Время четырёх стихий

      Я бежал, нет, сбегал, удирал от дома. От нашего сгоревшего дома...       Дыхалка сдохла к чертям, икры, впрочем, все мышцы ног, ужасно болели и ныли при каждом следующем шаге. Ночь была тёплая, но ветер не желал оставлять это тепло, он жаждал избавиться от него, сдуть навсегда. Было ощущение, что холодный сквозняк проникал под кожу, окутывая кровеносные и нервные сосуды тонкой корочкой льда, которая мешала работе всего организма. А потом всё отогревалось, когда ветер затихал. Ненадолго. Максимум на две минуты. И всё по новой. Футболка соплями висела на мне, постоянно развеваясь под всё новыми и новыми порывами ветра, а треники каждый раз спадали, и их приходилось подтягивать буквально ежесекундно.       Кажется, я ошибся — была уже не ночь. Становилось светлее — можно было спокойно бежать, не боясь кубарем полететь вниз.       Да что там о падении. Не оно было мне страшно. Огонь, пожар, адское пламя, не обжигающее меня, страшные мамины ожоги… Обеспокоенное лицо брата вдруг всплыло перед глазами, и мне показалось, что он стоит передо мной, отчего я слегка отпрыгнул назад, чуть не упав. Я стоял в ступоре минут пять, пока не понял, что это всего лишь моё воображение. Сердце колотилось как бешеное, лёгкие ужасно жгло, а правый бок уже давно орал мне, что больше не может терпеть такой невыносимой физической нагрузки. Сколько километров уже преодолел? Десять? Пятнадцать? Но я побежал дальше. Нельзя, нельзя останавливаться! Надо мчаться вперёд, скорее достигнуть двери лаборатории! Остановка всего лишь на доли секунды — это провал, жестокая победа страха и слабости над тобой. Сдамся, и что с этого будет? Проиграю моему оппоненту, нацепившему маску отца, на которой он как-то злобно ухмыляется.       Но я встряхнул головой, отгоняя мысли о провале, продолжая навёрстывать метры, которые потихоньку превращались в километры. Надеюсь, что папаша знает, как забрать у меня это проклятие. А иначе как назвать то, что теперь сидит во мне и причиняет кому-то вред, даже если я этого не хочу? С Древнейших времён люди считали, что всё, что связано с пламенем, — это проделки Сатаны. Загорелся дом — он виноват. Поля засияли ярким и горячим светом — не было виновных в этом, кроме него. Огонь — это создание Дьявола, от него нужно держаться подальше, его просто необходимо постоянно, без устали контролировать. Иначе не миновать беды, не избежать человеческих жертв. И ведь находятся такие, кто спокойно держит его в узде, не напрягаясь нисколечко. Но, возможно, не всё так просто. Они либо заядлые наркоманы, кем я не собираюсь становиться ради какой-то облачной цели, либо им промыли хорошенько мозги в какой-нибудь секте. О ужас. Я скоро свихнусь от этого безумия. Да что там. Кажется, я уже свихнулся. Ку-ку, твою мать.       Утренние сумерки медленно исчезали. Едва заметный туман спустился на землю. Ветер постепенно становился слабее, оставляя попытки захватить тепло, отчего становилось немного жарковато, и пот на лбу полился водопадом, попадая в глаза и кусая их. Окружающая меня обстановка была похожа на шоссе, но всё было так размыто... О пресвятой запах спирта, я скоро сдохну!       Внезапно мне в глаза бросилось странное, совсем непривычное освещение асфальта под моими ногами. Замедлив бег, я остановился на месте и вперил свой взгляд в это светлое пятно. Грудь тяжело вздымалась, ноги не желали больше двигаться, превратившись в камень. Мой мозг работал заторможенно. Я повертел головой. Мысленно, конечно, я догадывался, откуда исходит свечение, причём тёплое, но не хотел в это верить. Машин ни с одной, ни с другой стороны шоссе видно не было. Фонари в радиус обзора не попадали...       И тогда я нервно сглотнул, вновь вперив взгляд в дорогу. Я долго не хотел поворачиваться, боясь увидеть мою догадку вживую. Но это слабая желтовато-оранжевая подсветка, всё время меняющая свой диапазон, так и гипнотизировала меня. «Развернись! Посмотри!» — казалось, говорила она. Я сопротивлялся. Да и очень странное тепло окутывало макушку головы, хотелось узнать, из-за чего. Ведь казалось, будто это…       — Огонь! — прошептал я, резко развернувшись. Сердце пропустило удар. Я замер, не смея дышать.       Все мои самые страшные догадки, вопреки моим мыслям, стали явью. Над моей головой был огненный водоворот, медленно кружащийся по кругу, совсем не спадая на землю. Мне казалось, что я побледнел до невозможности, походил, скорее, на живой труп, на зомби, только что выбравшегося из могилы или сбежавшего из морга. Меня сковал ступор, я не мог или просто боялся пошевелить рукой, ногой, головой, да даже просто глотнуть свежий прохладный утренний воздух! Я вперил в пламя взгляд, как зачарованный: оно до того было красиво, что просто завораживало своей волшебностью, какой-то загадкой, странной безмятежностью. Сейчас я думал, что этот огонь безобидный, что он не обжигает, не забирает жизни, а всего лишь украшает, придаёт какую-то праздничность. Словно яркий салют, вызывающий множество улыбок и радостных вздохов. Этот необычный водоворот так и кружил надо мной, просто не желая, не знаю, сдаться или осесть на землю, начав пожирать сухостой. Будто какая-то магическая сила держала его…       Но я опомнился, сделав небольшой шаг назад. Магии и в помине не существовало в природе! Да, она реальна, но лишь в вымышленных мирах, лишь в воображении чокнутых творческих людей, страстно пишущих фантастику или фэнтези. Это всего лишь выдумка, которая помогает — Боже, как же мне смешно! — воспитывать детей. Родители настолько затуманили себе разум, что промывают гвоздями его и своим чадам, оставляя глубокие раны, куда и проникает это проклятое и страшное воображение. Люди, одумайтесь! Вы ведь живёте в реальном мире, где может существовать только то, что проверено опытным путём, что можно пощупать, почувствовать, не знаю, попробовать!       К моему удивлению, огонь, будто желая устроить со мной горячий спор в виде армрестлинга или догонялок, последовал за мной. Мне стало жутко не по себе, но меня одновременно и заинтересовало такое его поведение. Я наклонился вправо, влево, назад и вперёд, да и, кажется, почти станцевал брейк-данс. Всюду это пламя следовало за моими движениями. Но как?.. Это не 3D-голограмма, больно реально всё выглядит. Нет, нет, нет! Не верь этому! Глаза любят обманывать наш мозг, который слепо верит им! Не верь! Беги!       Я резко рванул вперёд, оставляя за собой лёгкую дорожную пыль. Утренний туман, отражая едва вылезшие из-за горизонта лучи солнца, окутал меня, скрыл следы моего недавнего пребывания здесь. Он хотел спрятать этого нервного подростка, который больше походил на младшеклассника из-за своего низкого роста. И всё складывалось хорошо, но недолго. Огонь будто нарочно выдавал меня, испуская яркий свет, от которого практически исчезал утренний туман.       Я бежал, всё время ожидая увидеть поворот — такой долгожданный и спасительный. Мышцы, почки, лёгкие, сердце — всё это молило меня о пощаде, просило остановиться, иначе всё, капут. Но я продолжал бежать, будто запасы жизненных сил были у меня на максимальном уровне и никогда не кончались. Но что-то было не так. Что именно? Мысли сбивались, мешая друг другу сформироваться в один чёткий ответ. Что со мной происходит?..       Наконец-то я увидел этот желанный поворот в лесную глушь, где скрывалась папина лаборатория. Спасение близко! Но внезапная ярость и детская обида всплыли наружу, отчего я быстрее побежал, желая заплатить отцу по счетам.       — А-а-а-а! Жди расплаты, глупый папаша! — кричал я, набирая скорость.       И откуда у меня столько сил?       Но это был не тот поворот, совсем не тот. Это была лишь жалкая копия, пародия, может, и обман разума. Я не добежал, свернул не туда, попросту ошибся. Попал на точно такую же поляну, как и возле лаборатории. Вокруг росли сосны, похожие лесные дорога и тропа, но совсем без какого-либо здания. Совершенно пусто, мрачно и сыро.       Огонь всё не исчезал, упрямился, как последний баран на лугу, немного освещая лесную поляну, где были одни дубы, клёны, сосны, ели, кустарники, ещё слегка жухлая трава под ногами. Мощный источник тепла витал прямо над головой. А сил становилось всё меньше… Правая нога зацепилась за торчащий из земли корень дерева, и я полетел вниз, навстречу к таким дорогим, но жёстким объятиям.       В ушах зазвенело, сердце бешено колотилось — я даже не знаю, как оно выдержало такую дикую нагрузку, — а лёгкие, как мне показалось, превратились в пепел из-за сильного жжения в них. Ноги были ватными и до искр перед глазами тяжёлыми, и не только они. Будто из всего тела вытащили батарейки. Голова стала неимоверно тяжёлой, глаза не то, что вперёд смотреть не могли, они не могли просто открыться — свинец вступил в силу, стремительно наполняя веки собой. Уши вроде и заложило, и вроде в них звенело, и в то же время было слышно, как лес заговорщицки перешёптывается между собой. Он наверняка обсуждал со своими обитателями, как разделаться со мной по-тихому, и мне было на это всё равно. Я был в сознании ещё пару минут, а потом вырубился, совсем не в силах встать и продолжить идти куда-либо.

~

      В себя я пришёл не скоро — солнце было, кажется, уже в зените.       Голова дико звенела, виски пульсировали, причиняя неимоверную боль. Ноги адски ныли при малейшем движении, особенно в коленках, поэтому я просто оставался сидеть на месте.       Я действительно был на поляне, но не на той: различные деревья окружали меня, высокие кустарники и дикие растения были гуще и больше уходили вглубь. Шум с шоссе только сильнее раздражал меня. Было сыро, пусто и невыносимо тихо. Эта тишина пугала. Боковым зрением я увидел необычное, для этого места, тёмное пятно где-то позади меня, которое меня чем-то привлекло. Я медленно повернул голову, услышав, как хрустнули шейные суставы...       ... и застыл от увиденного, не в силах ни глотнуть воздуха, ни моргнуть, ни двинуть рукой. Глаза расширились от удивления и страха: поваленные макушки деревьев, обугленные стволы, сгоревшие растения… Подул слабый ветер. Пепел пронёсся перед глазами, будто желая воскликнуть: «Вот видишь, как ты набедокурил! Кретин несчастный! Недомерок!».       — Да что со мной творится… — с тревогой прохрипел я, вставая на ноги, скривив лицо из-за волны боли. — Я бы никогда, — сделал шаг в неизвестном мне направлении, прикусив губу, — не натворил бы ничего этого, — ещё один шаг, — даже если бы сильно желал! — нога зацепилась за какую-то ветку, и я встретился лицом с землёй, от которой шёл едва уловимый запах дыма. — Господи, Хейл, только не реви… — говорил я самому себе.       Голосовые связки напряглись. К горлу подступил едкий комок совести. Я отключился. Я не смог контролировать тот огонь. Он потерял хозяина, раб вырвался на свободу... Чёрт. Вот только кто из нас раб? Я пытался сглотнуть, но не получилось, и горло зажгло от раздувшегося кома.       Внезапно и очень не вовремя в моём кармане что-то задребезжало. Раздалась противная музыка, которая не хотела звучать жалкую секунду. Это был мой телефон. Мобильник, который всё-таки ожил. И когда? В очень неподходящее время! И в нежелательном моём состоянии.       — Да, — я нажал на кнопку ответа, переворачиваясь на спину, — кто это? — я пытался говорить как можно увереннее, старался не дать проскользнуть эмоциям.       — Тим! — радостно воскликнул голос из трубки. — Наконец-то дозвонился до тебя! Ты где, блин, пропадаешь?! С тобой всё хорошо?       — А, это ты, Рэй, — с какой-то досадой промямлил я. — Да, со мной всё нормально, — я врал прямо на ходу, когда лежал обездвиженный и еле живой на земле, вовсю кишащей всевозможными жуками, пауками и тараканами. — Я… с отцом зависаю, — сухо ответил я, смотря в небо.       — С отцом? Тим, ты же знаешь, что он…       — Что он что, немного того? — чуть громче сказал я, а потом добавил более спокойно: — Да знаю я, Рэй, знаю. Уж поверь мне, лучше других знаю, — и вся та боль, что накопилась за прошедшие дни, хотела вырваться наружу, покинуть меня, освободить от своей тяжкой ноши.       Рэй что-то продолжал говорить, но все его слова пролетали мимо ушей. Мне в это время было совсем фигово. То ли от невыносимой боли, то ли от сложности событий мне просто хотелось разрыдаться. Как девчонка, ревущая в подушку ночью. Крайне нестабильное эмоциональное состояние. Хреново, совсем хреново. Но какое-то приятное тепло, которое на привкус было как надежда, стало зарождаться внутри меня. Меня пробила дрожь.       — Хэй, Тим, — донёсся голос из трубки, вот только он звучал будто подле меня, — ты там уснул, что ли?       — А? — переспросил я, беря эмоции в стальной кулак. — Да, хорошо, — ответил я на какой-то из его вопросов.       — Я так и знал, — лицо Рэя, испачканное сажей, возникло прямо надо мной, что я не сдержался и закричал, пытаясь отползти в сторону, — что здесь замешан папа, — продолжал говорить он, улыбаясь и как-то нервно смотря на меня.       — Так значит... — я замялся, но успокоился. — Выходит, что тогда на кухне ты догадался, да? Понял, что всё-таки я... устроил тот пожар? Оба пожара? — практически на одном дыхании прошептал я, прокручивая в голове те обжигающие моменты. — Стой. А ты что тут делаешь? Как ты нашёл меня?!       — Было не особо-то и сложно понять, что ты направишься к отцу, — с горечью усмехнулся Рэй, присев на корточки возле меня. — Пошли, надо к маме заехать, — он протянул мне руку, по-родственному тепло улыбаясь. Я посмотрел на неё, а потом в глаза брата. Они были как будто стеклянными. — Чё вылупился-то как индюк? Поднимайся давай! — он встал на ноги, смотря на меня сверху вниз.       — Сам справлюсь, — я убрал его руку и, оперевшись на колено, выпрямился, чуть пошатнувшись от темноты в глазах. — К маме, да? — сухо проговорил я, уставившись на Реймонда. — Я не могу... Я не могу пойти к ней. Не хочу видеть все эти её ожоги... Нет! — я опустил взгляд, посмотрев на обугленное бревно.       — Уверен, что не хочешь? — настороженно спросил Рэй, положив свою руку мне на плечо. — Слушай. Ты не виноват ни в этом, — он обвёл рукой местность, — ни в том случае по телеку, ни с нашим домом. Это всё отец и...       — Нет! — прервал я, грозно посмотрев в его глаза. — У меня был выбор. Я мог ничего не делать, мог не применять эту... эту силу! — я посмотрел на свои чуть покрасневшие руки, испачканные в грязи. — Не говори мне, что я не виноват. Я всегда буду виноват в том, что не смог предотвратить, — я сжал кулаки.       Не моя вина? Отчасти, может, так и есть. Да, это отец вложил в меня эту чёртову силу. Да, это на его совести, он должен нести ответственность за это. Но ведь это не он напал на Томпсона, не он во сне устроил пожар. Это я.… всё это был я...       — Вот ведь словечки подобрал, а! — воскликнул Рэй. — Что же, похвально. Но к маме всё равно надо заехать, — он подошёл ко мне и схватил за руку.       — Отвали! — я попытался убрать его руки, но хватка была жёсткой.       Но Рэй в какой-то момент резко отпрыгнул от меня. Я в недоумении посмотрел на него. Брат дул на свои ладони и тряс ими в воздухе. Он что, обжёгся?..       — Сбавь пыл немного, до тебя невозможно дотронуться, — сквозь зубы бормотал он.       Рэй смотрел на меня так, будто он совершенно не понимал того, что здесь происходило. Какое-то чувство внутри твердило мне: «Выпусти свою ярость наружу. Тебе полегчает». Не знаю почему, но я решил завершить это представление, показать брату, что ему всё это не мерещится, хотя он про всё знал. Мне нужно избавиться от этой ноши. Мне нужна чья-нибудь поддержка. Помощь. Совет. Я не могу больше держать это в себе. Смесь самых разномастных эмоций и переживаний бьётся в висках, причиняя невыносимую боль, не могу это терпеть. Надо поделиться, надо выплеснуть на кого-нибудь свои мысли, чувства, тревоги, иначе я сойду с ума. Или же — какая ирония — уже безвозвратно схожу?       Я вытянул правую руку вперёд, одновременно соединяя средний и большой пальцы, напряг их. Сосредоточился. Призвал тепло к руке, и оно приятной волной настигло заданной цели. Щелчок. Один маленький щелчок, а столько эмоций, взрывающихся перед глазами разноцветной вспышкой, заставляющих Реймонда отойти ещё дальше от неожиданности.       — Чёрт, — тихо сказал Рэй, с интересом наблюдая за всей этой чертовщиной. — И тебе не больно?       Я промолчал, лишь отрицательно помотав головой.       Я крутил рукой, заставляя огонёк делаться то большим, то маленьким, но не давая ему вкусить лишней свободы. Рэй не проронил ни слова и просто наблюдал за моей рукой глазами, куда бы я её не двигал. Он наверняка был напуган и обескуражен, но нереалистичность происходящего сковывали его по рукам и ногам, не позволяя решиться на резкие действия.       — Да-а, представлять всё это мысленно и видеть в реальности — это совершенно разные вещи... — протянул он, одарив меня непонимающим и потрясённым взглядом.       — Самое главное, что это, — я указал на грудную клетку, думая, что оно сидит именно там, — не даёт мне спокойно жить последние несколько дней. Оно сжирает меня всего, вырывается наружу и управляет мной, наверное... И главное, как? Гнев! Злость! Ярость! Всё, что происходит в этот момент со мной… это не я. Не я, Рэй. Это оно. Оно будто живое…       — Оно?       — Да. Огонь. Огненная стихия. Пламя... — я смотрел на трепыхающийся огонь в моей руке, пребывая в прострации. При свете дня его было практически не видать.       Но какой-то страх, может, даже ненависть вдруг появились у меня в голове. Мне стало противен этот огонь. Я захотел его уничтожить, чтобы он больше не врывался в мою жизнь. Ураган эмоций бушевал во мне. Я поднял руку выше. Напряг пальцы. И резко сжал кулак, услышав жалобное шипение на ладони.       На меня накатило какое-то облегчение, но в то же время стало тяжело. Я облегчённо вздохнул, хотя мысленно, конечно же, понимал, что ни за что не буду свободен от этого пламени. Оно будет меня преследовать... Мои ноги подкосились, я стал падать. Но Рэй успел подхватить меня.       — Пиздец, конечно, — выругался Рэй, что было совершенно несвойственно для него, — что с тобой творится, но мы постараемся разобраться в этом.       — Мы? — удивился я.       — Да, — подтвердил Рэй. — Брат за брата, помнишь? — он добрыми глазами посмотрел на меня, и я не смог не улыбнуться на это. — Ладно, поехали в больницу. Мама просила тебя привести.       — Что? — ошалел я. — Она в состоянии говорить?..       — Ну, пока да. Так что давай поспешим, хорошо?       — Ладно, — я слегка улыбнулся, держась за брата, который вёл меня к своей машине.

~

      Дорога до больницы была сплошь полна расспросов и уже начинающего выводить из себя удивления.       — Стой-стой-стой, — уже в который раз говорил Рэй, пытаясь одновременно смотреть на меня и ровно вести машину, пусть и по пустой трассе. — Всё-таки ты управляешь огнём, да? Вот реально берёшь под контроль… огонь? — какой это по счёту вопрос? Пятый? Или двенадцатый?       — Ты либо совсем оглох, либо просто наплевал на то, что я тебе показывал там, — хрипел я, придерживая больное колено. Эти бесконечные однотипные вопросы начинали раздражать.       — Да знаю я, — отмахивался Рэй совершенно невпопад. — Просто… — терялся он, при этом чуть ли не съезжая в чащу леса, — согласись, в такое о-о-очень сложно поверить.       — Ты видел всё своими глазами! — укоризненно отвечал я, повышая голос и цепляясь одной рукой за кресло, чтобы не сорваться. — Смотри на дорогу, придурок!       — Всё равно в голове не укладывается, — в каком-то радостном удивлении отвечал он, и у меня иногда складывалось впечатление, что брат меня вовсе не слушал и просто разговаривал сам с собой, пытаясь себе всё объяснить. — То есть отец постоянно водил тебя в свою лабораторию за тем, чтобы добиться… вот такого вот результата? — Рэй окинул меня оценивающим взглядом и как-то странно хмыкнул.       — Да не знаю я, — раздражённым тоном выпалил я. — Не понимаю, зачем я ему вообще понадобился... — огонёк вновь заиграл живым золотом в руке. — Зачем... — тихо повторил я. Этот вопрос день ото дня мурыжил всё моё нутро. Я пытался себе объяснить хоть что-то, но склончивость к скептицизму не давала мне права верить в придуманные мною события. Что это было? Обычный эксперимент? Простое любопытство? Или же у отца была какая-то конкретная цель?..       — Ну, это мы разберёмся. Зато с тобой теперь удобно ходить в походы, — усмехнулся Рэй, легонько ударив меня в плечо кулаком.       — Ха-ха-ха, как смешно, — саркастично подметил я, отворачиваясь к окну.       Был ясный, необыкновенно тихий, спокойный и умиротворённый день. Поездка приносила наслаждение и покой, если брат ехал молча, не доставая и не выводя меня из себя своими «совсем не замучавшими» вопросами. К боли я постепенно начинал привыкать, она размеренно становилась постоянным обновлением, которое уже нельзя было удалить из системы. Но коленка время от времени всё равно ныла, спина и руки горели от натянувшихся в них мышц. Желудок распирало изнутри, его раздувшиеся стенки давили на мышцы пресса. Мне было плохо. И именно в этот момент я вспомнил, что ел чьё-то обуглившееся мясо возле того магазина вчера вечером. Из пищевода донеслись странные звуки. Я почувствовал, как содержимое желудка медленно поползло вверх, делая для себя свободный проход.       — Остановись, — буркнул я, закрывая рот рукой из-за этого мерзостного расширения глотки и давления на неё.       — Что?.. — не сразу понял Рэй, продолжая ехать вперёд.       — Остановись, иначе я придам твоей машине новый дизайн! — вскрикнул я и, надеясь, что прямо сейчас переваренная еда не выйдет наружу, положил ладонь на ручку, готовясь открыть дверь в любую секунду. А если брат не остановится, то придётся выходить прямо на ходу. К падениям на скорости мне не привыкать.       Реймонд, увидев моё состояние, со всей дури нажал на тормоза так, что машина слегка завиляла. Я вывалился из неё, и как раз вовремя. Всё, что накопилось в желудке за прошлый день, вышло наружу, поблёскивая в жарком дневном свете. Мне стало легче, но во рту осталась отвратная горечь, от которой тянуло блевать дальше, но было уже нечем — желудок сжимало до неприятных коликов. Кое-как встав на ноги, я вернулся в машину и, держась за освобождённый живот, тяжело плюхнулся на сидение.       — Нда… — только и протянул брат, смотря на меня с сочувствием. — Может, тебе к врачу надо, а? — я смерил его раздражённым взглядом. — Как раз в больницу едем.       — К врачу? Серьёзно? Вот в таком вот состоянии, когда в моих жилах течёт огонь, который в любую секунду может заморочить мой разум и овладеть мной, а затем последуют человеческие жертвы? — на одном дыхании протянул я, представляя, как огненный монстр в моём лице будет крушить город, не щадя никого. От всего этого меня вновь передёрнуло, стопы вспотели и похолодели, руки стали противно липкими. — Я как-нибудь перетерплю. А потом лучше буду подыхать у тебя.       — А что ты от меня хочешь?! — вспылил Реймонд. — Ты думаешь, я лучше знаю, что надо делать?! Не, что ты вообще задумал, а? Заняться самолечением? Угробить себя окончательно?!       — Я вообще без понятия! — я вскинул руки, сморщив лицо от резкой боли, и съехал на сидении, запрокидывая голову назад. — Запутался я. Все мысли переплетаются, все воспоминания становятся какими-то мутными, и я уже не знаю, где истина, — мой голос как-то странно звучал.       — Хьюстон, у нас проблемы, — задумчиво протянул Рэй, выезжая на дорогу и продолжая путь. — Мне надо бы пройти курс для психологов, — он нервно хихикнул.       — Может, к отцу сгонять, а? — бесстрастно спросил я после непродолжительного молчания, уставшими глазами посмотрев на Рэя.       — Да, давай, — весело согласился Реймонд. — Если хочешь стать совсем не пойми кем, то валяй, — угрюмо добавил он.       Я ничего не сказал и просто раздражённо промычал в ответ. Голова гудела от скопившихся в ней мусорных мыслей.

~

      Мы доехали до больницы молча. Каждый думал о своём.       Погода стала пасмурной, на улице было нестерпимо душно и жарко. Ужасный штиль. Ни единого намёка на хотя бы слабый ветерок. Наверное, это к дождю. Или к ливню. В любом случае, нас ждёт очень плаксивая погодка.       Я чувствовал, как моя голова пульсировала, болью отдаваясь на уши, пыталась освежить мои воспоминания по мере того, как я приближался к месту нашего с Рэем визита. И они успешно пробудились. Показ фильма в жанре психологический триллер специально для почётного гостя — то бишь меня — объявляется открытым! Сегодня премьера этого замечательного кинца. Заходите! Не пожалеете! После него уж точно не захотите со мной общаться. Посчитаете меня поехавшим и не вполне адекватным человеком, серийным маньяком, который поджидает в тёмном и зловещем переулке, а потом испепеляет свою жертву неестественным огнём. Боже, о чём я начал думать?..       Меня всего изнутри поедало огромное чувство вины, засев этим противным комом в горле, у которого был привкус недавней рвоты. Я был в оковах напряжения, и только стоило подумать о том, что я увижу изуродованную, обгоревшую маму, как все мои внутренности делали взволнованные кульбиты.       — Расслабься и будь естественным, — подбадривал меня Рэй, хлопая по плечу. — Не парься по лишним поводам. Всё нор-маль-но, — по слогам произнёс он, улыбнувшись мне.       — Вот знаешь, ты вроде взрослый, и я не мелкий, а всё равно ведёшь себя, как придурок, — буркнул я, стряхнув его руку. — Легко сказать: «Не парься»! — скрипя зубами, произнёс я.       Но Рэй вдруг остановился.       — Ты чего? — раздражённо произнёс я, глянув на него исподлобья.       — Пришли, — тихо ответил он, уставившись в дверь.       Я перевёл свой взгляд на входную дверь, покрашенную в приятный мятный цвет, на которой висели позолоченные стальные цифры: «604». Палата №604. И почему же не «666»? Было бы интереснее. Всё внутри сжалось до неприятных коликов, а постоянно шуршащие бахилы раздражали слух.       — Слушай, я обязан туда идти? — спросил я, нервно щёлкая пальцами. — Давай ты сам, а про меня скажешь, что всё нормально, а?       — Да что ты ныть опять начал-то? Заткнись давай и топай внутрь! — Рэй открыл дверь, нагло впихнул меня и зашёл сам, не забыв закрыть за собой. Наверное, чтобы я не сбежал. Вот зараза чёртова.       Я споткнулся о табуретку и полетел вниз, больно ударившись носом, а халат, что мне так любезно выдали в регистратуре, накрыл меня так, что я еле выпутался из него. Медсестра, что была здесь, испуганно вздохнула и замерла, ничего не сказав.       — С ума сошёл? — шёпотом оскалился я на Рэя, вставая на ноги и выкидывая этот никчёмный, только мешающий халат подальше от себя.       — Прости, — так же шёпотом ответил он.       — Мальчики... — со стороны кровати послышался сбивающийся хриплый голос мамы. — Вы... приш... ли... — слабо проговорила она.       — Мэм, вам нельзя сейчас разговаривать, — осеклась медсестра, косо взглянув на нас. — Да и вам не стоит тут находиться, — грубовато произнесла она.       — Клэр, пожалуйста, — взмолился Рэй, соединив ладони.       — Реймонд, — строго начала медсестра, — то, что ты был моим парнем каких-то два месяца назад, ещё не значит, что я буду помогать тебе, — отчеканила она, обрызгивая мамины раны антисептиком. — Уходите. Живо!       — Клэр? — удивился я, садясь на подоконник и перебивая Реймонда. — Ох ты, не думал, Рэй, что у тебя такой плохой вкус, — усмехнулся я, оценивающе рассматривая девушку: она была чуть выше меня и довольно упитанной, чёрные масляные волосы, постриженные под мальчика, закрывали уши с пирсингом, глаза разных цветов испепеляли Рэя ненавистным взглядом, еле заметные веснушки украшали её сильно выделяющиеся щёки, но белые медицинские халат и брюки и серые кроссовки от Nike смотрелись на ней довольно гармонично.       Я хотел её разозлить, ведь её злость была мне сейчас на руку. Если повезёт, она выставит нас за дверь. Тогда мне не стоит заморачиваться с моими чувствами, с этой гребанной совестью, которая сейчас была на пике. Ещё чуть-чуть, и я сорвусь в пропасть этой надоевшей и вражеской смеси.       — Ты чё творишь, мелочь?! — зашипел на меня Рэй, подходя ко мне. — Прости его, у него язык без костей, — сквозь зубы проговорил брат, пытаясь выдавить из себя невинную улыбку, а я лишь хищно ухмыльнулся. Заставил меня сюда приехать, так плати по счетам.       — Рэй... — слабо проговорила мама. — Тим...       — Мэм, прошу вас, не говорите ничего. Вам нужен отдых, — спокойно говорила Клэр, подойдя к кровати.       — Вот, всё, пошли отсюда, — я спрыгнул с подоконника, отряхнул руки и пятую точку и пошёл к двери, хватая брата за руку. — Маме нужен покой, разве ты не понял?! — я глянул на Реймонда исподлобья, пытаясь дотянуться до дверной ручки.       — Язык без костей, но мозги у него шарят, — весело сказала Клэр, открывая дверь. — Не приходите ещё минимум неделю. Мы будем проводить операции по восстановлению кожного покрова, и она будет просто не в состоянии говорить с вами. Пока, Рэй.       Клэр довольно грубо хлопнула дверью прямо перед носом Рэя, что я не смог удержаться и прыснул со смеху.       — Око за око, зуб за зуб, да, Рэй? — смеялся я. — Как же мне подфартило сейчас, — облегчённо вздохнул я.       — Не понимаю! — возмутился брат. — А чего она тогда звонила мне? Сказала, что мама хочет нас видеть! Ну пришли мы, и что получили? За дверь выгнали! — ворчал Рэй, плюхнувшись на скамейку.       — Женская логика, — я пожал плечами и шикнул из-за нахлынувшей боли. — Поехали домой, пока мне хуже не стало.       — Так ты ржёшь, как бодрый огурец, чего торопиться? — бесстрастно отвечал Рэй, скрестив руки перед грудью.       — Временный эффект, — сквозь зубы прошипел я, морщась от дикой пульсации в ногах и невыносимых коликов в желудке.