Время четырёх стихий

Июнь 2018. Реальный мир.

      Июньские сумерки подходили к концу, плавно перетекая в ночь — прохладную и на удивление спокойную для этого месяца.       Тёмно-синий автомобиль Volkswagen Passat, у которого перегорела одна фара и слегка была потерта краска на капоте и багажнике, ехал по одному провинциальному городу Башкирии. За рулём сидел мужчина, которому через каких-то три месяца должно исполниться сорок шесть лет. Его каштанового цвета волосы были зачёсаны назад, но пара прядей всё же вылезла наружу, нависнув над его слегка морщинистым лбом. Под серо-голубыми глазами поселились тёмные круги, взгляд был усталым, сонным, потухшим. Серый мятый пиджак и такая же неглаженная тёмно-синяя рубашка придавали ему вид работяги.       Город спал. Одинокие жёлтые, как будто из ужастиков, фонари освещали пустые улицы. На «транспортной» аллее, названной в честь творений одного местного мастера, что изготавливает из старого металлолома различные фигуры, на скамейках, сидели компании молодёжи. Мужчина тяжело и осуждающе вздыхал, замечая у них в руках бутылки из-под пива.       — Хорошо, что мой отпрыск не такой... — тихо, с неуверенностью говорил он.       Вот показалось пересечение улицы Коммунистической с проспектом Октября. Красный глаз светофора зажёгся слишком резко. Его ослепляющий в ночи цвет напомнил воздушный шар Пеннивайза*, и мужчина, отвлёкшись на очередную компанию, еле успел затормозить. Стоять сейчас казалось ему бессмысленным, ведь ни машин, ни пешеходов, собиравшихся переходить дорогу, не наблюдалось.       — Чёрт, ну давай же, — раздражённо бормотал он, постукивая по рулю и сверля взглядом старый чёрный светофор.       Наконец-то загорелся зелёный, мужчина переключил скорость и надавил на педаль газа. Уехав недалеко от перекрёстка, он свернул влево, попетляв по дворам и, кое-как припарковавшись возле высокого толстого клёна, быстро вылез из машины, включил сигнализацию и пошёл к дому под номером сорок девять. К дому, в котором и началась эта история.       Поднявшись на третий этаж и слегка запыхавшись, он увидел знакомую металлическую цифру семь на деревянной двери, к которой по бокам было приписано ещё два «топора» чёрным маркером, и прерывисто постучал в неё. В квартире кто-то стал копошиться, послышались громкие шаги, но, по мере приближения к двери, они становились тихими.       — Вот балда, — почти беззвучно шептал мужчина, усмехаясь про себя.       — Кто?       — Бэтмен с шаурмой.       — Ха-ха, смешно, — открывая дверь, говорил второй мужчина, хмуро смотря на своего друга-коллегу. На вид ему было около сорока лет, он был ещё не старым, но уже и не молодым; на его пепельной шевелюре стала проступать седина. Мужчина был выше своего коллеги на полголовы и выглядел гораздо приличнее: всё благодаря домашнему, свободному чёрному трико и новой, на вид, спортивной футболке. Конечно, это был не совсем официальный стиль, в котором пожаловал его друг, зато одежда была глаженой.       — Ну как, они уснули? — снимая ботинки и надевая тапочки, спрашивал первый, стараясь не шаркать по полу.       — Да. Только твоего было трудно усыпить. Больно вспыльчивый.       — Есть такое, — усмехнулся первый, говоря еле слышно.       Это была самая обыкновенная квартира с одной комнатой, кухней и раздельными ванной и туалетом. Ни современного капитального ремонта. Ни пластиковых окон. Ни мебели из Ikea. Она даже богатством не пахла: деревянные лакированные комоды, обшарпанный раскладной диван со странными пятнами и вмятинами по бокам, несколько стульев, качающийся стол на кухне и не обновлённый гарнитур. Даже столовые приборы были родом из СССР: пластиковая ручка украшала их все. Только ножи и электрический чайник были новыми. А фанерные, поскрипывающие оранжевые полы, одинокие лампочки без люстр, пожелтевшие в цветочек обои во всех помещениях и паутины в углах добавляли ещё большего советского шарма этой квартире.       Два друга прошли в небольшой зал, где стояли четыре кресла, похожие на те, что бывают у зубных врачей в кабинете. К каждому был прикреплён небольшой ПК, от которого шёл шнур, подключающий очки виртуальной реальности. На креслах лежали парни, никто из них не шевелился. И только небольшой кардиомонитор раздражающе пищал о том, что они живы. Живы те, кто совсем скоро столкнётся со стихиями внутри себя...       — Как думаешь, сработает? — тихо спросил первый мужчина.       — Серёг, — начал второй, перешагивая через различные провода, которые соединяли ПК возле кресел с общим компьютером, — ты сотни раз пробовал эту технологию. И каждый раз всё срабатывало успешно, не так ли? — он уселся на диван и закинул ногу на ногу, ожидая, пока включится компьютер.       — Работать-то работало, — мужчина почесал в задумчивости затылок, — но я-то был один. Что-то я сомневаюсь, что мы вдвоём сможем управлять историей, в которой будут участвовать сразу четверо.       — Вообще-то, шестеро, — поправил его коллега. — И с чего вдруг сомнения?       — Даже не знаю... Ох, мне нужен кофе, — пробормотал Сергей, уходя на кухню.       Мужчина, не включая свет (уличные фонари достаточно освещали кухню), взял чёрную матовую кружку в руки, «оживил» электрический чайник, насыпал растворимый кофе в чашку и, дождавшись, пока вода закипит, заварил себе кофе. Он не добавил ни сахар, ни молоко. Опасный этот Сергей человек. Медленно потягивая достаточно горький напиток, он вышел в зал, где сидел его друг перед включённым ноутбуком.       — Лучше? — не отрываясь от экрана, спросил он.       — Не совсем, конечно, но пойдёт, — пробубнил Сергей, сев рядом. — Была бы турка и зерновой кофе... — он мечтательно улыбнулся. — Ну что, Петь, готов начать этот эксперимент? — бесстрастно спросил мужчина, смотря в одну точку.       — Давно уже. Кстати, помнишь один нюанс с именами, да? Так вот не забудь про него, пожалуйста.       — Я-то помню, — усмехнулся Сергей, ставя пустую кружку на пол. — Я буду зваться Беном. Беном Хейлом. Да, мне всегда нравилось это имя.       — А почему твоё вымышленное имя не созвучно с настоящим? Почему моё такое же, только в иностранной форме, а?!       — Потому что ты прислужник. А прислужники прислужничают.       — Обещаю тебе: в том мире я тебя грохну за это. Смотри, как бы я не вылетел из-за этого.       — Чем угрожать, лучше бы давно запустил сценарий, — осуждающе буркнул Сергей, вставая на ноги и разминая спину. — Где мои очки? О, и ещё.       — Они на подоконнике, — зевнув, сказал Пётр. — Что?       — Включи «Танец злобного гения»**. Думаю, эта песня подойдёт сейчас идеально.       — Ловкач, игрок, да? — усмехнулся Пётр. — Смотри, как бы от неё не глюканула система, — он, включив музыку, подошёл к парням, напевая тихо слова, и каждому осторожно надел очки виртуальной реальности из AMOLED*** экрана. Проверив ПК, к которым они были подключены, Пётр удовлетворённо кивнул. Но стоило ему обернуться...       — Твою налево, что это такое?! — громким шёпотом спросил он, уставившись на какие-то судорожные подёргивания Сергея.       — Я танцую. А что, не похоже?       — Избавь меня от этого убогого зрелища, — Пётр прикрыл глаза рукой и нервно вздохнул. — Всё готово, так что закругляйся давай. Злобный гений блин, — нервно усмехнулся он, цокнув языком.       Когда песня к великой радости Петра закончилась, и Сергей закончил свою жигу-дрыгу в стиле недоучки-танцора, друзья, осмотрев и проверив всё перед началом эксперимента, сели на диван, удобно устроившись, запустили сценарий «Время четырёх стихий» и надели очки на глаза. Начало было положено.       Картинка появилась резко: это были высокие металлические двери, несокрушимые на первый взгляд. Питер, которому было непривычно такое начало, неосознанно дёрнулся.       — Привыкай, если хочешь, чтобы всё прошло успешно, — усмехнулся Бен, набирая на небольшой чёрной панели с цифрами, подсвечивающимися голубоватым светом, ключ-комбинацию и, соединив руки за спиной в замок, встал перед входом, слегка притопывая ногой. Крепкий металл поехал в разные стороны, впуская Бена и Питера в странное и мрачное помещение. — И, кстати, не волнуйся, что ты вдруг упадёшь с дивана или залезешь на дерево через балкон. Наша технология позволяет нам не ходить. Будто мы полностью перенеслись в виртуальный мир. С плотью и душой, так сказать.       Это была своеобразная лаборатория, не похожая на те, что были у профессиональных учёных. Здесь пахло сыростью, было слишком влажно, отчего некоторая техника начинала глючить, и сумрачно, ведь освещения от нескольких ламп, что свисали на тросе и были прикреплены к потолку комнаты-пещеры, не хватало. Парочка железных столов, ножки которых покрылись небольшой ржавчиной, стояли посередине помещения, шкафы, сделанные из того же материала, находились возле неровных стен. Возле них лежали какие-то странные чёрные матовые баки с огромными гофрированными трубами и что-то выпуклое, завёрнутое в пузырчатую упаковку. Бен зашёл внутрь, собираясь надеть специальный рабочий костюм.       — Так, — Питер остановился в дверях, разглядывая всё это, — нам придётся ещё и строить здесь? — он озадаченно посмотрел на Бена, натягивающего на себя белый защитный комбинезон. — Знаешь, я как бы не планировал проводить в... эм, виртуальной реальности дюжину лет, — фыркнул слегка он.       — Ну, на самом деле не придётся, — Бен улыбнулся. — Сейчас здесь две тысячи пятый год, и это, так сказать, начало всей этой истории, что мы замутили с тобой... — он замолчал, уставившись в галечный пол. — Короче, как только произойдёт слияние Кристалла и Ма... кхм, Грейсона, система автоматически перебросит нас на двенадцать лет вперёд. Ты что, уже забыл, что ли?       — Всё, вспомнил, — ответил Питер, подходя к полке, находящейся возле выхода, и доставая такой же комбинезон, что и у Бена. — Кстати, где щипцы для Кристалла?       — Где-то на столе, — Бен указал рукой на заваленный различной канцелярией стол. — Надеюсь, что я упомянул их в сценарии.       По коридору эхом разнёсся звук неспешных шагов, которые прервали «учёных», заставив их насторожиться. Бен, бросив кроткий взгляд на незакрытую стальную дверь, быстрыми и тихими шагами подошёл к панели управления, находящейся возле неё, и набрал какой-то код. Двери с глухим скрипом медленно поехали друг к другу, задвинулся замок, казавшийся ненадёжным для этой «лаборатории». Эхо от шагов приближалось к помещению, пугая своей медлительностью и мерностью. Но Бен и Питер вернулись к работе, не проронив ни слова, будто они мигом позабыли, что сюда кто-то идёт. Скрип двери. Шорох мелкой гальки под чьими-то чужими ногами быстро приближался к ним. И только-только Питер стал поворачиваться, не понимая, что это за странный шум, как его резко схватили за ноги.       — Вот зараза! — выкрикнул он, чуть не выронив из рук специальные щипцы, которые с таким трудом отыскал под кипой бумаги.       Его обнял маленький мальчик, которому вот-вот должно было исполниться пять лет, а беспорядочно лежащие чёрные волосы и глубокие синие глаза были точь-в-точь, как у Питера.       — Мак... Грейсон? Что ты тут забыл? — удивился Питер, смотря, как точная копия его сына в детстве обнимает его за ногу: ещё не изменённые причёска и стиль мальчика, на который повлияли занятия тхэквондо, беззаботность и спокойствие, чего не было у взрослого Максима. Мужчина подумал, что, если бы он назвал имя вслух, то всё накрылось бы медным тазом. Питер был поражён такой схожести этого настоящего, но в то же время компьютерного двойника сына с его реальной версией.       Но он замолчал, взяв Грейсона за маленькую ручку и увидев женщину на пороге. Её рыжие волосы в полутени и зеленовато-голубые глаза отражали свет, что исходил от настольных ламп, которые были возле учёных. В одной руке она держала пакет, а в другой — руку мальчика, который был чуть младше Грейсона и ниже него. Питер бросил на Бена обеспокоенный взгляд. Он был в замешательстве. Кажется, этого не планировалось? Но тогда что было в сценарии? Питер судорожно пытался вспомнить, что они там сочинили, но не мог ничего вспомнить. Мозг отказывался воспроизводить все произошедшие события реального мира. Но с другой стороны, появление Лизы, жены Сергея, было вполне очевидным: без неё Грейсон просто так не мог появиться здесь.       — Простите, если помешала, — женщина устало улыбнулась, но в её глазах читалась нескрываемая строгость. — Бен, ты забыл обе... ужин? Нет, наверное, это уже ранний завтрак, — она подошла ближе, поставив пакет с едой на стол. — И сколько раз мне ещё приезжать сюда? Когда ты уже научишься не быть рассеянным, а? — вплотную подойдя к Бену, она глянула на него исподлобья, что с её маленьким ростом выглядело даже забавным. Мальчик рядом с ними хихикнул, прикрыв ладошкой рот, но потом настороженно поглядел то на маму, то на папу.       — Элизабет, — Бен приобнял своими мозолистыми, грубыми мужскими руками хрупкие плечи жены, заглянув в её обеспокоенные глаза. — Зачем ты опять пришла сюда? Да тем более с Тимом, — Бен посмотрел на сына, заметив на его лице огорчённость за своё присутствие, — и Грейсоном! Я, конечно, понимаю, что Тим хотел увидеть меня, но сына Питера-то ты зачем притащила? Отдала бы соседям, чтобы они присмотрели за ним, — он тяжело вздохнул, массируя переносицу. — Пожалуйста, уведи их отсюда, и сама уходи, как можно скорее. Здесь опасно находиться!       Бену было сложно сдерживать себя: всё-таки выпитый чистый кофе давал о себе знать. Он сильно взбодрился, а нетерпение от ожидания запланированного слияния заставляло его тело биться крупной дрожью. Его поражал адреналин. Сергей знал, что может не говорить всего этого жене, но также и понимал, что обязан это сказать: если не учитывать особенности взаимоотношений даже в выдуманном мире, всё пойдёт коту под хвост. Этот чёртов нюанс сценария он так и не смог изменить. Его это раздражало. Раздражало, что весь этот виртуальный мир не может полностью подчиниться его воображению, желаниям, амбициям. Но у него был план, как всё это изменить, как заполучить власть, про который Бен не рассказал своему другу. Недоверие? Нет, скорее, это была жажда...       Питер стоял в стороне, всё ещё держа руку Грейсона своей. Он поражался такому спокойствию Бена, который вот так просто общался с виртуальной копией своей жены. А Эрик, его сын... Результат сканирования их с Беном мозгов просто поражал.       — Четыреста пятьдесят три раза, — произнесла Элизабет, грубо убрав руки Бена со своих плеч.       — Что? — не понял тот.       — Четыреста пятьдесят три раза ты мне говорил это, — холодно ответила она, крепко сжав руку Тима. — И что, где эта твоя опасность?! — вспылила Элизабет. — Мне надоело так жить, Бен, — бесстрастно, но едва сдерживая обиду, произнесла она, повернувшись к мужу спиной. — Такое ощущение, что тебе твои эксперименты важнее, чем я и мальчики, — она сделала шаг вперёд, но остановилась, дёрнув плечами. — А ведь прежний Бен был не настолько помешанным на всей этой чертовщине...       И только он раскрыл рот, чтобы ответить жене, как Элизабет метнулась вперёд.       — Элли... — начал Бен, но его глаза тут же широко раскрылись от представшей перед ним картины.       Питер стоял в ступоре, его руки и ноги сильно дрожали, лицо застыло в немой панике. Щипцы валялись на полу, Кристалла в них не было. Но рядом лицом вниз лежал Грейсон, не шевелясь. Питер не понимал, как такое могло произойти. Ведь он только что держал руку Грейсона в своей, его сын стоял рядом и никуда не отходил... Тогда как это произошло?!       — Господи, Грейсон! — обеспокоенно заговорила Элизабет, отпустив слегка посиневшую руку Тима. — Грейсон! Ну же, открой глаза! — она постаралась поднять его на ноги, и ей помог Питер, который потом обнял своего сына, прижав его голову к своей груди.       Грейсон открыл глаза. Он не заплакал, не всхлипывал, но постоянно морщился, ладонью задевая неестественно острый, гладкий холмик на лбу, который причинял мальчику невыносимую боль.       — Папа, — Грейсон отодвинул от себя отца, сведя брови к переносице от ноющей пульсации вокруг застрявшей вещицы, — а что это такое? — произнёс он, глядя тому прямо в глаза.       Питер в смятении посмотрел на Бена, который стоял позади Грейсона. И выглядел он очень странным: то ли обрадованным, то ли дико испуганным...       — Бен, — бесстрастно начал он, пытаясь скрыть нотки волнения за стеной непроницаемости, но выходило это плохо. — Бен! — крикнул Питер, видя, как коллега не реагирует на его слова. Мысленно он уже корил себя за то, что всё-таки согласился использовать своего сына, пусть сейчас это и была его виртуальная копия, в этом эксперименте. Отцу было больно смотреть на то, как страдал его ребёнок. Но ведь это, кажется, было прописано в сценарии, да?.. Активация Кристалла... Да, точно. Но Питер не думал, что всё это произойдёт так. Чёртова программа.       — Папа, — Грейсон дёрнул Питера за белоснежный комбинезон, привлекая к себе внимание. — Мне плохо... Всё колет... Пожалуйста, убери это! — говорил Грейсон ломающимся от подступающих слёз голосом, всё ещё дергая отца за его одежду и указывая на свой лоб.       — Ну, умник, и что ты на этот раз натворил, м?! — раздался звук сочной пощёчины. — Как теперь быть, а?! — Элизабет схватила Бена за горловину комбинезона и притянула его к себе.       — Я... я не знаю... — как-то отстранённо промямлил он, но на его лице медленно просыпалась улыбка. — Стой, Питер! — Бен резко вырвался из захвата своей жены и под её полный недоразумения взгляд направился к коллеге.       Питер взял те щипцы, в которых недавно находился Кристалл, теперь спокойно покоившийся во лбу его сына. Бен протянул руки вперёд, пытаясь выхватить орудие извлечения у своего напарника. Если сейчас Пит вытащит его, то всё, капут эксперименту. Это как в игре Heroes of Might and Magic V, где для успешного прохождения кампании надо выполнить поставленные цели. И сейчас одна была под угрозой срыва. Бен предположил, что осталось около пяти минут или меньше, чтобы эта часть сценария завершилась.       — Что ты делаешь?! — выкрикнул Питер, отскакивая в сторону. Грейсону в это время становилось только хуже, а из того места, где и был сейчас Кристалл мелкой струйкой потекла кровь. Он упал на гальку, отстранённым и помутнённым взглядом смотря в одну точку и не моргая вовсе. Виртуальный плод экспериментов учёных всё глубже проникал в череп, словно вырабатывая кислоту, расщепляющую кости пятилетнего ребёнка, пока не застрял наполовину во лбу. Мальчик больше походил на труп, который дышал. Он был как зомби, не чувствующий ничего.       — Разве не этого мы хотели?! — раздражённо спросил Бен, ухватившись за рукоять щипцов.       — Ты что, больной?! — Питер одним сильным рывком вырвал щипцы из его хватки. — Я, конечно, согласился на это, но ведь не думал, что увижу страдания сына... — мужчина, пока было время, подошёл к Максиму, попытавшись избавить его от мук. Бен же старался ему помешать.       Но как только Питер дотронулся орудием извлечения до Кристалла, в комнате появился мягкий сквозняк, которому никто не придал особого значения, и он становился только сильнее: едва ощутимый бриз, повседневный ветер, буран, поднимающий мелкую гальку вверх и хаотично разбрасывающий её по комнате-пещере, шторм, ураган. Грейсон слегка поднялся в воздух, а потом вернулся обратно на землю, подогнув под себя ноги. Его голова была закинута назад, глаза безжизненно закатились, а сам мальчик не подавал никаких признаков жизни, будто навеки превратился в статую, сделанную неким Левшой. Бумаги на столе пустились в пляс, на ногах было практически не удержаться. Питер отлетел на пару метров, сильно ударившись рукой при падении, к счастью, обошлось без перелома. Элизабет, крепко обняв Тима, который закрыл лицо руками от страха, спряталась за железным столом, который сам в любую минуту мог улететь, да и мать с сыном еле соприкасались с землёй. Бен, схватившись за первое, что попало ему под руку, старался остаться на полу. Когда Питер, преодолевая сильные порывы необычного ветра, ближе подполз к нему, то сквозь буревой гул прокричал:       — Что происходит?!       — Наверное, Кристалл защищается! Подождём пару минут, может, ветер стихнет! — так же в ответ прокричал он.       Все мелкие вещи пустились в бешеный пляс по комнате: срываясь со своих привычных мест, они летели к Грейсону, собираясь возле него в воронку. Ураган, который грозился стать сильнее, смести всё на своём пути и обрушить потолок комнаты-пещеры, рос в размерах, охватывая всё большую территорию. Стоял ужасный гул, от которого казалось, что из ушей пойдёт кровь и тело пронзит адская и мучительная боль. От таких мыслей холод пробежался по конечностям, заставив вздрогнуть: все предвкушали что-то зловещее.       Прошла минута или целых десять — нельзя было сказать точно. Чувство времени словно исчезло навеки под натиском этой необычной мощи, которую породила странная вещица во лбу Грейсона. Адский ветер начал стихать, а воронка пропадать, выкидывая вещи, что успела собрать. Когда стало совсем тихо и артобстрел из канцелярских принадлежностей прекратился и Грейсон безжизненно плюхнулся на бок с закрытыми глазами, Питер подбежал к нему, всё время поскальзываясь на этой проклятой гальке, и взял на руки его обездвиженное тело. Ноющая боль тут же сковала ему правую руку. Но отцу этого ребёнка было всё равно: надо помочь сыну. Казалось, что душа сейчас покинет мальчика, так и оставив его неподвижным, мёртвым...       — Грейсон! Ну же, посмотри на меня... — он еле смог нащупать пульс, и в ужасе замер, не почувствовав ничего. — Бен, что мы наделали... — Питер склонил голову к груди мальчика, и по его щекам побежали скупые мужские слёзы. Да, даже мужчины иногда плачут. И это не слабость, а показатель того, что у них есть сердце.       Но тут Грейсон мученически закашлял и приоткрыл глаза, посмотрев на отца затуманенным взглядом.       — Папа... а что это было? Было так холодно... и больно... — слабо проговорил он, дотронувшись до лба, где сейчас сиял голубоватого оттенка Кристалл, и сморщился, задев эту маленькую вещицу. — Особенно вот здесь.       — Господи, сынок! Как же ты меня напугал, — Питер улыбнулся, поцеловав Грейсона в макушку, поднялся на ноги и направился к выходу.       Но тут он остановился, повернул голову в сторону Бена и, грустно улыбнувшись, произнёс:       — Прости, Бен, но я ухожу из проекта, — улыбка, какой бы она ни была, исчезла с его лица. — С самого начала сотрудничество с тобой было ошибкой, — в ярости прохрипел он, быстрым шагом направившись к выходу.       — Что?! — возмутился Бен, услышав такое заявление. — Но ты не можешь! Эксперимент ведь сработал, ты должен оставить Грейсона здесь! — вдогонку говорил Бен, направляясь за Питером. — Без него весь сценарий полетит к чертям!..       Но он замолчал, а по комнате пронёсся звук ещё одного сочного шлепка. Бен, удивлённо уставившись на свою жену, потирал свою щёку.       — Элизабет, ты что...       — Бен, это уже слишком! Угомонись! Тебе недостаточно того, что бедный Грейсон и так натерпелся?! Довольно! Засунь подальше свой чёртов эгоизм! — в порыве ярости чуть ли не кричала она, обнимая напуганного Тима.       Элизабет с Тимом вышли из комнаты следом за Питером и Грейсоном, и звук их шагов ещё долго эхом проносился по коридору-лабиринту, достигая комнаты, которая напоминала пещеру. Бен стоял посреди пустого помещения. Казалось, он должен быть опустошённым, казалось, его должны пробить муки совести. Но его лицо искажала улыбка, которая становилась всё шире и шире.       — Первый акт завершён удачно, — сдерживая возбуждённый злобный смех, проскрипел он. — Но всё не будет таким успешным, если наружу вырвется одна тварь, — ухмыльнулся он, радуясь, что так и не сказал точного механизма выхода из сценария Питеру. — Лисицкий Сергей, — Бен щёлкнул пальцами и закрыл глаза, ощущая, как он возвращается в реальный мир. — А теперь пора внести кое-какие поправки, — открыв глаза и убрав очки на лоб, он посмотрел на Петю, который сидел рядом, размеренно дыша, и не шевелился. Это было хорошим знаком. Пододвинув к себе ноутбук, человек, который казался таким беззлобным на первый взгляд, изменил сценарий, в котором его коллега даже понятия не имел, кто он такой и как туда попал... — Поздравляю с амнезией тебя, Петя.       За окном наступил рассвет. Но в этой комнате все по-прежнему спали и даже не собирались просыпаться...