Время четырёх стихий

      Первым делом я открыл ноутбук, купленный на сбережения своих родителей, о которых никто из «шишек» так и не прознал (мне повезло — родители были скрытными личностями и никому не доверяли, даже своим проверенным агентам, поэтому большую часть денег они хранили дома, а остальное держали на счету в банке, чтобы не вызывать подозрений), включил музыку, установив рандомный порядок.       No you don’t have to wear       your best fake smile, don’t have to stand there       and burn inside oh oh oh, if you don’t like it*...       Свет от компьютера давал достаточно видимости во мраке, что при перегоревшей лампочке было как нельзя кстати. Хаотик упёрся в мою ногу, стал бодаться и громко, но не часто мяукать. Иногда я подумывал о том, что это имя ему не очень-то подходит. Да, котяра он больно шебутной, игривый и вечно голодный. Но «Хаотик» всё равно звучит очень... не знаю, странно. Я отвлёкся от своих размышлений:       — Потерпи, сейчас накормлю тебя, — я довольно грубо отпихнул кота в сторону. Он остановился, посмотрел на меня, блеснув своими глазами во тьме, и ушёл, нервно дёрнув хвостом. — Ладно, ладно, прости! — извинился я, подходя к холодильнику и открывая, его холод ударил по ногам. — На! Кс-кс-кс! — я взял кошачью еду в консерве, в которой торчала железная ложка, и наложил Хаотику его ужин. Он набросился на него, рыча через раз и как-то жадно посматривая на меня. — Что, рыбаки рыбкой не угостили? — усмехнулся я, на что получил его голодный и недовольный рык.       На улице шёл дождь, но я прекрасно слышал музыку с ноутбука, хотя звук барабанной дроби просачивался внутрь: всё помещение изнутри было покрыто ЗИПС**-панелями, которые было весьма затруднительно устанавливать. Но я благодарно улыбнулся самому себе, что тогда не поленился повозиться с ними. Песня сменилась, и теперь для меня в который раз пели «Panic! At the disco — Crazy=Genius». Я начал тихо подпевать, вытаскивая из морозильника замороженную пиццу и ставя её в сковородке на электроплитку.       Но от приготовления ужина меня отвлёк внезапный скрип двери и усилившийся децибел ударов дождя о землю. Я обернулся, предварительно схватив нож в руку, и моё лицо исказило искреннее недовольство. Кто посмел вторгнуться на мою территорию?! Итак настроения не было после последнего визита, так тут ещё какой-то зевака заглянул.       Но на пороге стоял всё тот же Тревиани. Надоедливый. Лицемерный. Гнилой изнутри. Всё тот же Тревиани, да...       — Спасибо за дождь, Адамс, — возмущённо проговорил он, вздрогнув, наверное, от озноба. — Лови, — он что-то мне кинул, но я стоял так далеко, что не поймал бы, если бы не удлинил руку с помощью воды. — Я не успел дойти до остановки...       — И поэтому ты зашёл в хозяйственный магаз и купил мне лампочку? — я вернул руку в нормальное состояние и взглянул на упаковочную коробку. — Да и ещё с холодным светом? Это ж как я люблю! — воскликнул я, недоверчиво покосившись на Дерека. — С чего бы такая любезность ко мне?       — ... ливень пошёл сильнее, пришлось укрыться в первом попавшемся магазинчике, — договорил он, проигнорировав меня.       — Повторяю для особо одарённых, — зло процедил я, крепче сжимая ручку сковородки и лопатку в руках, которую взял вместо ножа, — С. Чего. Такая. Любезность. Ко. Мне? — с паузами отчеканил я и, бесстрастно посмотрев на Тревиани, который уже по-хозяйски уселся на единственный стул, поджал губы от кипящей внутри агрессии.       — Какая ещё любезность? — надменно удивился Дерек, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. — Я просто вспомнил, что кое-что обещал... — он замялся, потупив взгляд, — Чейзу, — он пожал плечами, вернув былые уверенность и наглость в глазах.       — Обещал... что?! — я приоткрыл рот и чуть не выронил лопатку из руки от неожиданности.       — Выполнял просьбу твоего Альтера, — Дерек ничуть не поддался эмоциям, лишь всплеснув руками. — Перед тем, как вырубить меня, он сказал: «Если ты вдруг очнёшься, то купи лампочку для этого хлюпика. Иначе мне трудно будет искать нож. Ножом так приятно резать горла. Особенно горла таких надоедливых засранцев, как ты».       — Что, так и сказал? — пицца на сковородке стала пригорать, судя по запаху, и я её перевернул, не забывая поглядывать на Тревиани. — Оказывается Чейз полон сюрпризов, — усмехнулся я, нервно сжав лопатку в руке.       — Да, именно так. Может, тебе чем помочь надо?       Стоп. Это точно Дерек? Я обернулся, скрестив руки на груди и приподняв одну бровь, чувствуя себя при этом домохозяйкой в женской плоти. Нет. Теле. Да, теле. «Плоть» звучит как-то по-каннибальски. Ситуация была похожа на типичную семейную ссору, когда жена обижалась на мужа, а тот в свою очередь пытался как-то загладить вину. Тьфу-тьфу, не дай Бог. Меня передёрнуло от этого сравнения.       — Что с тобой случилось, о великая журналистская заноза? — как можно театральнее спросил я. — Где та надоедливость? Где постоянный пафос? Где твоя приевшаяся надменность? Тебе Чейз что, мозги с этими составляющими вышиб? — усмехнулся я.       — Всё это остаётся в моей повседневной жизни, — он коротко улыбнулся. — Думаешь, я вечно такой приставучий? Нет, ни в коем случае. Просто твоя история настолько зацепила меня, настолько заинтриговала, что, видя тебя, я забывался, мною овладевала некая жажда. Мне хотелось как можно скорее раскопать все факты о том инциденте... Думаю, все эти факторы как-то и повлияли на меня, — тихо говорил он. — Слушай, ты не можешь съездить со мной в твой дом? — неожиданно спросил он меня, когда я поставил дымящуюся пиццу на стол и стал закручивать новую лампу вместо перегоревшей.       Старая лампочка вывалилась у меня из рук и разбилась. Я застыл, стоя на стуле, который бесцеремонно отобрал у Тревиани, и смотрел в одну точку.       — Ну здрасте вам, — смачно потягиваясь, начал он, — любимые родственнички, — ехидно ухмылялось порождение сумасшествия. — Что вы так вылупились-то? Сын я ваш, сын! — он наклонился за столовым ножом и облизнул его кончик.       Альтер одним движением схватил скатерть и стянул её на пол, послышался звон бьющейся посуды. Роуз истошно завопила, пытаясь забраться повыше на своём стуле, но упала назад вместе с ним, издав хрустальный лязг, когда альтер-Джей не спеша направился прямиком к ней. Мама плотнее прижалась к папе, но тот лишь беспомощно бегал глазами по комнате, превратившись в ледышку, а Эмили в страхе застыла на месте, уронив поднос с едой, удар которого был похож на звон гонга: «Пути назад нет. Вы в тупике».       — Джей, сыночек, любимый, давай мы забудем всё это и в тишине и покое поужинаем, ладно? — вмешалась мама, дрожащим голосом пытаясь пробудить истинного меня.       Альтер-эго резко повернул голову в сторону родителей и вперил в глаза матери безумный взгляд, полный ненависти и жажды крови, слегка оскалив зубы, которые на секунду показались острыми, как у пираньи. От неожиданности, нет, от ледяного страха, нахлынувшего на всех разом, словно цунами на город, она икнула. Этот подонок лишь сильнее оголил белоснежные зубы, крепче обхватив рукоять ножа. Он питался страхом, отчаянием, что исходило от них.       — В тишине?! Вы что, с ума все тут посходили?! Решили, что если проснулся я, то можно задобрить меня, обмануть, обвести вокруг пальца?! Так вы думаете, да?! — в ярости прокричал Альтер, метнув столовый нож маме в глаз, попав точно в зрачок. Женщина издала истошный крик, мужчина рядом с ней застыл в немой панике. — Так вот знайте же, что со мной шутки плохи, — он в странном безумии захлестнулся злобным смехом, медленно, будто наслаждаясь происходящим, шагая навстречу к родителям. — Не стоило вам доводить своего любимого, обожаемого сыночка, — высоким голосом, режущим слух, с ядовитым сарказмом сказал он, всё крепче сжимая в руке столовый нож, — до такого, — и он показал на ту безумную улыбку маньяка, что застыла на его лице.       Я мотнул головой, отметая нахлынувшие болезненные воспоминания, впивающиеся в сердце словно осиновые колья.       — Нет, — холодно ответил я, слезая со стула. — Убирайся, — моя грудная клетка раздражённо поднималась в такт дыханию, я тяжёлым взглядом смотрел на Дерека.       — Я понимаю, что это уже не моё дело и никакая статья в газете мне и не светит, но мне хочется увидеть всё своими глазами. Понима...       — Я. Сказал. Нет! — я прервал его, повышая голос. — Там остались трупы. Никто не позаботился о том, чтобы похоронить их, — я сглотнул, ощущая наступление кома в горле. — Понимает он, ха! Твой интерес не стоит того зрелища, что поджидает там незваного гостя, — я небрежно порезал пиццу на куски и бросил нож на металлический стол, подмечая, что даже не знаю, как выглядит сейчас мой, когда-то родной, дом. — Ранее, ты сказал, что не назойлив. Но знаешь, что? Ты как сраная муха со своими помоишными лапками! Суёшься во всё говянное, лишь бы другие помучались от твоих расследований.       — А что же ты их не похоронил?.. — Дерек посмотрел в мои глаза, и по сочувствию, что отразилось на его лице, я понял, что они стали стеклянными. Я судорожно сглотнул и вдохнул воздух.       — Не хочу об этом говорить, — я встал и подошёл к двери. — Я уже предупредил один раз, но повторю: не смей называть меня Адамсом, сволочь, — прошипел я сквозь зубы, задыхаясь от отвращения к этому человеку, и превратил руку в то самое водяное лезвие, что недавно вонзил в меня Чейз. — Проваливай, — я открыл скрипучую дверь, впустив в помещение влажный холодный воздух, и красноречивым взглядом указал на воду, которая агрессивно булькала. — Иначе он тебя выпроводит. Возможно, уже мёртвым и поломанным, как сучки деревьев. Если от тебя вообще хоть что-то останется... — хрипло усмехнулся я, чувствуя, как надвигаются его тяжёлые шаги. — Вали! — я протянул вторую руку к Дереку, грубо схватил его за шкирку и поволок к двери, ведь самостоятельно он, видимо, не желал двигаться.       — Что же, теперь я не могу тебе обещать, что ничего не сообщу прессе, — как-то зловеще улыбнулся он, стоя под дождём и оттряхивая свою одежду.       — Да говори хоть что, мне плевать! — вскрикнул я, толкая его подальше от дома. — Если надоело жить, то хоть всё им рассказывай, грязная сволочь! — я резко закрыл дверь и запер её изнутри на щеколду, чтобы не заходили тут всякие.       — Что, мозгов на другие оскорбления не хватило, да? — язвительно усмехнулся он за дверью.       Сердце бешено колотилось в груди, всё тело дрожало от возбуждения и злости. Проклятый Тревиани. И стоило ему вообще здесь появляться?! Воспоминания вновь крапивой укололи меня.       — О да... — прошептал он охрипшим от безумия и нетерпения голосом, который совсем не походил на тот беззаботный мальчишеский лёгкий визг.       — Джей! Быстро сел на своё место! — отец грозно ударил кулаком по столу, отчего посуда невольно зазвенела.       — Серьёзно? — раскатисто рассмеялся он, сильно откинувшись назад. — Ты правда думал, что этот жест тебе хоть как-то поможет?! Наивный папаша, — прикусив губу до крови, Альтер наклонил голову в бок, широко улыбнувшись. — Поздновато ты спохватился.       Демон в моём теле метнул в отца ещё один нож, достав его из-за пазухи, и попал прямо в сердце. Моя чёртова меткость сыграла ему на руку, чем он, не задумываясь ни на секунду, воспользовался. Папа с глухим шумом упал на пол. Алое пятно на ковре становилось всё больше. Эмили стояла в углу, как вкопанная, не смея шевелиться, а все краски кожи Роуз превратились в болезненную бледность.       — Любимая сестра, — сладко протянул Альтер, но прозвучало это до чёртиков жутко. — Твоя очередь, — он побежал по столу, по пути доставая ножи.       — Уйди прочь из моей головы!!! — закричал я, обхватив голову руками и давя ладонями на виски. — Прочь! Прочь!!!       — Бедный, бедный Джей, — сладко процокал Альтер, идя на моих ногах к столу и садясь на стул. — Тебе, наверное, больно видеть всё это? — он взял кусок уже чуть остывшей пиццы и начал кушать его. — Лужи крови, изуродованные лица, мёртвые и бездыханные тела, которые так и остались лежать там... Никто даже не позаботился об их погребении, — Чейз с привычной хрипотцой в голосе усмехнулся, но смех этот прозвучал зловеще. — Даже их сын, — он улыбнулся своей фирменной улыбкой, раскатисто рассмеявшись.       — Оставь меня в покое! — я не кричал, но мой голос надламывался от наступающих слёз. — Это слишком болезненно...       — Ха! — он откинулся на спинку стула и стал качаться на нём, поедая пиццу. — Если ты ещё не понял, работа у меня такая, делать людям больно, — мой рот расплылся в его безумной улыбке, которая оголяла слегка пожелтевшие клыки. — Пойду-ка я прогуляюсь, — Чейз внезапно направился к двери, вырубив часть моего сознания без предупреждения. Что он задумал?!

~

      Кое-как оттарабанив Тима в лабораторию к доку, где надеялся, что он придёт в норму, я отправился к Джею. В наушниках до сих пор не смолкали песни, и заиграла бодрая «World of Fantasy» группы «Helloween». Она придала мне боевой настрой, хотя и вновь подтолкнула к тому, что окружающий меня мир — всего лишь больная фантазия одного человека. Дождь усилился, прогремел затяжной гром, где-то вдали молния разрезала небосвод.       — Чёрт, — раздражённо прошипел я, снижаясь.       Повезло, что я хоть долетел до береговой линии. Только я опустился на землю, как принялся бежать, дабы поскорее оказаться внутри тёплого и сухого помещения. Конечно, если оно таковым было. Сердце уже явно отвыкло от такой кардио-нагрузки, лёгкие жгло, хотя пробежал я всего-то ничего: около пятисот метров. Надо бы возвращаться в физическую форму. Завтра же начну бегать. Надеюсь, что завтра не понедельник, иначе ничего не получится...       Передо мной вырос железный портовый склад, который был немного меньше, чем остальные вдоль берега. Одна половина металлических ворот-дверей была приоткрыта, и в щели между ними сидел упитанный чёрно-белый кот, посмотревший на меня грустными глазами. Но они меня нисколечки не задели — я не люблю котов. Я бесцеремонно зашёл внутрь, отпугнув животное.       — Джей? — крикнул я, увидев включённый свет над столом и оставленную сковородку с прокисшей пиццей. Никакого шевеления. — Джей? — позвал я ещё раз, но никто так и не ответил.       На полу лежала небольшая бумажка. Я поднял её, хотя и не хотел этого делать.       «... ьтавищарзв оцсям онжун ,етимрокдоп атоК .ьтялуг ясливарптО»       — Чё за хрень? — записка была написана зеркальным, угловатым почерком. Чем-то напоминает... — Аграфия***? Да ну, не может такого быть.       Я видел Джея и общался с ним. Это просто невозможно, чтобы у него была аграфия. Значит, записку писал не он?.. Телефон в кармане неожиданно пиликнул, я открыл «Сообщения» и заглянул в переписку с доком. «Я знаю, где Морт. Лети на северо-запад к старому дому на окраине города. Ты его точно узнаешь. В нём когда-то было совершенно двойное убийство».

~

      Я открыл глаза и, хрипя, поднялся, сгорбившись и пытаясь окончательно прийти в себя. Голова слегка гудела.       — Эй, тварь, — сказал я, потирая почему-то ушибленный затылок, — куда ты меня притащил?.. — вокруг витал трупный запах, желудок из-за него затянулся в тугой узел.       — А я думал, что ты не почувствуешь моё присутствие, — он коварно улыбнулся, но я подавил эту улыбку маньяка. — Ты присмотрись. Тебе понравится это место, — он вкрадчиво засмеялся и замолчал, наблюдая за моей реакцией из глубин разума.       — Твою ж мать... — прошептал я, морщась от увиденного. Сердце ёкнуло в груди и стало покрываться коркой льда.       Я сидел на том самом овальном столе, на котором так и осталась лежать побитая посуда, соскользнувшая со скатерти, один из четырёх стульев был опрокинут — это определённо был стул Роуз. Во главе стола, позади мебели, лежали две бездыханные фигуры, над которыми кружились мухи и осы. Их когда-то живые лица за десять лет превратились в голые черепушки, на которых свисали остатки кожи, глазные яблоки были съедены насекомыми, нож, который Альтер кинул маме в зрачок, наверное, провалился вглубь — его не было видно. Одежда выцвела и сейчас выглядела совершенно несоразмерной им. Когда-то белый ковёр покрылся грязью, в его ворсе запуталась пожелтевшая и жухлая листва, пятно, отдалённо напоминающее бурый цвет, въелось в него насмерть. Я ожидал увидеть побитые окна, разграбленные гарнитур и люстру, может, похищенную посуду... Но всё было целым и невредимым. Всё будто застыло во времени. Вот только трупы на полу напоминали о движении жизни.       — Вижу, твоим поджилкам понравилось это зрелище, — Альтер широко и довольно улыбнулся.       — За...       — Да просто так, — прервал он меня, вставая на ноги и вдыхая трупный запах полной грудью. — А-ах, какое блаженство, — но он резко нагнулся вперёд и содержимое желудка вышло наружу. — Как жаль, что ты не разделяешь этот восторг вместе со мной, — он хрипло рассмеялся.       — Убийцы никогда не возвращаются на место своего преступления. Зачем ты вернулся?!       — У меня тут назначена встреча, — его безумная улыбка не сползала с моего лица. — Чувствуешь чужое присутствие? — он вновь вдохнул полной грудью и повернул голову на три четверти, посмотрев на кого-то боковым зрением. — Он здесь.       Я не успел ничего понять, не успел уловить смысл сказанного Чейзом — кто-то или что-то поднял меня в воздух и развернул. Я ужаснулся, но и восхитился: это был кто-то необычный.       — Cogitavi ut invenerint vos inparatos erubescamus****, — проговорил парящий в воздухе скелет, с синей кожей на верхней части туловища. Он держал перед собой посох с черепом на конце и, кажется смотрел на меня. Я не мог судить точно — у него не было глаз. — Значит, тот белый человек продолжил свои эксперименты, — это существо в чёрно-синем плаще заговорило на нашем языке голосом, чем-то напоминающим голос автоответчика (и отдалённо голос дока), и удовлетворённо хмыкнуло. — Что же, вышло неплохо. Ну-ка, покажи, что ты можешь, — оно отбросило меня назад так сильно, что я ударился о несущую балку, услышав яркий хруст позвоночных костей.       — А-а-аргх!.. — протянул я, упав на пол словно тряпичная кукла. — Не... поможешь?.. — прохрипел я, обращаясь к Альтеру. — Только не вырубай меня.       — О, так теперь ты просишь моей помощи, — Чейз язвительно улыбнулся. — Глюк программы к твоим услугам, хлюпик, — он закрыл глаза, я почувствовал шевеление в позвоночнике. Из рук выросло два лезвия, Альтер встал на ноги. — Людьми кидаться могу только я, — угрожающе выкрикнул он, направившись на летающего скелета.       — Не сомневаюсь, — скелет вытянул посох вперёд, как я впечатался в мраморный пол.       — Я имел в виду не драку, психованный ублюдок, — еле выговорил я, ибо Чейз забрал всю власть над телом себе. — Надо сваливать.       — Заткни рот и не рыпайся. Всё будет чики-пуки! Этот грёбанный скелет будет подан по высшему классу, — он превратился в пар (форму которого я так и не смог принять тогда в лаборатории) и переместился за спину незваного гостья. А потом резко материализовал ноги, сделав из них те же лезвия, что и на руках, и ударил скелет по спине, разрезав его пополам. По крайней мере, мы так думали. Его половинки превратились в песок и просто исчезли.       — Забыл представиться, любезный ты наш*****, — проговорил инопланетянин (ибо никем другим этот скелет и не мог быть) за моей спиной. — Я Морт Окуло — коллекционер планет, спутников и звёзд.       — А мне плевать, кто ты такой, — грубо ответил Чейз, поворачиваясь в воздухе, превращаясь потихоньку в воду. Но не успел он как следует замахнуться и врезать этому ухмыляющемуся скелету по лицу (если можно так выразиться), как мы оказались в другом месте.       — Дошла, значит, смс-ка, — ухмыльнулся напоследок этот так называемый Морт. — И любят же эти парни незаконченные бои.