Время четырёх стихий

      Не удержав равновесия, я упал, ударившись затылком о холодную плитку. Открыв глаза, я посмотрел наверх. И каково же было моё удивление, когда увидел его, виновника всех последних событий. Он всё с тем же бесстрастным лицом смотрел на меня глазами, в которых был странный блеск. Они не были отстранёно-стеклянными, как в тот момент. Они что-то выражали, жили своей жизнью. Без бровей, без лицевых мышц…       — Ты! — только и успел сказать я, как на меня резко и неожиданно надели те электронные наручники, но без ошейника. Жжение в теле прекратилось, мне даже стало как-то не по себе от его исчезновения. Оно дарило мне странное спокойствие, пусть и с болевыми ощущениями. От этого появилась новая, пугающая волна боли, будто от меня оторвали кусок мяса. Я попытался избавиться от этих наручников, но всё было бесполезно. Зря только силы трачу на них.       — Круто, вот и спасение, — «обрадовался» Джей. Но он тут же замолчал. Я бросил мимолётный взгляд на него: каких-то два папиных подручных подошли к нему и Джиму, надевая наручники и ошейники, блокирующие голос. Парни сопротивлялись, даже пытались ударить их, но эти двое легко перехватили их руки.       Отец одним резким движением поднял меня на ноги и придерживал: я начал покачиваться из стороны в сторону. Но как только я пришёл в порядок, он молча толкнул меня к выходу всё с теми же пофигизмом и безразличием ко всему окружающему. Будто он был безэмоциональным роботом.       — Ты что творишь, а? — оскалился я, останавливаясь и смотря ему в лицо. — Может, объяснишься наконец? Для чего эти наручники? — я поднял свои руки, недовольно покосившись на железно-голубые светящиеся браслеты. — Мы что, преступники какие-нибудь, чтобы так с нами обращаться?! — но вновь я подавился словами, лишь беззвучно открывая рот. Отец, если так теперь его можно называть, нацепил на меня этот проклятый ошейник.       — Иди вперёд, — сказал наконец он хоть что-то, развернув и подтолкнув меня в нужном направлении.       Я презрительным и ненавидящим взглядом окинул его, а потом опустил глаза, беззвучно вздохнув. За мной шёл отец, которого я и отцом теперь называть не могу. Да после всего случившегося на него можно в суд подавать! Его в тюрьму особого режима запихнуть надо или сразу на смертную казнь отправить. И что он только задумал? Что творится у него на уме? И такой несговорчивый он после этого случая… Странно всё это. Не нравится мне эта обстановка.       Мы шли по какому-то коридору, похожему на один из тех, что были в самом начале нашего пути (с самого лифта). Как мне показалось, это он и был, но утверждать точно я не мог. Он был выделан тёмным металлом, лишь пол был оттенка посветлее, а на стенах через каждые два метра висели лампы, которые освещали нам путь. Между ними были дверные проёмы. Возможно, это были точно такие же комнаты, как и та, в одной из которых мы и побывали.       Спустя некоторое время мы очутились в большой просторной комнате, где освещение было поярче и оборудования побольше, нежели в той заплесневелой пещере. Когда мы оказались внутри, за нами с шумом захлопнулась крепкая железная дверь, отчего я слегка подпрыгнул на месте. Я был в замешательстве и не понимал, что происходило. Куда мы пришли? Что с нами собираются делать?! Паника внутри росла, в ногах слегка покалывало от волнения.       Здесь было не по себе. Какие-то стулья с подключёнными к ним проводами, с какими-то штуками, похожими на мотоциклетные шлемы (наверное, что-то вроде сканера мозгов), белые кушетки не внушали доверия, заставляя нервничать ещё больше. Возле серо-голубых стен стояли шкафы с какими-то пробирками, в одном из них были образцы мозговой ткани человека (так было написано на табличке), коренной зуб, только почему-то весь чёрный, глаз альбиноса и желудок подростка. Они что, и детей убивают ради своих экспериментов? Не нравилось мне всё это. И вот что заставило меня расплыться в саркастической улыбке: плакат с надписью «Нельзя использовать науку во зло. Наука — она лишь во благо». Да, судя по образцам различных составляющих человека и по нам троим с нелепыми, блокирующими голосовые связки, ошейниками, нельзя сказать, что их наука действует ради общества. В самой комнате сидело несколько людей в белых халатах, перчатках и сапогах, похожих на берцы, и в защитных респираторах. Они походили на оживших снеговиков, отчего дрожь пробежала по всему телу, заставив слегка подогнуться ослабевшие ноги. Они с нескрываемым интересом смотрели на нас, оторвавшись от экранов компьютеров.       — Готовьте приборы, — скомандовал Бен, и снеговички вышли в другое помещение, появившись за большим прозрачным стеклом, вделанным в одну из стен комнаты.       Там они что-то настраивали на приборной панели, в то время как Бен возился возле кушеток. Чёрт, их было три… С сегодняшнего дня это моё нелюбимое число. На веки вечные. Потом он повернулся к нам, пробегаясь по каждому из нас оценивающим взглядом. Что он собирается делать? И почему его взгляд остановился именно на мне? Нет, надо бежать. Сматываться как можно скорее из этой гребанной лаборатории. И почему сегодня именно пятница?       Пока отец шёл ко мне медленными шагами, по пути натягивая белоснежные перчатки, я попытался вырваться из тисков одного из его подручных. И мне это удалось. Я слишком резко развернулся, чуть не упав, проскользив несколько секунд на месте, а потом изо всех сил рванул вперёд, вышибая дверь плечом.       — Стоять! — рявкнул один из охранников-подручных. Но я лишь прибавил ходу. — Сэр? — спросил кто-то из них, наверное, у Бена.       — Схватить его. Можете не… — дальше я не услышал, так как свернул за угол металлического коридора.       Что Бен им сказал? Что они могут не делать? Это касается меня? Ну да, конечно, я же сейчас маленький (причём в буквальном смысле) кролик, а они охотники. Чего им стоит поймать меня? Но они не сделают этого, если я как можно скорее свалю отсюда. Выход, где же чёртов выход?..       Было ощущение, что я попал в лабиринт, где были совершенно одинаковые коридоры: пустые, холодные, безлюдные. Я запутался с направлением и просто бежал куда глаза глядят. Свет начал за мной гаснуть. Беспросветная мгла летела за мной по пятам, норовила схватить меня и поглотить… Если бы не этот натирающий шею ошейник, то по коридорам уже давно бы прошлась волна моего отчаянного крика, и тогда бы меня точно нашли. Тьма настигла меня. Я оказался отрезан от мира, переместился в другое измерение. Споткнувшись, я полетел вниз, проехался щекой по холодному полу и больно треснулся локтем — нервы в нём запищали благим матом. Сердце гулко постукивало в груди, лёгкие жгло от продолжительного бега.       — Сюда! — услышал я голоса, кажется, позади. Но в темноте восприимчивость пространства менялась в корне, и я уже не знал точно, откуда и куда я бежал… Я ничего не знал!       Я постарался встать как можно скорее, но с наручниками на руках это было сложновато. Кое-как поднявшись на ноги, я помчался вперёд, не меняя прежнего темпа. Это было рискованно. В любой момент я мог снова упасть или наткнуться на что-нибудь острое. Оглянувшись, я убедился (интересно, как это я был уверен на все сто процентов?), что за мной нет погони, но в этот момент врезался во что-то мягкое. Я остановился, тяжело дыша, и посмотрел вперёд, пытаясь различить хоть что-то. И внезапно чьё-то страшное освещённое лицо появилось из тьмы, напугав меня до чёртиков.       — Ну привет, кролик, — усмехнулся один из тех подручных. — Заставил же ты нас побегать за тобой, а, — он громогласно рассмеялся, попытавшись схватить меня, но я успел увернуться. Оказавшись за его спиной, я ударил его по ноге в подколенную часть.       Этот верзила сказал что-то невнятное, ударившись о стену, а я, победно улыбнувшись, побежал дальше, снова ныряя во тьму. Ещё не всё потеряно. Главное — не заблудиться и выбежать в правильном направлении. Но как это сделать? Чёрт, надо было захватить фонарик этого подручного и держать его хотя бы зубами. Блин, пальцы-то свободны… Идиот.       Я обо что-то ударился ногой и на секунду потерял равновесие, прыгая и балансируя на одной ноге. Эта нагнетающая темнота опасна. Надеюсь, я не задел ничего важного?       — Сэм! — послышался голос того верзилы, с которым я столкнулся. — Он побежал в том направлении, — рявкнул он, и чьи-то тяжёлые шаги стремительно стали приближаться ко мне.       Но тут я врезался в стену, ударившись носом. Надеюсь, что кровь не пойдёт. Я попытался повернуть налево, но там тоже была преграда, поэтому я рванул вправо, и слава Богу, что это был не тупик. Слегка притормозив, обернулся, чтобы посмотреть, не дребезжит ли в конце коридора свет от фонариков. И только слабый огонёчек отражался от почти идеально гладкого металла. Я повернулся и побежал дальше, как вдруг ударился обо что-то лбом и полетел вниз, в который раз треснувшись затылком. Задняя часть головы загудела, а я лишь беззвучно простонал, сморщив лицо от боли. Тяжёлые шаги приближались, я встал и побежал дальше, слегка втянув шею. Как я с моим мелким ростом умудрился удариться обо что-то, что свисает с потолка?! Кому расскажи — не поверит.       И тут впереди замерцал свет. Свет в конце туннеля. Не раздумывая, я побежал к нему, жмурясь от его яркости. Он резал глаза, но так радовал и грел душу, будто был маленьким игривым огоньком в камине. Мне стало немного спокойнее. «Выход! Наконец-то!..» — подумал я, вбегая в белоснежную комнату, тоже обделанную металлом. Сколько же железа ушло на все эти коридоры, интересно?       — Надеюсь, ты понял, что убегать бесполезно, — бесстрастно произнёс отец, когда я остановился на месте, прикрывая глаза руками.       Но как я?.. Я же убежал из того места! Как этот чёртов псевдоучёный смог оказаться здесь раньше меня?! Я хотел ему ответить, навалять, чтобы он отстал от меня. Как вдруг ошейник и электронные наручники внезапно упали на пол. Жжжение вернулось, заставив меня напрячься и немного выгнуться, а слышать свой голос было облегчением. Чувство свободы наполнило меня, но вместе с ней наружу рвалась ярость.       — Ну наконец-то, — прохрипел я, разминая запястья. — Ты что, больной, да?! — по-хамски прокричал я, вставая практически вплотную к отцу. — Что это за хрень была?! — я рукой указал на валявшиеся на полу наручники с ошейником, смотря на отца исподлобья. — Ты что, чёрт тебя подери, творишь?! — я схватил отца за халат и притянул к себе, глядя в его бесстрастные глаза.       — Закончил? — только и произнёс он.       — Это только начало, — угрожающим тоном тихо произнёс я, отпуская его, — папаша, — с горечью и злобой выплюнул это слово, ударив его в живот.       — Ну, во-первых, — просипел Бен, схватившись за живот, — ты вскоре всё поймёшь. А во-вторых, — он слегка разогнулся, вновь нацепив маску бесстрастия, — бить меня было не обязательно.       — О, ещё как обязательно! — прохрипел я, но отец резко сбил меня с ног, и я упал, вновь ударившись бедным моим затылком. — Ты что творишь?! — грубо произнёс я, собираясь встать на ноги. Но этот ублюдок кинул какие-то непонятные штучки к моим рукам и ногам, так что я не смог подняться, оставшись лежать на месте.       — А это магнитные наручники, — усмехнулся он, разворачиваясь и идя к белой стене. — Полежи немного, отдохни, наберись сил…       — Как же я тебя ненавижу, — плюнул я ему в спину, но он продолжал идти дальше.       — Тим! — окликнул меня кто-то из ребят, и я постарался повернуть голову. Но выходило так себе. — Выход нашёл? — Кажется, это был Джей.       — Ну, как видишь, — иронично усмехнулся я, попытавшись дёрнуть руками, но они намертво были прикованы к холодному металлу. — Вы как, в порядке? — поинтересовался я, посмотрев вверх.       Джей что-то ответил мне, но я его не услышал, так как отвлёкся на слова отца:       — Ладно, жми, — сказал он кому-то.       И по этой огромной белой комнате пронёсся механический женский голос:       «Программа №3102 запущена. Постарайтесь не умереть».