Время четырёх стихий

      Меня и Джима отвели обратно в ту комнату, в которой мы очнулись этим утром, пытаясь потом сбежать. У нас, конечно, был вариант направиться к себе домой, но у меня не было совершенно никакого желания возвращаться... в место моего обитания. Согласитесь, что огромный заброшенный портовый склад сложно назвать домом. Там сыро, не убрано, мрачно, пауки различные ползают постоянно, иногда бомжи заглядывают, ища себе приют, и... Чёрт, я про котяру забыл! Надеюсь, что с голоду не помрёт. Может, всех мышей переловит к моему возвращению? Хотя, нет, это будет только в сказке — этот ленивый, жирный (ну, он не жирный, а всего лишь очень пушистый) кот способен только гулять где-нибудь по соседним домам (по тем, что прилегают к береговой линии Сан-Сити), да поваляться в какой-нибудь помятой и пахнущей рыбой коробке. А здесь хотя бы более-менее (хотя, почему более-менее?) цивилизованная комната с мягкой кроваткой и чистой постелью. К тому же нас вкусно накормили. Вот только...       — На сегодня это будет последний тест, — сквозь зевоту сказал док, когда аллергическая реакция на какую-то неизвестную жидкость у нас не проявилась. — На дворе уже ночь. Ты, Джей, — он обратился ко мне, протягивая полотенце, — и ты, Джим, — док проделал тоже самое и с Джимом, — можете возвращаться домой. Я провожу вас к выходу. Но, если вы вдруг испугались, — он встал со стула, находящегося возле кушетки, на которой я лежал, злобно усмехнулся, а потом отошёл к шкафу, ставя колбы с разноцветными растворами на место, — то, так уж и быть, я разрешу вам переночевать здесь. Но завтра вы должны будете покинуть это место.       ... это не продлится слишком долго. А жаль. Я уже начал привыкать к этой запертой, но до чёртиков опрятной (по сравнению с тем бардаком, что творился у меня, это просто небо и земля) комнате.       Джим, конечно, собирался уйти, и док даже повёл его к выходу. Но тьма, что захватила наш небольшой городок в свои чернющие и абстрактные руки, его то ли испугала, то ли просто не порадовала своей мрачностью. Мне кажется, что он элементарно струсил. Но, с другой стороны, мне будет с кем поболтать. Ведь Джим единственный (ну, почти единственный. Если быть точнее, то таких людей всего лишь двое), с кем я проявляю настоящее лицо. Однако этот чувак очень любит меня побесить. Вот прям как сейчас.       — Вот, видишь! — резко вскрикивает он, что от неожиданности я крепко сжал подушку. — Я же говорил, что авада кедавра — убивающее заклятие! А то ты всё не верю, да не верю! — Джим стал передразнивать меня. Блики от экрана ноутбука, где сейчас шёл конец четвёртого фильма про мальчика-волшебника Гарри Поттера, а именно момент с оживлением Того-Кого-Нельзя-Называть и произнесением им запрещённого заклятия на Седрике, прыгали от правой щеки Джима то к бровям, то к одной стороне носа, то как-то зловеще поблёскивали в его глазах.       — Ну, и что с того? — бесстрастно ответил я, закрывая подушкой его лицо, чтобы он заткнулся. — И, кстати, я даже слова не сказал, про то, что не верю! — я надавливаю на подушку сильнее, и Джим падает на кровать под натиском моей руки. — Отвали вообще, я не в настроении.       Тут что-то яркое слегка ослепило меня, отчего я зажмурился, а потом услышал звук затвора фотоаппарата. Только я повернул голову, как Джим ещё больше вывел меня из себя: он держал в руках телефон, на котором было моё уже сонное и недовольное лицо, причём глаза закрылись по-разному. Из-за горящего экрана смартфона я не видел Джима. Но по злобному и довольному смешку, громкость которого всё нарастала, было понятно, что он торжествовал.       — О да, это шикарный снимок, — смеялся он, совсем забыв про фильм. А ведь сейчас настал момент самой первой настоящей стычки Гарри и Того-Кого-Нельзя-Называть. Эпичность на максимуме. Обожаю этот эпизод. Но нет, Джиму надо всё испортить.       — Слушай, не зли меня, сам знаешь ведь, — процедил я сквозь зубы, посматривая на Джима исподлобья, когда он убрал свой телефон в карман. — Тебе же хуже будет, — я вонзил уже отросшие ногти в ладонь и почувствовал, как они жадно впились в мою кожу. — Тем более ты уже довольно давненько входишь в его чёрный список.       — Да расслабься ты, — легкомысленно произнёс он. — Думаю, что он и в этот раз не причинит мне ничего, — я уставшим взглядом посмотрел на Джима, на что тот тихо усмехнулся и пожал плечами. — А если и посмеет что-нибудь сделать, то я просто буду сдерживать его, сколько смогу. Может, тех двух верзил позову, — отшутился он.       Джим потянулся к ноутбуку, который нам любезно одолжил док, причём с полным доступом к сети Wi- Fi, закрыл браузер с ещё не завершённым до конца фильмом, выключил технику, отчего в комнате стало темно, и положил на пустующую кровать напротив. Его босые ноги шлёпали по плитке, раздражая меня своим чмокающим звуком. Но они прекратились, когда Джим прыжком сел обратно на кровать, едва не задев головой ограждение сверху. Стало тихо. Иногда даже чудилось, что я остался в полном одиночестве. Вернулся к себе «домой». Я шумно выдохнул. Но шевеление справа заставило меня невольно дёрнуться. Я посмотрел на Джима, который встал на пол и стал потягиваться, попутно широко и громко зевая.       — Уже пора спать. Ну-ка, свали с моей кровати.       Я, не торопясь, поднялся, зевнул и, переваливаясь с одной прилипающей ноги на другую ногу, пошёл к лестнице. Но с каждым новым шагом я, почему-то, становился всё меньше ростом, а какой-то странный хлюпающий звук сопровождал меня при поступи. Или я сошёл с ума, или эта кровать стала расти? Однако испуганный возглас Джима говорил о том, что у меня не было глюков.       — Снова эта фигня! — прокричал он, кажется, таращась на меня.       — В смысле «снова»? — спросил я, разворачиваясь и в растерянности смотря на тёмный силуэт Джима в углу ниши. — Ты знаешь, что это такое?! — говорил я, когда от меня осталась верхняя половина туловища.       Я покрутил перед собой левой рукой, рассматривая её. Она таяла у меня на глазах, и какие-то странные капли неизвестного происхождения падали на пол. Когда очередная порция жидкости скатилась с меня, я от испуга отпрянул назад, издав странный булькающий звук. Я посмотрел вниз: я уменьшился ещё больше, и теперь не спеша исчезали мои плечи, а вместе с ними и руки. Это было странное ощущение. Холод плитки поглотил всего меня. Я одновременно не чувствовал ни своих конечностей, ни вздымания грудной клетки при дыхании, но в то же время отчётливо ощущал каждый миллиметр моего тела, которое сейчас находилось в непонятном состоянии. Всякие выпуклости, небольшие ямочки, неровности и прочие дефекты пола ярко всплывали в моей голове. Я всё это чувствовал.       — Да... — промямлил Джим, прерывисто дыша. — Это вода.       — В-Вода?! — в шоке выкрикнул я. — И.… к-как это всё... п-почему?.. — бессвязно бормотал я, не соображая совсем ничего. — К-Как меня вернуть в прежнее состояние?       — Я не знаю, — Джим медленно и неуверенно пожал плечами, проведя рукой по лбу.       — Хах, забавно... — нервно усмехнулся я. — Я чувствую, как учащённо бьётся сердце, — я посмотрел вниз, — но грудная клетка исчезла, расползлась... — посмеиваясь, как спятивший, я переводил взгляд то с ошалевшего Джима, то с жидкости, в которую я превращался.       Я прикрыл глаза, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Но я не знал, что делать в такой ситуации. Я не знал, что вообще со мной сейчас происходило! Что-то тяжёлое упало на кровать. Я открыл глаза, когда они были практически на уровне плинтуса, и увидел свисающую с кровати руку Джима. Этот идиот опять вырубился.       — Ох уж эта его аквафобия, — пробулькал я, совсем превратившись в лужу.

~

      Я очнулся, когда низкая температура воздуха поселилась в комнате. Да, моё только что пробудившееся сознание едва понимало, что происходило. Я находился в прострации. На грани сна и реальности. В фазе быстрого сна. Было холодно до такой степени, что мне казалось, что моя кровь превратилась в лёд, а сердце застыло. Но я ведь живой, так? Или нет?.. Я хотел было пошевелить всем телом, чтобы найти потерявшееся где-то за мной одеяло, но не смог этого сделать: оно всё было сковано. Я открыл глаза, даже не почувствовав свои веки. Всё, что я видел, это был потолок, на котором висела едва горевшая лампочка накаливания, которая ослепляла меня, но посмотреть в другую точку я, почему-то, не мог. Довольно неэкономично. Надо бы доку сказать, чтобы заменил её...       Стоп. Док.       И тут все мысли о произошедшем ночью нахлынули на меня. Вода, растёкшийся я... Джим! Интересно, он жив вообще? Но тут я услышал, как скрипнула входная дверь, как внезапно и оглушающе заиграл какой-то бодрый ирландский рок. А потом такие же бодрые шаги. Я попытался посмотреть, кто это был. Но всё было без толку.       — Да прекратите это, чёрт возьми! — я услышал сонный раздражённый возглас Джима, а потом полетела подушка, видимо, на источник музыки.       Песня стихла. Лёгкий смешок эхом пронёсся по комнате, а за ним последовал голос, которого я раньше не слышал. Вся эта интрига заставляла меня нервничать. Я сгорал от любопытства! Как мне снова стать собой?!       Но тут потолок стал приближаться, а ощущение твёрдой поверхности под собой пропало. Я начал паниковать. А потом изображение стало крутиться, вертеться, пока я не увидел дверной проём, на пороге которого стоял какой-то странный типчик в красных, просто огромных шароварах, которые делали его ноги необычайно толстыми. Чёрная футболка с длинными рукавами обтягивала его тело, было не очень приятно смотреть на это. У него была странная причёска: на правой половине головы чёрные волосы так и пестрили своим обилием, концы были покрашены в блонд, на другой же — лёгкая щетина. А во лбу горел голубоватого оттенка Кристалл. Какой-то странный пирсинг. Он стоял, оперевшись о дверной косяк, и, вытянув одну руку вперёд, с самодовольной ухмылкой и смеющимся взглядом смотрел на меня.       — Забавное зрелище, — протянул он, слегка двинув кистью руки в сторону.       Я последовал за движением руки, сам того не контролируя. Паника утихла, но какое-то странное ощущение всё равно не давало мне покоя. Становилось теплее — столбик термометра пополз, кажется, выше, ведь я смог менять направление взгляда и угол обзора. Я даже смог посмотреть на стену, что находилась позади меня. Я несказанно был рад этой возможности. Но она меня тревожила... Откуда она вообще появилась?!       — Скоро лёд исчезнет, и ты сможешь принять свою форму, — мне почудилось, что этот парень со знанием дела сказал это. Кто он вообще такой? Откуда и как он здесь появился? Эх, поскорее бы вернулся рот, чтобы расспросить его! А выглядит он примерно на семнадцать. Неужели, наш сверстник?       — Да чё ж так холодно, — сквозь сон бубнил Джим, обнимая себя и сжимаясь в калачик ещё больше.       Я посмотрел на него, ожидая чего-то. Прошла минута или больше. Парень со странной причёской всё ещё стоял в проходе, неустанно держа вытянутой руку. Джим смешно подёргивал губой. А я висел в воздухе, постепенно начиная чувствовать свободу.       — Нет, он когда-нибудь проснётся? — на другом языке сказал этот неизвестный и бросил раздражённый взгляд в сторону Джима. Кажется, он что-то говорил про него. Но, вот вопрос, что?       Тут этот типчик в красных шароварах вытянул другую руку вперёд, убрав свой телефон в карман. Странное голубое сияние исходило, как я понял, от Кристалла, что находился в его лбу. В комнате опять стало прохладно, появился непонятно откуда проникший сюда сквозняк. И тут меня осенило. Этот парень — не с проста здесь.       — Хэй, что за фигня?! — услышал я со стороны.       Джим поднимался в воздух, одеяло медленно соскользнуло с него, с шорохом упав на пол. Он, помятый на вид и всё ещё не проснувшийся, болтал ногами и руками и, в растерянности мотая головой в стороны, пытался уцепиться за кроватную лестницу, вот только его ладони постоянно соскальзывали с полированных деревянных брусков. Наш неизвестный сверстник лишь довольно усмехнулся, двинув рукой в мою сторону. Ему явно доставляла удовольствие вся эта манипуляция. Интересно, это телекинез?.. Он паранормал?       — Ты кто такой?! — в недоумении косился на него Джим, но я видел, как яростно расправлялись крылья его носа при дыхании. — Д-Джей?! — тут соня увидел меня, и по его лицу можно было сказать, что он шокирован. Ах, да, Джим же не видел всего в подробностях ночью. Но он держался молодцом. Всего лишь перекошенная от испуга физиономия и участившееся рваное дыхание. Прогресс. — П-Почему ты преврат-тился в ледышку?! — он, слегка заикаясь, одной рукой оттягивал ворот толстовки, а другой показывал на меня, часто моргая.       «Так вот что со мной произошло!», — вёл я внутренний монолог, не в силах что-либо произнести вслух. — «А я-то думаю, почему не могу ничем пошевелить. Стоп. Мне же уже про это сказали».       — Значит, ты Джей, — парень в дверном косяке посмотрел на меня, и я стал постепенно снижаться. Эта его спокойная реакция поразила меня. Я ожидал, что он бросит мою тушку, так и не доведя её до пола. Но нет. Этот чудаковатый парниша плавно опустил меня, что я даже не почувствовал ни малейшего удара. Словно я был пером. — А ты... — он опустил одну руку, встряхнув ею, и, разгибая и сгибая пальцы, обратился к Джиму.       — А тебе не всё ли равно? — вызывающе бросил Джим, скрестив руки перед грудью, но всё ещё с испугом косясь на меня. Кажется, он уже привык к тому, что висел в воздухе.       Тут он взмыл под самый потолок, едва прислонившись щекой к нагретой лампе накаливания. Стоун совсем немного вскрикнул, но вскоре стих, пытаясь хоть как-нибудь снизиться. Но, как бы удачно Джим не отталкивался от потолка, неизвестный паранормал всё равно возвращал его обратно, не давая вырваться из своих чар.       — Ты чё творишь, ублюдок?! — завопил Джим, а в его голосе проскальзывали нотки отчаяния. — Верни, верни меня на пол! — он пытался развернуться в воздухе, но эти Шаровары держали его в надёжных... эм, руках?       — Характер мне тут показывать не надо, — спокойно и тихо произнёс этот парень, слегка зевнув. — Со мной такие вещи не прокатят, запомни, шапочка, — усмехнулся он, опустив Джима на пол под его облегчённые вздохи. — Так, а теперь надо бы разобраться с тобой, — неизвестный покрутил кистями рук, подошёл ближе ко мне, а потом его ладони нависли надо мной. — Если что, я сделаю тебе небольшую пластическую операцию, — проинформировал он меня, хотя я даже не понял, о чём это он. Я продолжал таять.       Но тут Джим наступил мне прямо на лицо, что вызвало во мне огромное негодование. Меня это настолько взбесило, что он чуть не вырвался наружу. Было больно. Всё зудело. Я старался сосредоточиться на этом, дабы не дать вырваться ему. Однако я уже чувствовал, как он открывает внутренние врата, идёт по узкому, мрачному, длинному коридору, светом в конце которого служит эта уже надоевшая лампа накаливания... Нет!       Я постарался отвлечься. Но мне вновь наступили на лицо, и на этот раз это был чёртов паранормал-выпендрёжник. Они с Джимом начали потасовку, совсем не обращая внимания на то, что под их ногами расположилась живая лужа, видимо, с лицом. Шаровары и Стоун то и дело мелькали надо мной, а их ноги с таким жаром наступали на меня, что мне начинало казаться, что я вот так вот и закончу свой век, расплескавшись по всей комнате.       Врата вновь открылись. Свет становился ярче. Шаги глухим звоном раздавались в ушах, а его злорадный смех нарастал и нарастал, перекрывая собой всё окружающее меня. Чёрт, опять...       — Какой же ты беспомощный, а, — прохрипел он во мне, самодовольно усмехнувшись. — Тебе дана такая сила, — продолжал голос, — но ты, такой сгусток противного ребячества, — в этот раз внутренний демон был чуточку вежливее, нежели обычно, — конкретно тупишь.       Он замолчал. Я лежал на месте, абстрагировавшись от всего мира. Джим и неизвестный всё ещё выясняли отношения, и, кажется, побеждал пока паранормал. На меня наступали. Но мне уже было всё равно. Всё моё внимание сосредоточилось на странном жаре, возникшем где-то внутри. Нет! Я же испарюсь, если температура продолжит расти! Но жар распространялся. Я всё отчётливее начинал чувствовать себя. Я закрыл глаза, пытаясь понять, ушла ли эта мразь обратно в глубины моего разума. Нет. Он ещё здесь. Он...       — Не благодари, — пробасил он напоследок. Наступила лёгкость, свобода.       — Что?.. — не понял я, открывая глаза. Всё пришло в норму.       — Вот те на, — промямлил паранормал, озадаченно вылупившись на меня. Они с Джимом прекратили разборки и тяжело дышали. — Ну, что же, это хорошо, что ты вернулся в свой облик.       — Что?.. — всё ещё не догонял я, в лоб смотря на неизвестного парнишу.       Я... Я каким-то образом вновь стал собой. Я мог снова говорить, я мог стоять, я мог ощущать пальцы рук, а не какой-то непонятный объём растёкшейся жижи. Я дышал, моргал. Но. Это значит, что он мне помог. Зачем? Почему? Как? Как он вообще понял, что со мной произошло? Или то, что он без дела просто сидит во мне, дало ему много времени для рассуждения? На мгновение почудился его голос в голове. Но это был всего лишь глюк.       — Чёрт, — буркнул я, почёсывая затылок.       Дверь всё ещё была открыта. Неизвестный вновь вернулся к своему уже полюбившемуся косяку и снова облокотился о него. Но, стоило ему только-только пристроиться, как позади него выросла какая-то фигура, которую я не сразу узнал. На плечо парнише легла чья-то рука. Да это же... Шаровары резко развернулись, напрягая руки и приготавливая их к телекинезу, а голубое свечение вновь появилось.       — А, это всего лишь вы, док, — устало произнёс наш сверстник, дёрнувшись от неожиданности. — А я тут знакомлюсь, как видите, — он почесал затылок, виновато улыбнувшись.       — Да уж, шикарное знакомство, — съязвил Джим, сев на свою кровать. — И, кстати, док, у меня есть к вам один ма-а-а-аленький вопрос, — протянул он, в очередной раз откашлявшись. — Что. Вы. С. Ним. Сделали?! — с паузами произнёс он, смотря то на меня, каждый раз при этом морщась, то на дока, еле сдерживая кулаки. — Вчера такая же хрень была, сегодня... Слишком часто это повторяется! И, прежде чем вы начнёте отвечать мне, док, — Стоун выплюнул последнее слово с нескрываемой злобой, — ваша вчерашняя так называемая «отговорка», — он показал кавычки в воздухе, приподняв брови, — не сработает, — Джим скрестил руки перед грудью, в ожидании уставившись на дока.       — Вау, ты смог выдать целую речь! — с сарказмом выдал док, присев на кровать, где в самый первый день спал Тим, отодвинув ноутбук в сторону. — Делаешь успехи, молодец, — он похлопал ему под недоуменные взгляды новенького парня. — Ну, это просто результат моих трудов, — док пожал плечами, а потом что-то неразличимое буркнул себе под нос. — Ещё есть вопросы? — он посмотрел на меня и Джима. У меня было множество вопросов. Но я не рискнул их задать, боясь услышать ответы на них все. Поэтому я и Джим просто стояли молча, иногда переглядываясь. Наверное, ещё не время.       А потом лицо дока озарила радостная, довольная улыбка, что вызвало во мне небольшое недоверие. Он, резким прыжком встав на ноги, подошёл к парнише, приобняв его за плечи под возмущённые возгласы последнего. Но док был настойчив. А телекинез, по-видимому, эти Шаровары применять не хотели. Странно. Слишком подозрительно, слишком...       — Что же, один вопросик я всё... — начал говорить я, скептически сузив глаза, но док, с энтузиазмом приступив к своей речи, просто не дал мне закончить. А ведь сам спрашивал про наличие вопросов!       — Итак, — док громко хлопнул в ладони, при этом медленно отодвигаясь от неизвестного (кажется последний его двигал телекинезом). — Парни, вы стали моими жемчужинами, — жемчужинами? Что? — Всё, что я не ожидал увидеть, — док сделал небольшую паузу, бросив косой взгляд на парня в шароварах, на что тот пожал плечами, — стало реальностью. А об остальном я расскажу вам позднее, ибо одного из вас здесь не хватает, — он замолчал, сказав какую-то чушь. — Ах да, — док, увидев, что я приготовился задать вопрос, продолжил: — это Грейсон, — он выдвинул парнишу вперёд, а тот недоуменно покосился на него.       — Что же, приятно познакомиться, — относительно недовольно буркнул он себе под нос. — Вот же помешанный придурок, — а вот этого я уже не понял. Что он там только что сказал на своём языке?       — Так, попрошу без оскорблений, — хмуро ответил док. — Я далеко не профан в иностранных языках, знаешь ли, — он самодовольно улыбнулся, а мы с Джимом лишь переглядывались, вдвоём не понимая того, что здесь происходило.