Время четырёх стихий

      Я кое-как доковылял до дома, всё время придерживаясь за живот. Прохладный ветерок время от времени обдавал меня своими несильными порывами. В воздухе чувствовался слабый запах гари и дыма, или они мне просто чудились из-за сильного беспокойства. Ноги дрожали от ужаса и предвкушения того, что моё имя прозвучит в новостях, как имя убийцы или поджигателя. Даже представляю заголовки: «Огненный демон», «Прямиком из Ада», «Комиксы оживают?!» и ещё что-нибудь более интригующее. Хах, это будет в духе этих проклятых журналюг... Брр. Аж тошно становится от таких мыслей. Но это ладно, возможно, пройдёт через какое-то время. Что произошло с моим сознанием? Почему мне вдруг так яростно захотелось вмазать, нет, сжечь Ника и его дружков?! Почему я не ограничился обычными ссадинами и кровоподтёками? В меня будто вселился настоящий тёмный дух... Эта непреодолимая жажда крови... Хотелось просто жечь. И это было удовольствием. Почти как у Монтэга*.       Всё меньше и меньше мне оставалось до дома. Я представлял себе, как наконец зайду в него после бурной, и довольно-таки неспокойной ночки, как мама опять будет сидеть на кухне и смотреть новости, где объявляют моё имя, как она увидит мои ссадины и огромные синяки, когда я сниму футболку, чтобы закинуть её в стирку, и тут же станет ругать меня за это, даже не упомянув случай из новостей, но потом успокоится и возьмёт заживляющую мазь и перекись водорода из аптечки и станет обрабатывать покалеченные участки тела, а я лишь буду отнекиваться, мол, всё в порядке. И я был бы рад, если бы всё случилось именно так. Мама ничего не заподозрила бы. И моя жизнь началась бы с чистого листа. Без отца. Без его лаборатории. Но... Смогу ли я жить без этого? Странный вопрос. Я же знаю на него ответ. Тогда что же я ожидаю услышать от самого себя?..       Я дошёл до дома, поднялся по небольшой лестнице и встал перед входной дверью, боясь открыть её и переступить порог. К горлу подступил комок страха, а волнение слегка подкашивало и так покалеченные ноги. Руки похолодели, а капельки пота делали их неприятно липкими.       — Никчёмный папаша, — буркнул я и, положив дрожащую и чёрную от копоти ладонь на ручку, открыл дверь.       Дома было нестерпимо тихо, мне стало неприятно от этой безмолвности. Будто всё вымерло. Ощущение смерти и одиночества... Меня передёрнуло от этих мыслей. Надо думать светлее, не привлекать лишь мрачную сторону жизни. Я глубоко вдохнул и, сделав осторожный шаг за порог и закрыв за собой дверь, тяжело выдохнул. Звон тишины ударил в уши.       — Мам? — спросил я на всякий пожарный и стал ждать ответа, нервно сглотнув.       Но его не последовало. Если дома никого нет, то почему дверь была открыта? В этот миг мне показалось, что эта звенящая тишина, сопровождаемая беспросветной тьмой, просто проглотила моих родных. Пришла, похитила и притаилась, залезая в каждый укромный уголок нашего жилища. Она явно ждала меня. Но, как ни странно, мне было спокойно в этом мраке. И тишина перестала меня пугать.       Я, не включая в коридоре свет, пошёл наверх на ощупь и, делая небольшие остановки на лестнице, переставлял больную ногу на следующую ступеньку. Добравшись до комнаты, я включил ночник и облегчённо вздохнул. Меня встретил привычный беспорядок: разбросанные вещи, упавшая полка с учебниками, которую я всё никак не повешу обратно (зато теперь мне было удобнее их доставать), не выкинутый мусор и, что раздражало маму больше всего, не заправленная кровать. Со всем остальным она как-то более-менее мирилась, а вот с этой оплошностью никак не хотела совладать. Странно.       Пройдя к шкафу и стянув с себя всю грязную одежду, которая чудом осталась не сожжённой, но пахла гарью, я бросил её к куче испачканных вещей, которая, если не ошибаюсь, жила у меня как минимум полторы недели. Кое-как найдя треники, я, натянув их на себя, морщась каждый раз, когда ткань задевала больные места, пошёл в душ, прихватив с собой полотенце и майку. Надо было скорее смыть с себя всю грязь, пока никого не было дома. Грязь, плюс копоть, плюс огромные раны равно бешенство мамы.       Но только мне стоило выйти из комнаты, как я впотьмах наткнулся на брата, выходящего из ванны. Меня всего передёрнуло от неожиданности.       — Рэй? Ты что, дома что ли? — спросил я немного грубо, стараясь скрыть дрожь в голосе.       — Это и мой дом тоже, умник, — усмехнувшись, он прошёл мимо, даже не заметив следы моих ночных приключений.       — А разве ты сегодня не на работе ночуешь? — сощурив глаза, я подозрительно глянул на силуэт брата, который остановился перед дверью в свою комнату.       — Не, днём я подменял Джо, так как у него какие-то дела были, — начал он. — Так что вторая половина дня — мой вполне законный отдых, — и он закрыл свою дверь.       Я пожал плечами, бросив недоверчивый взгляд на дверь в его комнату, и продолжил свой путь в ванную. Но только я включил свет, отчего пришлось немного пожмуриться, как Рэй выглянул из своей обители и, окликнув меня, кинул мне какой-то пузырёк, который я чуть не выронил из рук. Я не разглядел в темноте, что это было, но решил не возражать и взял его с собой. Мало ли, вдруг пригодится.       — Смотри маме не попадись на глаза в таком виде, а то она точно тебя прибьёт, потом воскресит и снова прибьёт, — усмехнулся он. — Там есть запечённая рыба, ты будешь? — спросил Рэй, уже спускаясь по лестнице, пользуясь моментом, пока горит свет в ванной.       — Посмотрим, — бесстрастно ответил я и закрыл за собой дверь на замок.       Ещё с минуту я стоял возле двери, прислонившись к ней спиной. Сердце колотилось в бешеном темпе, дыхание участилось. Волнение так и бегало по мне, а паранойя, что все мои близкие и одноклассники узнают, что я натворил, становилась всё сильнее, обретала власть надо мной. Страх не давал нормально стоять на ногах, но я заставлял себя, ведь знал, что если сяду, то уже не встану. Переборов часть этой гадкой смеси, я подошёл к душевой. Но, каждый раз, когда я делал шаг, мне казалось, что что-то огромное, противного глубокого чёрного цвета, полностью без лица, лишь с одной жуткой улыбкой, преследует меня... а потом оно резко сбрасывало, избавлялось, вылезало из пепельной кожи, становясь оранжево-красным существом. Это было пламя, огненный демон. Но я закрыл глаза, внушая себе, что это просто глюки, продолжая идти вперёд. А потом я ударился лбом о дверцу душа.       Сняв с себя треники и оставшись в одних трусах, я стал разглядывать своё покалеченное тело в зеркало, которое было ростом с человека. Традиционный, без которого никак не обойтись, фингал под глазом, разбитая кровоточащая губа, которую я спонтанно облизнул, почувствовав при этом привкус железа, и огромный синяк с небольшой кровью на животе. Кисти рук были покрыты копотью, а чуть выше, едва доходя до локтя, были красные пятна, больше похожие на ожоги. Было страшно смотреть на моё покалеченное тело. Но это был не тот обычный страх, который повторяет воспоминания произошедшего, нет. Это была злая совесть, которая теперь пожирала меня изнутри, не жалея ничего. Странное жжение в животе только усилилось от этих мыслей, отчего я невольно скорчился и медленно осел на пол, не в силах вдохнуть или выдохнуть. Всё жгло, невыносимо жгло. Скреблось изнутри, словно запертый зверь...       Но через минуту всё прошло, и я судорожно вдохнул. Мой взгляд упал на до сих пор дрожащие руки, и я ещё раз вспомнил недавние события. Но что-то было не так. Да! На руках не было ни следа того огня, что недавно вырывался из них, ни следа копоти, что буквально только что отражалась в зеркале, да и была видима мне. Я взял себя в руки, чтобы не закричать и не привлечь внимание назойливого брата. Я пощупал свои волосы, которые тоже были в порядке и даже не подавали виду, что они когда-то горели. Только с ногами всё было не так просто: они были чёрными от пепла, а в мелких прожилках, что были ранами, была ярко-красная кровь. И я только сейчас понял, что это последствия полёта. Но я не понимал, как может быть такое, что в зеркале есть всё, что я приобрёл в ходе драки, а смотря на себя, понимаю, что я весь целёхонек. Ведь такого, по сути, не может быть, верно?!       Я подошёл ближе к зеркалу и, ещё раз бросив взгляд на того урода в отражении, прислонил свою ладонь к холодному стеклу.       — Я ведь... не хотел такого. Хоть Ник та ещё заноза в заднице, но он не заслужил этого... Господи, а если я убил его?! — в ужасе прошептал я, сжав кулак.       Оторвавшись наконец от зеркала и перешагнув через высокий край, я залез в душ и включил холодную воду, чтобы остыть, наверное, и в буквальном смысле. Но стоило нескольким каплям задеть меня, как я почувствовал, что меня обожгло, ужалило. Я резко выключил воду, в немом шоке смотря на утекающую прочь воду и прерывисто дыша.       — Да что за фигня, — я не мог оторвать свой взгляд от холодного металлического пола душевой.       Я попытался включить воду ещё раз, но на этот раз направив её вначале вниз. Осторожно протягивая один палец, я дотронулся до неё, и.… ничего. Всё было как обычно. Тогда я сделал струю помощнее и направил на себя. Вода приятно стекала с волос на плечи, и становилось так легко, будто все проблемы, что свалились на меня за последние дни, уходили вместе с ней, утекали прочь. Я прислонился лбом к холодному стеклу и отключил все мысли, отчего стало так тихо в голове. Вода возле ног была чёрная вперемешку с красным, а раны стали ужасно щипать. Я сморщил лицо от боли и стал терпеть. Было неприятное чувство того, что мне будто резали кожу, причём так медленно, словно хотели насытиться моими страданиями. Поднялся лёгкий туман, вода, кажется, стала горячее. Хотя я этого даже и не заметил.       Быстро помывшись, я вылез из душа и вытерся насухо, а потом стал искать на полке, что была возле раковины, ватные диски — присел на стул и вытянул ноги, чтобы обработать раны на них. Взяв тот пузырёк, что дал мне Рэй, который оказался обычной перекисью водорода, я кое-как смочил один из дисков этой жидкостью и, поднеся его к ранам, остановился, боясь снова испытать боль.       — Терпи, тряпка, — сказал я самому себе, прикусив и так кровоточащую губу. — Ты должен вытерпеть это. Эта боль, по сравнению с болью Ника, что ты причинил, всего лишь щекотка... Ну же, терпи!..       Я резко приложил ватный диск к ране, но не из-за переизбытка смелости, а, наоборот, от страха. По телу пробежались легионы мурашек, будто готовясь к какой-то войне, звали и волосы, которые вставали дыбом. Было до жути больно, всё жгло, хотелось разорвать что-нибудь на части, чтобы избавиться от этого неприятного чувства.       — Эй, ну ты там скоро? Ужин стынет! — Рэй неожиданно постучался в дверь, чем и напугал меня, что я чуть не свалился со стула.       — Свали нафиг! Ты мне не мамочка, ясно?! — вспылил я, сам не понимая, зачем. — Пожалуйста, не входи... — тихо прошептал я дрожащим голосом.       И тут краем глаза я заметил, как моя кожа начинает медленно краснеть.       Я бросился к зеркалу, споткнувшись о ножку стула, и последний с грохотом упал на пол.       — Всё хорошо? — обеспокоенно спросил Рэй.       Отражение, что смотрело на меня, оказалось краснокожим человеком, который будто перезагорал на солнце. Я медленными шагами пошёл назад, случайно задев рукой флакон с перекисью, который полетел на пол, разбившись. Меня сковала невыносимая дрожь, которая в то же время не давала мне упасть на пол. Испуганное выражение лица приклеилось ко мне. Была какая-то странная паника.       — С тобой всё хорошо? — встревоженным голосом говорил Рэй, пытаясь открыть дверь, которая была заперта на ключ.       Но я, находясь в шоковом состоянии, не ответил ему. Моя кожа... Она была вся красная: от макушки головы до кончиков пальцев на ногах! Это что, аллергическая реакция на перекись? Руки сильно дрожали, местами даже вылезали вены, и всё это выглядело очень ужасно. Сейчас мне казалось, что кислорода стало меньше, отчего я стал задыхаться. Опираясь на борта раковины, я жадно глотал ртом воздух, но мне всё равно было плохо. Перед глазами всё поплыло, и я слегка пошатнулся, но удержал равновесие, посмотрев на себя в зеркало.       — Тим?.. — Рэй постучал в дверь, а потом ещё раз и ещё, так и не дождавшись от меня ответа.       — Уходи! — кое-как выкрикнул я, но голос дрожал, как осиновый лист.       Внезапно появилось лёгкое свечение, свет от которого игриво отражался от капель воды в раковине, но так приятно грел макушку. Дрожь уменьшилась. Пару раз были всплески жжения внутри, что резко прекращалось. Как сердечная аритмия.       Я резко поднял голову и просто замер, боясь пошевелить всем телом.       Волосы превратились в языки пламени. Они так плавно двигались из стороны в сторону, что на секунду мне показалось, что это морские волны, отражающие огненный закат. Но, очнувшись, я убедился — это огонь. Красно-оранжевый и довольно-таки реальный огонь. Он был невысокий, так что потолок волне мог остаться не закоптившимся и не сожжённым, но меня волновал не он. Кожу совсем не жгло, но я чувствовал приятное тепло, которое, на первый взгляд, не могло причинить боль и вред кому-то. Воздух, срочно нужен воздух!.. Огонь! Из меня выходит огонь! Мои волосы... Они горят!       Я перевёл взгляд на своё лицо: на нём застыло испуганное паническое выражение. В нём можно было разглядеть отчаяние и просто незнание того, что же делать дальше. Покрутившись и поискав взглядом хоть что-нибудь, что сейчас могло бы мне помочь, я не нашёл ничего. Всё, это тупик. Конец пути. Смерть. Демон проснулся.       — Тим, с тобой точно всё хорошо? — Рэй настойчиво продолжал пытаться открыть дверь, но тут он учуял запах дыма. — Эй, ты что, решил нам дом спалить? — брат начал сильнее дёргать ручку двери.       Я же не знал, что ответить.       Сказать, что наш папаша псих, сделал из своего собственного сына исчадие ада, которое буквально испепелило своего школьного врага? Нет, это не вариант. Возможно, Рэй бы и помог мне, но я не хочу, чтобы этого зануду тоже туда втягивали, пусть я его недолюбливаю. Нет, беги Тим, увернись от ответа!       — Всё нормально, — дрожащим голосом ответил я.       — Ну уж нет, я вхожу! Отойди от двери! — его голос звучал приглушённо, будто он отошёл и собирался...       О нет. Только не это!       — Нет, Рэй, не надо! — закричал я, чувствуя предательскую дрожь в коленках, которая не давала сделать ни шагу.       И тут мой взгляд остановился на кране. И я решился сделать это, пусть и знал, что это будет больно, что это может ошпарить меня. Когда я подставил горящую голову под холодную воду, то услышал недовольное шипение и жжение на голове. Столб пара, поднявшийся вверх, заставил зеркало вспотеть. Дверь резко открылась, едва не слетев с петель. Мимолётно ощупав волосы и убедившись, что они просто мокрые, я уставился на Рэя, который обеспокоенно осматривал ванную, а потом он вперил свой взгляд в меня.       — Ты что блин тут вытворял, мелкий засранец?! — в пылу ярости выкрикнул Рэй и резко подошёл ко мне, схватил за плечи.       — Отпусти меня! — я бесцеремонно убрал его руки и направился к выходу, в это время нервно бегая глазами по комнате.       Вроде пронесло. Вода стекала по лицу, немного щекоча его. Это лишь напоминание о том, что произошло буквально минуту назад.       — Если ты ввязался в драку и вышел оттуда покалеченный, это не даёт тебе право не слушать брата!       Я резко остановился и совершил разворот на сто восемьдесят градусов.       «Заткни свой рот», — твердил мой внутренний голос угрожающим тоном. Но я хоть раз слушался его?       — А ты хоть знаешь, что это была за драка?! — находясь на грани истерики, произнёс я. — Я, вот этими вот руками, убил шестерых, понимаешь?! Шестерых! — к горлу подступил ком, было трудно говорить. Мне казалось, что я сейчас заплачу, а слёзы будут обжигать мою кожу.       Рэй, скрестив руки на груди, в недоумении уставился на меня и приподнял одну бровь. Что-то в его позе говорило мне, что он не верит моим словам. А эта лёгкая усмешка, что застыла на его устах...       — Бро, если ты хотел вырасти в моих глазах, то можно было придумать отмазку получше, — он потрепал мои мокрые волосы и развернулся. — Идём уже, ужин стынет.       — И всё?! Ты считаешь, что это лишь отмазка?! Да пошёл ты! — я оттолкнул его в сторону и, зайдя к себе, хлопнул дверью, закрыв её на замок.       — Н-да уж... — я услышал, как цокнул Рэй, спускаясь вниз.