Время четырёх стихий

      — Так, нет, это ведь не то.       Сергей, слегка помяв листок с первым концептом зеленоволосого мужчины с серьгой в ухе, отбросил его в сторону. Да, это был Морт Окуло во плоти (бумажной), но совсем в другом обличии. В инопланетном ему, так сказать.       — И куда я только забросил этот поганый лист?!       Док начал шарить по пыльным шкафам и тумбам, на которых оставались тёмные следы от его пальцев, посмотрел под диваном и чихнул из-за зачесавшегося носа, заглянул на кухню и проверил гарнитур, открыл пару раз холодильник, в котором ни то, что листа, обычной упаковки с молоком не было. Мужчина в подступающем гневе сжал пару раз кулаки, заскрипел зубами от досады. Второй концепт словно сквозь землю провалился! Однако на балконе нетронутым оставался относительно новый книжный шкаф со стеклянными дверцами, в котором хранились книги-тайники, продающиеся в маленьком магазинчике в одном из торговых центров города, набитом интересными, миниатюрными и нет безделушками.       — И как я раньше не додумался?! — мужчина закатил глаза, хлопнув себя по лбу, и решительными шагами (которые были громкими, тяжёлыми ударами пяточных костей мужчины) направился в сторону приоткрытой балконной, рассохшейся деревянной двери.       Но он замер на месте. Когда док потянул за ручку, его взгляд приковался к углу дверного проёма, где довольно расположилась пустая паутина, местами порванная от её натягивания дверью. С балкона летела бабочка-крапивница и выбрала не тот маршрут. Она врезалась в паутину, затрепыхалась, но лишь сильнее запуталась в неё. Вылез жирный коричневый паук, прятавшийся до этого где-то в щели, и начал упаковывать бабочку в кокон. Она сдалась, и было лишь видно, как бесстрастно подрагивал её усик. Паук подцепил свою жертву и, чуть не падая с порванного места, пополз со своей добычей обратно в укромную щель. Сергей тряхнул головой, чуть покачнувшись, вернулся мыслями в реальный мир и, нагнувшись, чтобы не задеть паутину (он не боялся пауков, нет. Просто у него было дикое отвращение к ним и к их до тошноты липкой паутине), вышел на балкон, где было жарко и душно из-за нещадно палящего солнца.       Он выглянул в окно, вдохнув горячий влажный воздух, довольно пожмурился от солнечных лучей, хоть с него то и дело тёк пот, и повернулся к шкафу, покрывшемуся пылью и лёгкой, почти невесомой паутиной. Дверцы на удивление открылись без скрипа. Сергей вынул оттуда металлическую и холодную на ощупь книгу цвета охры, на которой сверху шершавыми буквами покрупнее было написано: «Сказки народов мира» — а снизу гладкими и поменьше: «Сборник лучших сказок народов мира для детей 3-7 лет».       — Что, почитаем сказки? — иронично произнёс он, открывая шкатулку. — Подумаешь, что мне скоро сорок шесть стукнет, — бесстрастно произнёс он, но как-то по-старчески добро улыбнулся: — надо же, уже сорок шесть лет...       Внутри оказались денежные сбережения (около пятисот-семисот рублей), которые док старался не трогать до окончания сценария и пока с этим успешно справлялся, какие-то булавки и канцелярские кнопки, несколько чёрных пуговиц и сложенный вчетверо белоснежный лист бумаги А4.       — Вот он мой родименький, — губы дока растянулись в довольной и облегчённой улыбке. — Та-а-ак, а теперь подправим программный код... — Сергей вернулся в зал с листком в руках, на котором был изображён Морт Окуло в своём истинном обличие: с бледно-синей кожей до талии и белыми костями после; с чёрными волнистыми волосами, поверх которых были серые массивные рога, служившие неким подобием короны; с впалыми пустыми глазницами; с неестественно-узким, но длинным носом; с маленьким ртом, уголки которого были зашиты; с увесистым золотым крестом на груди; в синем снаружи и чёрным внутри плаще и с небольшим посохом, на конце которого был серый череп с маленькими голубыми рожками вокруг теменной области, с заострёнными к низу скулами и синей отметиной на подбородке. Он чёрным, уже засыхающим маркером жирными буквами написал «МОРТ ОКУЛО» на втором концепте, а на первом — «КРИС КЭМПБЕЛЛ», и уставился в монитор компьютера, открыв программу для редактирования мелких деталей сценария, которые не касались сюжета (но это не было доказано опытным путём). — Надеюсь, что это не вызовет новых сбоев, — и неуверенно, помедлив секунду, дрожащими пальцами стал набирать новую команду.

~

      Я проснулся слишком рано. Дождь до сих пор не стих и успокаивающе, с некой долей уюта не сильно барабанил по железному подоконнику снаружи. В комнате стоял мрак. И без того серые обои превратились в совсем тёмные, а чёрные шкаф, компьютерный стол и тумба рядом с кроватью со стоящей на ней простой оранжевой лампой чуть ли не сливались с царящей здесь атмосферой. Я откинул одеяло в сторону и закинул обе руки за голову, смотрел в потолок и наслаждался холодом, который тут же стал окутывать меня. Пролежал я так минут двадцать, как вдруг телефон пиликнул пару раз, оповещая меня о полученном сообщении. Я отключил его от розетки, взял в руки и прочитал: «Сегодня начинай. Морт скоро появится».       — Засёк, значит, — прохрипел я шёпотом и откашлялся. — Знать бы, кто и где находится ещё.       Не успел я произнести этого вслух, как телефон завибрировал в руке, и в переписке с доком добавилось: «Начни с Тима. Он недалеко от тебя, на Кипарисной аллее 295W, вроде 4 или 6 этаж, квартиру не знаю. Джея ты найдёшь на берегу Рейн-Сити (прости, не удержался, ну, дождь и всё такое), а Джим в пригородном посёлке. Удивительно, но у него даже нет названия».       — Тим? Что-то знакомое... — пробубнил я, набирая эти слова, но док опередил меня, и я стёр написанное.       «С Тимом ты виделся в детстве. Короче, ищи мелкого вспыльчивого парня в красной толстовке и не ошибёшься. Если он, конечно, не переоделся».       — Вот значит, как? Что же, интересно, — я приподнялся, свесил ноги с кровати и посмотрел в окно. — Придётся летать в дождевике... — в задумчивости буркнул я, вспомнив «весёлую и очень быструю» поездку на автобусе, и направился в ванную.

~

      Я доел овсянку с мёдом и бананом, поставил грязную тарелку в раковину и налил зелёный чай, который слегка пролил себе на ногу. Вода была горячей, но не настолько, чтобы оставить ожог.       — Значит, улетаешь? — тихо спросил отец, стоя возле окна.       — Да.       — Понятно. А скоро вернёшься? — он чуть обернулся, бросив на меня мимолётный взгляд, и снова посмотрел в окно.       Хоть он этого и не говорил, я понял, что ему здесь одиноко. Ни жены, ни сына, ни единой души, с кем можно поболтать. Только телевизор с его одинаковыми мелодрамами, старенькие, потёртые книги в спальне и газеты, которые единственные всегда были новенькими и пахли типографией. Ну, может, разнообразия добавляли походы в магазины и парикмахерскую, бары и пабы, библиотеку и прочие места общественного пользования. «Останься здесь, не бросай меня», — мысленно прокрутил я его реплику. Это причиняло дискомфорт. Казалось бы, я нахожусь в выдуманном мире, который сплошь состоит из двоичного кода или ещё чего-нибудь, и всё вокруг — выдумка, ложь, обман. Но отец выглядел настолько реальным, настолько одиноким и грустным, что сердце ныло... «Надо остаться», — вертелось в моей голове и давило на совесть. Но вместо этого я отвечал:       — Вавжмовжно. Мовжэт, задежусь на недельку или больше, — во рту была овсяная печенька, которую я смягчил чаем, из-за чего начало было не особо понятным.       — Что?       — Говорю, что, может, скоро вернусь, может, и нет. Ориентировочно неделя.       — Вот оно что. Ну, ладно. Не заболей, а то в газете пишут, что до четверга дожди обещают, — грустно произнёс он, взяв в руки газету.       — Тю-ю, осталось-то три дня. Уж за этот период со мной точно ничего не случится! — улыбнулся я, допивая остатки чая.       Ага, ничего. Кроме, что, тренировки в горах, лишения остатков нервов, распутывания всей происходящей ситуации и сражения с этим неизвестным Мортом Окулом. Да, никаких интересных событий не намечается. Совсем.       — Будешь ходить пешком — да, но я-то знаю, какую скорость ты можешь развить по воздуху! — процедил сквозь зубы папа, возмущённо посматривая на меня из-за газеты.       Область возле Кристалла зазудела, комната наполнилась лёгким голубоватым свечением, а вылезшие из-за уха пряди слегка поднимались вверх.       — Да брось, всё нормально будет, — спокойно ответил я, однако Кристалл явно давал понять, что я сейчас вру.       — Ну-ну. Эх, ладно, иди уже. Заглядывай потом на чаёк, что ли, — он устало улыбнулся, перелистывая страницу.       — Хорошо.       Я вышел из кухни в коридор, надел подсохшие кеды, накинул сверху дождевик, надвинул на глаза свои летательные очки, а на лицо — беговую маску, открыл дверь, попрощавшись с папой, засунул наушники от плеера в уши, включил рандомный порядок и взмыл в воздух, почувствовав то самое блаженное чувство полёта, которое я не ощущал относительно долгое время. Первой заиграла песня КиШ «Смельчак и ветер», и я даже оценил чувство юмора гаджета.       Я ведь не из робких,       Всё мне по плечу.       Сильный я и ловкий,       Ветра проучу...       Последовала интригующая и довольно бодрая барабанная дробь, длившаяся секунд пять, но под которую я успел немного потанцевать в воздухе, надеясь, что никто этого не видел. Ощущение полёта захватило меня полностью. Я не летал всего один день, а уже настолько соскучился по стихии, которая стала мне родной. Внутри зародилось чувство экстаза, и я с наслаждением улыбнулся, чего, конечно, не было видно под маской. Встречный ветер игрался с волосами, а весьма просторные шаровары хлопали под его порывами.       Жаль, что всё это продлилось не так долго. Я долетел до океана, наметив примерное местоположение Джея, прошёлся взглядом по некоторым пригородам и, заметив в одном из них огромную дыру в асфальте, вернулся обратно в город. Все были найдены. Ну, почти. Минут через пять я приземлился на крыше дома 295W по Кипарисной аллее и чувствовал себя, как никогда прежде, живым.       — Придумал же тоже. Нет, чтобы назвать, скажем, улица Ленина 29? — с сарказмом усмехнулся я, стоя под накрапывающим дождём и наслаждаясь влажным холодом, который чем-то напомнил мне Санкт-Петербург.

~

      Я еле разлепил глаза, почувствовав, что, вроде как, не выспался. Хотя спал я довольно долго, если верить часам на стене. Всё тело ломило, была слабость, но я не горел. Градусник под мышкой запищал. Понятно. Значит, Реймонд всё это время следил за мной и даже осмелился проверить мою температуру.       — А-а-аргх-х, — я посмотрел на пол, где на надувном матрасе лежал Рэй, который нехотя приподнялся на руках и сонно потянулся ко мне.       — Эй, если не хочешь оставить меня без глаз, то лучше убери свои руки, — я отодвинулся, когда его пальцы чуть не врезались в мой глаз.       — А? Что? — брат убрал руку и, разлепив наконец веки, посмотрел на меня сквозь дымку сна. — О, проснулся. Как самочувствие?       — Да вроде неплохо. Жара нет, — я вытащил градусник из-под мышки, который показывал 37,3 по Цельсию, и протянул его брату. — Но есть слабость, и голос прорезался, как слышишь, — довольно бодро ответил я, посмотрев в окно. — А на улице всё так же идёт дождь...       Реймонд пробормотал что-то нечленоразборчивое, уткнувшись носом в матрас и слегка засопев.       — Чего? — я сузил глаза в непонимании и нахмурился.       Он положил голову на руку и с закрытыми глазами сказал громче:       — Есть хочешь?       — А-а-а. Ну, это можно, — я прислушался к ощущениям в животе. Он был пуст. Пуст и голоден. Видать всё переварилось. Ха-ха, ну да, конечно. Оно же должно перевариваться. Стоп. Оно же не переварилось. Еда же просто вышла наружу прошлым вечером.       — Тогда иди сваргань что-нибудь, раз тебе лучше. А я пока посплю, лады?.. — Рэй вновь уткнулся в матрас и затих.       — С какого хрена я ещё должен варить? На правах больного требую бесплатного обеспечения едой! — возмутился я, принимая сидячую позу.       — Послушай, заткнись, уйди на кухню и сделай себе поесть. Я не спал всю ночь из-за тебя! Всю ночь тебя караулил, слушал твои бредни в жару, менял тебе полотенце, давал жаропонижающие и прочие чёртовы мелкие таблетки, сувал градусник тебе под руку, отбиваясь от твоей защитной реакции, и знаешь, что?!       — Что?       — Я нихрена не устал, да! — со злым сарказмом выплюнул Реймонд, а его глаз нервно дёрнулся. — Так что прояви хоть немного уважения и свали из комнаты! Мне плевать, больной ты или нет, я хочу спать и точка.       — Ладно-ладно, ухожу! Чё ты разорался-то так? — я встал с дивана и вышел из зала, закрыв за собой дверь. Да, что-то брат явно не в духе сегодня.       — Хоть на этом спасибо, — буркнул Рэй за дверью.

~

      Собравшись с духом, я растворился в воздухе, ощутив весь его «аромат» из частичек различных металлов, азота, водорода и прочего, и прошёлся сперва по четвёртому этажу, прошарив каждую квартиру и даже шахту лифта, пропустил пятый, заглянув туда лишь мельком, и перешёл к шестому. Но это не заняло много времени — первая попавшаяся квартира, которая была под номером 61, и наша «пропажа» найдена.       Это была небольшая квартирка, всего две комнаты, кухня и совместные ванная и туалет. Г-образный коридор, в котором был зеркальный шкаф-ниша, стены, покрашенные в цвет чёрного моря по одной стороне и в белый — по другой, которую украшали разные картины в тёмных рамках. В зале, сразу за углом после коридора, был небольшой участок деревянной панели, на котором висела картина с надписью: «Do more or what makes you happy»*, кирпичная белая стена, небольшой кожаный диван, на котором валялось множество одеял, а рядом на матрасе спал неизвестный мне парень, на вид лет двадцать-двадцать три, плазма напротив дивана на стене и скромный гарнитур под ней. Кухня была меньших размеров, нежели зал, но тоже уютная. Барная стойка заменяла стол, несколько оранжевых стульев, духовой шкаф, раковина и, в общем, всё по стандарту. Да, док постарался на славу. И как ему было не лень прописывать весь этот мир так детально?       — О, а вот и моя цель, — сказал я вслух, забыв о том, что сейчас нахожусь в помещении и Тим может меня услышать.       Он обернулся, забирая сковородку с яичницей с плиты.       — Рэй? — спросил он, оглядываясь и смотря в коридор.       Я усмехнулся, материализуясь у него за спиной.       — Ты почти угадал, — вкрадчиво произнёс я, улыбнувшись. — Разве что меня зовут Грейсон. Но лучше зови меня Макс. Бесит это выдуманное имя а то.       Но я мысленно ударил себя по лбу, когда он от неожиданности выпустил сковородку из рук и уронил её себе на пальцы. Послышалась брань. Долгая. Видимо, накопилось у бедолаги за все эти дни...       — Прости, мне стоило войти, как нормальный человек, — я пожал плечами и извиняюще улыбнулся. — Давно не виделись, Тим. Ты подрос...       — Так, тихо, тс-с-с! — он замахал одной рукой, другой поднимая сковородку с уцелевшей яичницей. — Даже не заикайся про мой рост ты, дылда.       Я озадаченно на него вылупился, а потом засмеялся. Он действительно был маловат, по сравнению со мной. Но не настолько, чтобы быть возмущённым. Я был выше него всего-то на полголовы. Не стоило бы из этого делать такую драму.       — Ладно, договорились. Ничего не хочешь спросить?       — Да, хочу, — отчеканил он, видимо, ещё не отойдя от испуга. — Кто ты, как пробрался сюда, откуда ты меня знаешь, и кто тебя подослал?       — Кхм, — замялся я, вспоминая все вопросы. — Во-первых, я уже представился. Меня зовут Грейсон Сноу, владею воздухом и всё благодаря вот этой штукенции у меня во лбу, — я постучал по Кристаллу, мимолётно вспомнив про утреннюю выходку дома. — Знаю тебя с детства, а про дока, думаю, тебе даже не стоит и говорить.       — О, — бесстрастно произнёс он. — И почему я не удивлён?       — Да, может, потому, что твой отец заправляет всем этим миром? — вырвалось у меня, хотя я так сдерживал себя до этого, чтобы не ляпнуть лишнего.       — Чего-о?! — в нём закипала ярость, в глазах заплясали недовольные огоньки.       — А, да так. Ничего особенного, — попытался отвертеться я, понимая, что пока не время всё рассказывать.       — Ну, уж нет, говори сейчас! Выкладывай всё, дылда, — прохрипел он сквозь зубы, притягивая меня за ворот чёрной кофты.       Но я отодвинул его от себя с помощью воздуха и взлетел, на всякий, чуть повыше, приняв позу «Лотоса».       — Ну-ну, не стоит так горячиться, — я глубоко вдохнул, пытаясь унять подступающий гнев. — Плесни на лицо холодной водички, а то ты раскраснелся что-то, — спокойно сказал я, поворачивая кран.       — Скажу тебе заранее: я никуда с тобой не пойду, — не очень охотно отвечал он, подозрительно разглядывая меня, но всё же намочил лицо и постарался незаметно вздохнуть. — Передай моему отцу, кхм, доку, что я больше не желаю видеться с ним, — он взял вилку с ножом и принялся за подгоревшую яичницу, раздражённо запихивая в себя каждый кусок.       — Думаешь, я сам в восторге, что работаю с ним?! — вспылил я, приземляясь на соседний стул. — Я его не просил вдалбливать этот Кристалл мне в лоб, не просил приносить мне агоний ночью и кровавых подушек утром, не просил разделять меня с семьёй, да вообще ничего этого не просил! — я сложил руки на столе и придвинулся чуть ближе, заговорив тише: — Однако моя жизнь зависит от него. К сожалению, тебе этого сейчас не понять, — я прикрыл глаза и отодвинулся обратно. — Он же тебе ничего не рассказывал, да? — я приоткрыл один глаз и с любопытством посмотрел на него.       — Итого: четыре жертвы, — в задумчивости пробормотал Тим. — Слушай, чувак, отвали, а? Ты меня не видел, я тебя не видел. Мол, не нашёл и всё. А его жучок, думаю, я давно выблю... выбле... тьфу, короче, он давно уже вышел из меня, — он с трудом проглотил последний кусок и посмотрел на меня уставшим и бесстрастным взглядом, а его покрасневшая кожа очень доходчиво меня предупредила.       — Жучок?! Боже мой, вот ты наивный-то! — я прыснул со смеху, постучав ладонью по столу. — Ты реально думаешь, что ему нужен какой-то там жучок, чтобы знать, где ты?! Да он всё прекрасно знает и без него! Он же чуть ли не Всевидящий, чёрт его подери! — в лёгком безумии говорил я, но смолк, когда увидел пустой и безразличный взгляд со стороны Тима. — Знаешь, пошёл ты. Не собираюсь я тут распинаться перед тобой, — я встал со стула, поправляя съехавшие шаровары. — Удивительно то, что мы ещё и дружим в том мире, — да уж, разочаровал меня этот нашумевший Тим. Мне почему-то казалось, что он будет другим. Более сговорчивым и не таким упрямым.       — Да я тебя вообще не знаю, парень! — Тим бросил сковородку в раковину, и звонкий режущий звук удара металла о металл наполнил помещение. Кажется, его совсем не заботило то, что сейчас в квартире находился спящий. — Ты тут заявляешься, — он подошёл ко мне, ткнув пальцем в грудь, я сделал шаг назад, — начинаешь активно и надоедливо рассказывать про моего странного отца, — ещё тычок, и снова шаг назад, — говоришь идти за тобой, — всё повторяется, — несёшь какие-то бредни про иной мир! — Тим остановился, всплеснув руками. — Что за иной мир?! Не поделишься секретиком, подруженька? — с едким сарказмом вопросил он, а его волосы превратились в подобие разгорающихся углей.       — Прости, но у меня нет желания отвечать людям, которые пребывают в не совсем трезвом рассудке, — как можно холоднее ответил я, поворачиваясь к нему спиной.       Но затылком я ощутил жар, и мурашки побежали по телу, заставив меня передёрнуться. Я облизал губы и сглотнул. Ну, началось.       — Стоять, — Тим попытался схватить меня за плечо и развернуть к себе, но я сделал сальто назад и, зависнув на доли секунды в воздухе, толкнул его в спину. Он по инерции побежал вперёд и, едва не задев косяк, неуклюже упал на пол. Я замер, созерцая его. Его кожа приобрела яркий красный оттенок, граничащий с бордовым, волосы превратились в языки пламени, зелёные глаза налились бешенством. Если так и дальше пойдёт, то произойдёт новый пожар. — Убегаешь, да? — тяжело и возбуждённо дыша, он повернулся ко мне в три четверти и злобно зыркнул.       — Нет, — холодно ответил я, вытягивая руки вперёд. — Просто пытаюсь уберечь ни в чём не повинную квартиру и её жителя от пожара, — я постарался сбавить концентрацию кислорода вокруг Тима, что давалось мне с трудом — прежде я никогда не проделывал ничего подобного. — Меня тут... вызывают помочь вам... — говорил я, морщась от напряжения, — и как проходит встреча?! — он рвался наружу, но я старался сдерживать его, усиляя отток кислорода. Кристалл ярко засиял, проливая свой свет на всю кухню и часть коридора. — Сперва один в драку лезет, — его волосы понемногу затухали, возвращаясь к состоянию угольков, — а потом и другой! Тёплое воссоединение друзей, да?! — Тим в бессилии осел на полу, потухнув полностью, и я плюхнулся на стул, чувствуя, как подрагивают мышцы рук. — У-Ух, вот это тренировочка, а, — устало вздохнул я, откидываясь на спинку.       Всё закончилось. А парень в зале так и не проснулся. Повезло, что не сработала и пожарная сигнализация...