На пути к бессмертным мукам.

(несколько дней спустя) Глупо было со стороны нескольких знатных вельмож натравливать османов на семью князя. Конечно, я понимаю, что таким образом они хотели заставить господаря принести извинения Султану и выполнить его требования. Они добились своего: князь унижен, а с Османской империей установился, пусть и шаткий, но мир. Однако заговорщики совсем забыли, что Владислав Дракула не прощает предательства и всегда возвращает долги. Едва мы вернулись в Тырговиште, началось расследование, за которым последовали репрессии и жестокие казни. Крови было пролито много, ибо Дракула не смог забыть принесенные ему оскорбления. Обычно после восстановления справедливости господарь успокаивался на некоторое время и, как бы жутко это не звучало, веселел, но вот сейчас был обратный случай. Дракула еще больше замкнулся в себе: он перестал с кем-либо вести задушевные беседы и развлекаться. Господарь был темнее тучи грозовой! Все старались в лишний раз не попадаться ему на глаза, чтобы не раздражать его величество. Даже максимально приближенные ему люди, пытались не сталкиваться с ним без причины, дабы не стать мишенью для выплеска накопившейся ярости. Я не был в их числе, ибо благосостояние князя для меня первостепенная задача. Дракула, конечно ворчал и ругался, но я очень упертый. Я считаю, что лекарь должен быть несгибаемым. На самом деле, я очень обеспокоен состоянием господаря. Не как лекарь, ибо здоровье князя крепкое, и он стойкий мужчина. Я волнуюсь о его душевном благополучии. Я вижу, что причины плохого настроения Влада Дракулы скрыты не только в неудавшейся кампании против турок, но и в личном плане…. Это плохо. Недавно князь припомнил, что надвигается очередная годовщина его возвращения на Валашский престол, посему изъявил желание отметить ее и тем самым развеяться. В назначенный день выдалась удивительно хорошая погода и было решено перенести пир в сад замка, находящийся под особым наблюдением княгини и являвшим собой оплот спокойствия. Сейчас в саду было неимоверно красиво, ибо тут расцвело множество роз разных цветов. Княгиня Мария перед началом пиршества, собрала большую охапку белоснежных цветов, и украсила маленькими букетиками накрытые столы. Несмотря на присутствие князя поблизости, к красавице-княгине подошел Габриэль, и я, сидя на небольшой скамеечке неподалеку и наслаждаясь теплыми лучами солнца, невольно услышал их беседу: — Милые розы. Такие же прекрасные, как и ты сама. Да и к тому же твои любимые. — Да. Правда, в последнее время мне стали нравиться больше алые. Интересно, не правда ли? — Отнюдь, ведь эти цветы символ любви и страсти. Я невольно вздрогнул, но не подал виду, что услышал их, а они тем временем продолжили: — Ты играешь с огнем, Габриэль…. — Ради тебя я готов идти на риск, — следующую фразу Ван Хельсинг произнес гораздо тише, мне пришлось напрячь свой слух, чтобы точно ее расслышать, — Когда я смогу тебя увидеть? Я истосковался по тебе. — Завтра он должен отбыть из замка на пару дней… Я возмущенно посмотрел в их сторону. Парочка глядела друг на друга с обожанием, а на их устах сияли улыбки. Забавно, но я не припоминаю, чтобы раньше Габриэль так улыбался. Я никогда не видел на его лице столь широкую, непринужденную, светлую улыбку. Наверное, в прошлом, он не расставался со своей маской, но сейчас, при княгине, Ван Хельсинг отважился отбросить ее и продемонстрировать себя настоящего. Нет, я конечно же слышал множество слухов касательно их взаимоотношений, да и сам пару раз замечал неладное, но я не ожидал что все настолько серьезно! Намеренно громко зевнув, я заставил их вздрогнуть и немедленно разойтись в разные стороны. Украдкой я посмотрел на князя, который сидел во главе стола. Он проводил взглядом удалившеюся фигуру Габриэля, затем посмотрел на свою жену, натянуто ей улыбнулся, после чего залпом опрокинул кубок полный вина и потребовал у слуги налить еще. Судя по чуть раскрасневшемуся лицу, господарь уже выпил целую бутыль! И мне ясно почему: он тоже все замечает и понимает. Дракула словно ждет момента, чтобы взорваться. Жутко. Гости уже практически собрались, и я решил, в самом начале праздничного пира, дать наставления господарю относительно приема алкоголя. Чтобы не говорили о вине, я все же считаю, что его обильное употребление вредит здоровью. Проходя вдоль столов и вдыхая аромат роскошных блюд, которые слуги только-только принесли, я почувствовал, как мой рот наполнился слюной. Мне захотелось попробовать и запечённую щуку, и рагу из кролика, и зажаренную индюшку, и варено-копченную свинину, и оладья из рубленной говяжьей печенки, и фаршированные птичьи шейки. От запаха этих яств можно сойти с ума, ибо все так вкусно пахнет! Встав за спинкой стула господаря, я чуть наклонился к нему и произнес: — Князь, послушайте доброго совета своего врачевателя, не налегайте на вино и схожие с ним напитки. Дракула, чуть повернув ко мне голову, ответил: — Со мной все в порядке, Михей. Не беспокойся. — Увы, не могу позволить себе подобной роскоши, господарь мой, — внезапно я решил, что мне следует как-то уговорить князя остаться завтра в замке, чтобы нарушить планы Ван Хельсинга и княгини Марии, — Вообще я рекомендовал бы вам неделю отдохнуть от княжеских обязанностей. Возможно, провести время с семьей. Дракула странно ухмыльнулся и сам наполнил свой кубок рубиновым напитком: — Мое самочувствие в норме, мне незачем отдыхать. — Мне думается, что будет лучше, если вы последуете моему совету. — Почему, Михей? — он развернулся на стуле и посмотрел мне в глаза, словно пытаясь найти ответ там на вопрос. Несколько печально, я сказал: — Предчувствие, мой господарь. Князь ничего мне не ответил, но кубок от себя отставил подальше. Можно рассматривать это как мою личную маленькую победу! Едва я откланялся, Мария села на положенное ей место и господарь сказал: — Мне необходим отдых, чтобы окончательно прийти в себя после произошедшего. Так что намеченная мною поездка отменяется. Лучше я передам это дело Габриэлю. — Оу! Это замечательно! Меня чуть передернуло от фальши в ее голосе. Даже думать не хочу, какие эмоции бушуют в это время у Дракулы в душе. Несколько обидно, что он их подавляет. Наверное, боится раскрыть правду и остаться одному. Во время трапезы и выступления артистов, я иногда поглядывал в сторону княжеского стола. Дракула, Ван Хельсинг и Мария выглядели раздосадовано, печально и уныло. Господарь смотрел на все без интереса; княгиня, казалось, была готова разрыдаться в любую минуту; Габриэль нервно постукивал пальцами по столешнице и бросал на Дракулу недовольные взгляды. После того, как большинство основных блюд были практически съедены гостями, слуги начали накрывать сладостями небольшие столики. Будучи их страстным любителем, я поспешил выйти из-за стола и посмотреть, чем именно нас будут потчевать. Повара наготовили множество пирогов с вишневой и яблочной начинками; засахаренных груш и слив; имбирных и мятных пряников; печеных яблок, начиненных медом и орехами; сухофруктов; цукатов, а также рахат-лукума. Из напитков были поставлены графины с розовой водой, кувшины с кленовым сиропом и джезвы с кофе. Порой мне кажется, что лукум и кофе, это немногое, что князь полюбил в Турции. Вот например, чтобы иметь возможность пить кофе, князь тратит огромную сумму денег. Внезапно рядом со мной возник Габриэль. Он схватил джезву, налил себе темного горячего напитка в серебряную чашку и немедленного его пригубил. Кофе был очень горячий, поэтому неудивительно, что Ван Хельсинг обжег губы и язык: — Черт возьми! — Торопиться не надо. Что с вами? Отчего вы такой взвинченный? — спокойно спросил я. — Влад посылает меня не на самое приятное задание. Честно говоря, он вздумал сделать из меня палача! — Габриэль поставил чашку, взял в правую руку пригоршню цукатов, и левой закинул пару штук себе в рот. Поморщился, — Слишком сладко. — Что-то вам все не так. Задание не то. Еда не та. Встреча с женщиной сорвалась. Не ваш день! — Не понял…? — А я думаю, вы прекрасно меня поняли! Так что не прикидывайтесь идиотом, вам это не к лицу, — заметив, что к столу двинулись и другие знатные господа, я поманил его за собой. Мы отошли на приличное расстояние от любопытствующих глаз, прежде чем я вновь заговорил: — Вы совсем стыд и совесть потеряли?! — Михей… — Не пытайтесь отрицать! Я не слепой и не глухой, чтобы ничего вокруг не замечать! — я покачал головой, — Я мог ожидать такого поведения от молоденькой девицы, но никак не от вас! Это так низко и подло! Если вы хотите порезвиться, найдите себе кого-нибудь другого! Девок вокруг полным полно! В глазах Габриэля вспыхнуло недовольство, и он довольно злобно отпарировал: — Если бы ты действительно все знал, ты бы не ляпнул сейчас последние свои слова. — Какие я не такие слова сказал?! Габриэль чуть придвинулся ко мне: — Если бы я хотел порезвиться, то забрел бы в первый попавшийся кабак. Все что ты видел и слышал, это не забава мне на потеху. Ясно, тебе?! Дожидаться моего ответа Ван Хельсинг не стал. Круто развернувшись, он пошел от меня прочь. Ой-ой-ой… Все намного хуже, чем я предполагал! Если в этом деле господствует не похоть, а более сложные фундаментальные чувства, то беда однозначно грядет. Под влиянием столь сильных эмоций, каждый из этого любовного треугольника рискует остаться ни с чем. Мне хочется как-то повлиять на события и вернуть все на круги своя, но что-то подсказывает мне, что я сильно опоздал с данным намерением. Габриэль и Мария достигли точки невозврата. Они даже не подумают остановиться… Что же мне делать? Как помочь господарю, которому я верно служу? Как сделать так, чтобы он не страдал? Сказать ему правду или лучше молчать? Нехотя, я выбрал молчание. Не столь из желания скрыть тайну Марии и Габриэля, сколько из страха, за Дракулу. Боюсь, что такого сильного удара он может уже не выдержать… Опечаленный сделанными мною выводами, я вернулся на свое место за столом. И тут же ко мне подсел Григорий Вакар. Хитро поглядывая в сторону господаря и Ван Хельсинга, он тихо обратился ко мне: — Габриэль все суетится и суетится. Не знает, к кому подмазаться, чтобы голова его с плеч не слетела. К вам тоже старался? Понимая, что боярин затеял этот разговор не просто так, а с целью выведать, что мне известно, я постарался придать своему виду непринужденность: — А зачем ему это? Мы с ним не друзья, но и не враги. Я лекарь, а он, периодически, мой пациент. Можно сказать, наши отношения чисто деловые. Я надкусил засахаренную сливу, положил ее в тарелку и вознамерился налить себе в кубок немного морса. И, несмотря на то, что я всем видом давал понять, что говорить не желаю, Вакар не отстал от меня: — Михей, мы оба все прекрасно знаем, неужели ты считаешь правильным скрывать это от господаря. Взглянув на Григория, я обратил внимание на темные круги и мешки под его глазами. Очевидно, он плохо спит в последнее время. Все не может успокоиться по поводу того, что ему никак не удается изобличить своего соперника. — Я точно ничего не знаю. Свои наблюдения, я как-то князю высказал. Посему теперь, попусту сотрясать воздух, не буду. Это ваша прерогатива. Он чуть оскалился и прошипел, словно змей: — Ты трус. Я ничего ему не ответил, а просто отвернулся от него. Григорий, чертыхаясь под нос, неловко встал и вернулся к своему месту. Я не на стороне Ван Хельсинга определенно, но помогать Вакару так же не намерен. Если выбирать из двух зол меньшее, то пусть уж Габриэль будет главным советником, нежели этот мерзкий и жадный до власти тип! Вскоре меня вовлек в беседу летописец. Мы разговорились о его труде, то и дела обсуждая летописи прошлых лет. Разговор наш был интересным и в какой-то мере поучительным. Я совершенно выпал из реальности, вспоминая времена своей молодости и порядки, царившие тогда, поэтому, когда в саду началась какая-то заварушка, я не сразу понял что происходит нечто неладное. Обратить внимание на разворачиваемое действо, меня заставил летописец, произнеся: — Очевидно, это пиршество войдет в летопись о деяниях господаря Влада… Посмотрев туда, куда глядел он, я содрогнулся, увидев князя с окровавленным кинжалом в руке, возвышающимся над раненым гостем. Немедленно вскочив со стула, я поспешил к ним. Вокруг князя и его жертвы уже столпились знатные господа, желая разузнать, в чем причина данной трагедии. Я упал на колени перед раненым, а Дракула в этот момент гаркнул: — Не трогай его! Пусть подыхает! Мой взор пал на Габриэля, с негодованием, глядящим на страшную картину, и на Марию, которая укрывалась за его спиной. Пару раз Ван Хельсинг оборачивался к ней, с явным желанием прижать к сердцу и успокоить, но по разумным причинам, он этого не сделал. — Мой князь, что произошло? — вопросил я, — Объясните мне, своему верному слуге, что стряслось? — Как обычно. Ко мне подобрался волк в овечьей шкуре! Ван Хельсинг вставил свое слово: — Он вступил с тобой в спор! И более ничего, Влад! — Он возомнил пойти против моей воли! — Это еще не делает его предателем! — выхватив кинжал из руки князя, воскликнул его советник. — А что приказываешь делать? Подождать, пока он им станет?! Если есть возможность избавляться от них раньше, я ее с удовольствием использую! Ведь так просто убить человека, да? Мы люди, такие хрупкие! Нашу плоть с легкостью можно разрубить, а кости — сломать! — Дракула стремительно подошел к стражнику и вытащил у того меч из ножен, — Я не собираюсь рисковать своим благополучием! — Есть иные способы убеждения! Милосердие… — Засунь свое милосердие, куда подальше! — Влад, не надо этого делать. — Супруг мой, — вступила в разговор Мария, — Пожалуйста, успокойся. Ты просто расстроен, мы понимаем, — она медленно приблизилась к нему и дотронулась до его предплечья, — Это все вышло случайно. Позволь Михею помочь этому человеку. Дракула взял ее ручку и прижал к своим губам. Расценив это как знак того, что князь согласился выполнить просьбу своей супруги, я развернулся к несчастному, с намерением оказать ему первую помощь. Краем глаза я видел, как Дракула отвел меч в сторону, словно бы желая бросить его на землю. Но слишком поздно я обратил внимание на то, куда смотрит конец меча… Легким движением князь проткнул шею, лежачего на земле мужчины. Брызнула кровь, я отпрянул. С таким ранением ему уж точно не выжить! Красавица громко ахнула: — Зачем ты так поступил?! — Со мной шутки плохи, — тихо произнес князь, обращаясь исключительно к жене, — Запомни, любимая.