но куда там! Писатель был в ярости. Волосы растрепались, лицо раскраснелось, глаза метали стрелы.       — Я порву тебя, Арно Брукс! — взревел Дар, обрушивая град ударов на издателя, который резко подобрался и скинул его с себя. Теперь уже Арно повалил его и прижал к полу всем своим весом, зафиксировав запястья одной рукой и прижав их к полу.       — Тише, что ты так взбесился? Я неправду сказал? Я же в самое яблочко попал, — прошипел Арно ему в губы. Челюсть нещадно саднила. Дар всё никак не унимался и порывался вырваться. — Хочешь по-взрослому, да? Ну, хорошо.       И Арно зарядил кулаком по лицу Дара.       — Успокойся, сказал! — рявкнул он. – Ухожу я. Не потревожу.       После этого издатель поднялся, отряхнул штаны и, вытащив из нагрудного кармана платок, обтёр лицо от крови. Выходя из рабочего кабинета Дара, он посмотрел на писателя в последний раз: тот упёрся дрожащей рукой в край стола, уставившись пустым взглядом в одну точку.       «Я ему губу разбил. Ничего, переживёт».       С этой мыслью Арно спустился на первый этаж, поправляя сильно потрёпанный жилет. Навстречу ему выбежал улыбающийся Мэл с Винсом на руках. Или, это мог быть Тео. Арно не мог сфокусировать взгляд на маленькой рожице полуторагодовалого малыша. Он дрожал от гнева.       — Вы уже уходите? Ой, у вас… У вас…       — Пока, Мэл, — коротко бросил Арно и быстро вышел из дома.       — Что это с ним? — поинтересовался подошедший Ро.       — Не знаю, у него… Мне показалось… Ай, ничего, — ответил старший сын Барнса и ушёл в игровую комнату с младшим братом.       Ро услышал грохот на втором этаже. Он насторожился и медленно прокрался вверх по лестнице.       Маленький альфа обнаружил отца у зеркала в ванной. Первое, что он заметил — кровь, сочившуюся из разбитой губы.       — Он ударил тебя? — тихо спросил Ро, инстинктивно сжав ладонь в кулак.       Дар вздрогнул от неожиданности. Не заметил, как сын подошёл к нему. Он тут же приблизился к маленькому альфе и опустился перед ним на корточки.       «Так, врать ему нельзя. Не тот случай», — сообразил писатель.       — Нет, Ро. Мы подрались. Это разные вещи.       — Он ударил тебя, — с нажимом повторил Ро, вглядываясь в след от удара на лице отца.       Дар вздохнул и обхватил лицо сына ладонями.       — Я его тоже. Я первый начал. Не переживай.       — Он ударил тебя, — повторил Ро в третий раз, глядя на Дара в упор. Тому стало не по себе. Так вот с чего начинаются альфы. Писатель судорожно размышлял, как ему успокоить сына. Он считывал напряжение восьмилетнего мужчины по еле уловимым движениям зрачка и учащённому пульсу; водил ладонями по его плечам и рукам, пытаясь утихомирить порыв защитить отца-омегу.       — Ро, я клянусь тебе, он не бил меня. Мы подрались. Он пострадал сильнее, — Дар прижал сына к груди, зарываясь пальцами в чёрные волосы и водя с нажимом рукой по темечку — это всегда успокаивало близнецов.       «Чёрт, чёрт!» — выругался он, понимая подсознательные стремления альфы-Ро. Дар — его отец, но он ещё и его омега: член семьи, которого тот будет защищать во что бы то ни стало.       «Если ещё и Ру узнает — станет совсем плохо. Надо его успокоить».       Дар упрашивал Ро не говорить об этом с братом, как мог. Он залепил губу пластырем. Наблюдая за реакциями детей, он понял, что Мэл тоже не в восторге: скорее всего, он столкнулся с Арно у выхода из дома. Маленький омега вёл себя как обычно, но изредка бросал на отца напряжённые взгляды. Ро набычился и до конца дня не отходил от своего Дара, даже если тот занимался скучными вещами, типа разбора счетов за месяц. Маленький альфа сидел рядом, как привязанный. Разговаривать он не хотел и легко выполнил просьбу не говорить об этом с Ру. Второй близнец так и не обратил внимания на пластырь, прилепленный к губе. Гнетущую атмосферу в доме он тоже не заметил.       Мэл и Ро периодически переглядывались — будто о чём-то безмолвно договаривались. Дар понимал, что так уж они устроены: выпытывать у них напрямую бесполезно. В конце концов, это его дети. Он лишь догадывался, что они поражены случившимся. Ему не нравилось это болезненное внимание к столь незначительному инциденту, но они все заложники своих инстинктов, поэтому выбирать не приходилось. Об Арно он старался не думать. Вообще обо всём случившемся.       «Мне плевать», — внушил он себе.

***

      — О, Брукс! Давно не видел тебя! — поприветствовал издателя молодой бармен-бета, когда тот усаживался за стойку. — Тебе как обычно? Двойной виски?       — Ага, — коротко бросил Арно.       — А чего кислый такой? Честно скажу, выглядишь отвратительно. Опять поругался с Даром?       Арно фыркнул и взял почти сразу поданный стакан.       — Тебе какое дело, Кэйси?       — Ну, говорят, бармены для того и нужны, чтобы было кому душу облегчить, — он игриво повёл чёрными бровями и принялся протирать бокалы.       — Доканал меня этот омега. Всё, — хрипло проговорил издатель, опрокинув стакан залпом.       — Ты сдался? — Кэйси обнажил зубы в улыбке и тут же повторил дозу виски.       — Можно считать и так... Лимон мне дай, — буркнул Арно. — Разругались на пустом месте. Как обычно.       — Так это он тебе морду разукрасил? — развеселился бармен, поглядывая на изрядно помятое лицо издателя.       — Долбанный омега. Все омеги как омеги, а этот чуть что, в драку лезет. И с кем! Со мной. С альфой. И ведь не могу ему ответить как полагается. Так, слегка врезал для острастки.       — О как… — задумчиво протянул Кэйси.       — Что со мной не так?       — Я думаю, с тобой всё так. Это Дар. Ты знаешь… — Кэйси посерьёзнел. — Он ведь раньше совсем не таким был.       — Так ты знаком с ним? — Арно удивлённо посмотрел на бармена.       — Ну… Да. В детстве мы жили в одном городе, в школу вместе ходили. Наши родители до сих пор дружат. Дар всегда был немного не от мира сего, но спокойный, как удав. Чтоб он дрался с кем-то — такого я припомнить не могу.       Арно подпёр голову ладонью и осушил третью порцию виски. Он уже изрядно захмелел. «И почему этот козёл столько времени молчал о том, что знает Дара?»       — Ты никогда не замечал, что от него не очень явный запах? Я, конечно, не альфа, но омеги обычно более выражены. Я тоже улавливаю.       — Ну, по-разному бывает.       — А течку ты чуял хоть раз?       — Таблетки ж.       — Напрягись, Арно. У него очень слабый запах. Никогда не думал, с чем это может быть связано?       Издатель потёр переносицу и проговорил:       — Как бы то ни было, это уже не имеет ровно никакого значения. Всё кончено. Он ясно дал мне понять, что между нами ничего нет и быть не может.       — А что вы не поделили?       — Я сам не понял. Я просто сказал другими словами то, что проговорил он. Этого хватило, чтобы он вцепился мне в рожу.       — Я никогда не видел Дара с альфой. Чтобы он даже просто с кем-то дружил. Всегда один. Писательство – крепкая раковина. Он не ищет знакомств, — будто, не услышав ответа, бета начал размышлять вслух.       — Ну да, — хмыкнул Арно, вспомнив, как именно Дар находит себе самцов-оплодотворителей.       — Я знаю про его проблемы с самоконтролем, когда он пьян.       — Откуда?       — Ну, Ро и Ру были зачаты чуть ли не у меня на глазах.       Арно подавился виски.       — Извини. Я просто пытаюсь тебе помочь.       — Спасибо. Помог.       — Арно, Дар шибанутый, но он стоит того, чтобы за него бороться.       — Начинай. Разрешаю, — издатель односложно отвечал, уже глядя на сцену, где стриптизёры-омеги соблазнительно избавлялись от одежды. Прошло несколько минут, прежде чем бета снова обратился к нему.       — Он не рассказывал тебе, откуда взялся Мэл?       — А должен был? — не оборачиваясь, процедил Арно. Этот разговор уже начал его раздражать.       — Ну мало ли. Он никому не рассказывал. Ему было шестнадцать, когда он забеременел, — просто ответил Кэйси и склонился к издателю. — Я никому об этом не говорил, да и я против разглашения чужих тайн, но, мне кажется, Дару нужна помощь. И тебе тоже.       Издатель резко крутанулся на стуле и сфокусировался на скуластом лице Кэйси, который уже отложил все свои бокалы и облокотился на стойку, сверля Арно испытующим взглядом.       — Ты не обязан говорить то, о чём можешь пожалеть.       — Я расскажу, что знаю. А знаю я не так много.       У издателя тоскливо защемило под ложечкой.       — Один раз Дар не вернулся из колледжа. Я знаю только, что дома он появился через несколько дней и в страшном состоянии. Какое-то время лежал в больнице. Я зашёл к нему через пару недель. До этого родители Дара никого к нему не пускали. Он не разговаривал, Арно. Совсем. Весь помятый, поцарапанный какой-то. С тех пор в нём будто что-то сломалось. А потом оказалось, что он ещё и беременный. Два плюс два — догадаться несложно. Аборт отказался делать наотрез. Родители его не поддержали, и он тогда рванул в этот город, начал писать свои рассказики. К тому времени я уже закончил школу и тоже приехал сюда. Помогал ему первое время. Он почти не разговаривал. Надолго залипал в одну точку.       По мере того, как бармен вёл свой рассказ, глаза Арно расширялись всё больше. Он даже рот приоткрыл.       — Я говорю это тебе, потому что мне кажется, что…       — Что? — резче, чем хотел, спросил издатель.       — Кажется, что ты его истинный. Я угадал?       Арно вконец опешил.       — Как… Как ты понял?       — По твоему поведению. По тому, что ты рассказываешь мне здесь на протяжении года. Мне бы не хотелось, чтобы ты отказывался от него. Дар — покалеченный омега. Морально покалеченный.       Издатель нервно выдохнул, обхватывая своё горло и сжимая до белых пятен на коже. Он пытался переварить всё услышанное.       — И да. Раньше Дар не носил очки. Со зрением проблем не было.       — А это как связано?       — Не знаю. Может, он не хочет чего-то видеть?       Арно сцепил ладони в замок на столе и уставился на Кэйси полностью трезвым взглядом.       — Мы давно уже близко не общаемся, и я могу ошибаться во всём этом. Возможно, Дар просто изменился. Не мне судить, — бармен увлёкся протиранием стола, а Арно вышел из клуба, даже не попрощавшись с собеседником. На ватных ногах добрёл до автомобиля.       Издатель долго сидел в машине, запустив руки в волосы и пытаясь понять, как ему быть дальше. И почему ему в голову это не приходило? Насилие над молодыми омегами происходит сплошь и рядом. А если подумать серьёзно — как ему всё услышанное от бармена поможет?       Дар — его истинный. Он знает это давно. Тем не менее, поставить ему метку без объяснений — немыслимо. Кроме того альфа был уверен, что конкретно этот омега не согласится на печать обладания. Ведь метка, по его мнению, будет значить лишение свободы, рабство, и прочий бред, которым под завязку забиты мозги этого придурка. Он же отвергает всё, что связано с делением по половому признаку. Он умён, тонко чувствует психологию каждого пола и типа, способен управлять своими разными детьми, но для себя… Дар — сапожник без сапог.       «Что же мне делать с тобой, Дарнелл Барнс? — прошептал Арно, — А заодно и с собой…»