На пути к бессмертным мукам.

Как я не пытался переубедить Влада, мне это не удалось. Мы только поссорились. Он, конечно же, сделал вид, что забыл о вчерашней перебранке, но я же его знаю: Влад всегда всё помнит. Главное, чтобы тот спор не отразился на доверии, существующем между нами. Мне бы не хотелось, чтобы Влад подозревал меня в чём-то гнусном. Хотя, если он и будет меня подозревать, то не без причины. Не буду ханжой, Мария действительно, если можно так сказать, зацепила меня. Что в первую нашу встречу она произвела на меня впечатление, что и в последующие дни. Дело не только в её миловидном облике. Мне было невероятно приятно и интересно общаться с ней. По воле судьбы, мы несколько раз оставались с ней наедине и обсуждали различные вещи. Об этих беседах я, разумеется, не рассказывал Владу. У нас с Марией оказались схожие взгляды на жизнь и на людей в целом! Было приятно поговорить с тем, кто понимает и принимает твою точку зрения, а не шугается от тебя, словно от чумного! Я уже не раз думал, что был бы рад расширить границы нашего общения, но, увы! Это теперь невозможно. Сегодня Мария и Влад женятся, а я выступаю в роли шафера! Проклятье, одна мысль о том, что я играю большую роль в их бракосочетании, угнетает меня. А что я могу сделать? Ничего. Абсолютное бессилие. Это угнетает меня ещё больше. Чувствую себя отвратительно. Будь моя воля, я вообще бы бежал сейчас в неизвестном направлении. Только бы не видеть их. Только бы не слышать. Эта мысль не раз прокручивалась в моём мозгу, и я сам удивлялся, как нелепо звучит эта идея. Да и как это воспримут окружающие? В особенности Влад? Явно плохо. Так что, нет. — О, Габриэль, тебе выдалась честь быть шафером сегодня. Поздравляю! — прозвучало весьма язвительно. Я обернулся к говорящему мужчине и мгновенно его признал. Боярин Григорий Вакар — прилизанный, нескладный и в целом мерзопакостный тип, весь будто изнутри пропитанный завистью, злобой, презрением. И, насколько мне известно, донельзя брезгливая личность. Помимо всего прочего, можно сказать, что он мой враг номер один. Мы друг друга не перевариваем. И я бы многое отдал, чтобы он исчез с этой земли! Этот мерзавец только и ждёт момента, как насолить мне! Как он ещё ужился при дворе со своим гадкими манерами? Загадка. Возможно, у Влада есть иные причины держать такого человека при себе. Но мне эти причины неизвестны. Кстати, очень странно, что тот мне никогда не говорил об этом. Надо будет спросить его. Я постарался вежливо ответить Вакару: — Да, Григорий, это действительно большая честь для меня. Но я не понимаю, почему в твоём голосе столько желчи? — я недовольно прищурился и Григорий ответил мне не менее злостным взглядом. Между нами всегда происходили конфликтные ситуации, поговорить по-человечески у нас не получалось. — Потому что господарь слишком доверяет тебе. А я вижу тебя насквозь. Однажды, ты ещё воткнёшь ему нож в спину! — вот эти слова не на шутку оскорбили меня! Я уже подался вперёд, чтобы схватить Григория и выбить из него всю его злобу раз и навсегда, как меня остановил Влад: — Габриэль, ты уже здесь? И Григорий тоже, я вижу, — Влад чуть кивнул в знак приветствия, а Вакар склонился в поклоне. Вот змеюка, пытается показать Владу свою верность, которой просто нет! Меня это жутко бесит! — Так вот, церемония начнётся в три часа дня, прошу тебя, друг мой, приведи себя в порядок, а то вид у тебя такой же бледный и измученный, как у дядюшки Марии. Он говорит, что пока не привык к жизни в замке и поэтому плохо спит, — Влад усмехнулся, — Но ты-то спишь так, что тебя, бывает, не разбудишь! — вновь смешок, я слабо улыбнулся. Что есть — то есть. — Я думаю, ты сможешь понять причину моего плохого самочувствия. Я имею в виду вчерашний инцидент… — я метнул взгляд в сторону Григория, тот с любопытством вслушивался в мои слова. Вынюхивает, хитрая крыса! Влад махнул рукой: — Я уже забыл об этом, — глаза его говорили обратное. — Мы оба погорячились, друг мой. Думаю, этого больше не повторится. — Разумеется, нет. Ещё раз извини меня. Честно, я до сих пор чувствую себя неловко! Влад добродушно улыбнулся и дружественно похлопал меня по плечу: — Ты прощён, мой друг. Давай не будем больше возвращаться к этой теме. — Конечно. — Господарь, — вновь послышался Григорий. — Прибыл святой отец, боюсь, возникли некоторые сложности… — Сложности? Неужели Господь смилуется надо мной и сегодняшнее торжество не состоится? — Что ещё за сложности?! — Влад явно не ожидал такого поворота событий. Он мельком посмотрел на меня. Думаю, ему в голову закрались подозрения, что это я что-то натворил. Я в ответ всего лишь пожал плечами. — Да, ваша светлость. Дело в том, что святой отец говорит, что он не хочет вас венчать. Ведь вы уже давали клятву другой женщине. — Лидии, — Влад прикрыл глаза. Неужели до сих пор воспоминания о её столь раннем уходе из жизни причиняют ему боль? Скорее всего – да. Он ведь чувствует себя виновным в ее гибели, — И потом Илоне. Но какое отношение это имеет к делу? Я уже всё обсуждал с епископом. Он уверил меня, что всё будет проходить, как обычная церемония, что лишь один вопрос будет опущен, — Я слышал об этом разговоре, он был долгим и, насколько мне известно, очень скандальным. Однако Влад всегда умел добиваться того, что ему нужно. — Так в чём же дело? — Мне кажется, мой господарь, что тот хочет отказаться проводить церемонию. Фактически, официального развода с вашей второй супругой не было. И священник, просто не хочет заслужить гнев Божий. — Григорий странно улыбнулся, будто бы считал нашу веру глупой сказкой. — Не хочет заслужить гнев Господа, заслужит гнев господаря. Возьми с собой двух стражников, а те пусть казнят его. — Влад, это слишком, он же слуга Божий, он… — Такой же человек, как и все, Габриэль. Он пошёл против моей воли. А я не собираюсь портить сегодняшний день, всякими… Проблемами! — после он обратился вновь к Григорию. — Затем, поезжай в Храм Божий и найди другого священника, который мог бы провести церемонию. Григорий поклонился и пошёл выполнять поручение. Я осуждающе покачал головой: — Уже всё идёт не так. А теперь ещё и смерть в день свадьбы! Влад, ты не думаешь…? — Габриэль, мы с тобой уже договорились. Не начинай вновь этот разговор! Всё уже решено. Сегодня я женюсь. В третий раз. И этот мой брак будет счастливым!

***

Нет. Господь Бог не услышал мои молитвы. Они всё же поженятся. Невеста… Мария, одетая в удивительное белоснежное платье с вышивкой в виде лилий, была самой красивой из невест, что я видел за всю свою жизнь. Может, это потому, что я влюблён в неё? Возможно. Или же она в действительности самая прекрасная из всех! Когда Мария прошествовала мимо меня в своём бесподобном свадебном одеянии, мне на ум пришло сравнение её воздушного и эфемерного образа с древнегреческой богиней красоты, любви и вечной весны - Афродитой. Единственное, что в её облике беспокоило меня, так это печальные глаза, которые можно было разглядеть сквозь тонкую ткань ажурной фаты. Невеста не рада предстоящему таинству. Как и я. Жених и невеста встали в притворе храма, лицом к алтарю — Влад справа, Мария слева, как и должно быть по церковным обычаям. Священник в полном облачении вышел из алтаря через царские ворота, трижды благословил жениха и невесту, произнеся: — Во имя Отца, Сына и Святого Духа! — На каждое его благословение жених и невеста осенили себя крестным знамением, а затем приняли в руки зажжённые свечи, в знак святости брака. Я глядел на всё происходящее, казалось, с интересом, но на самом деле мысли мои были далеки отсюда. Я думал о тревожном будущем нежного создания, которое стояло неподалёку от меня с печально опущенной головой. Окружающие могли подумать, что невеста просто пребывает в смущении, а я знал, что она грустит. Вся эта шикарная церемония не делает её счастливой. Священник ввёл Влада и Марию внутрь храма, где будет совершаться обручение. Мой друг был абсолютно спокоен, а Мария, казалось, вот-вот потеряет сознание. Создавалось впечатление, что красавицу знобит, но опять же, для всех в храме это её волнение было естественным. Но только не для меня. Я понимал, что эта дрожь выражает нежелание становиться супругой князя. От этого осознания становилось плохо лично мне. Я чувствовал себя так, что ещё секунда и меня вывернет наизнанку! Что её ждёт в супружеской жизни с Владом? И что бы её ждало в таком случае… со мной? Священнодействие началось с чтения молитв о спасении жениха и невесты, о даровании им детей, о ниспослании совершенной любви, о благословении их в непорочную жизнь. Слова звучали красиво, даже напыщенно и почему-то только усиливали моё тревожное состояние! После чтения молитв священник взял золотое кольцо со святого престола и трижды произнёс: — Обручается раб Божий Владислав на рабе Божией Марии! — при этом святой отец каждый раз творил крестное знамение над головой жениха. После он надел Владу кольцо на безымянный палец правой руки. Раб Божий, смешно становится! Влад никому не подчиняется! Даже Господу! Взять хоть эту церемонию: как просто он изменил правила себе под стать! И будет ли он сожалеть об этом и просить прощения? Конечно, нет. Священник взял серебряное кольцо и трижды произнёс, знаменуя крестом голову невесты: — Обручается раба Божия Мария рабу Божиему Владиславу! — он надел ей кольцо также на четвёртый палец правой руки. Мария, ох, знала бы ты, как моё сердце ноет от тоски! Почему всё происходит именно так? Я был знаком с множеством разных женщин, но упустил из своего поля зрения самую достойную! Несправедливо! Я должен был встретить тебя раньше, чем Влад! Но, как говорится, на всё воля Божья! Тьфу! Настал мой черёд выходить на сцену. Правда, я не сразу сообразил это, поэтому замешкался. Я трижды обменял их кольцами, предательски ощущая, что стоит мне коснуться руки Марии, как по всему телу проходит дрожь волнения и радости! Я с трудом заставил себя отступить от неё! После тройной перемены серебряное кольцо осталось у жениха, а золотое у невесты в знак того, что женской слабости передаётся мужественный дух. Мария действительно совсем беззащитна! Клянусь своим здоровьем, я буду беречь её от зол валашского двора и от тьмы её супруга! Священник произнёс молитву, испрашивая благословения и утверждения обручённым, а вслед за этим началась церемония венчания. Жених и невеста, держа в руках зажжённые свечи, встали на разостланный на полу белый плат перед аналоем, на котором лежали Крест, Евангелие и венцы. Они подтвердили перед Богом и Церковью добровольность и нерушимость своего намерения вступить в супружество. Добровольность? Я весь скривился, и чуть было не зарычал от негодования. Больней всего осознавать то, что Мария не добровольно выходит замуж. Она просто не имеет права отказаться! Представить страшно, что могло случиться, если бы она пошла наперекор Владу Цепешу! Священник спросил Влада: — Имеешь ли ты соизволение благое и непринужденное и крепкую мысль взять в жены сию, которую перед собой видишь? Жених ответил: — Имею, святой отец. Тогда священник обратился с этим же вопросом к Марии. И как нож по моему сердцу прозвучал её ответ: — Имею. По правилам, дальше должен быть вопрос такой: «Не обещался ли иной невесте?» и «Не обещалась ли иному жениху?». Но они как раз не прозвучали. Влад добился своего. Как и всегда. После прочтения очередных положенных молитв, святой отец, осеняя крестообразно венцами Влада и Марию, трижды возгласил: — Господи Боже наш, славою и честию венчай их! У меня от возмущения затрястись руки. С огромным трудом я собрал всю свою волю в кулак, умоляя архангела Гавриила, моего покровителя небесного, даровать мне сил. Судя по всему он, как и Господь, меня не слышал! Пожалуйста, сжальтесь вы надо мной! Помогите охладеть к этой женщине, что подобно смерчу ворвалась в мою жизнь! Принесли чашу с красным вином. Священник дал её новобрачным, которые попеременно, сначала муж, а потом жена, отпили по три маленьких глоточка. Общая чаша — это общая судьба, общая радость и горе… Настало окончание церемонии. Я прекрасно понимал, что должен быть стойким, но моему терпению приходил конец. Мысль о том, чтобы сорвать свадьбу и заявить о несогласии с данным обстоятельством с каждой минутой овладевала мною всё сильнее и сильнее. Она пугала меня и я мечтал очнуться от этого дурного сна! Увы, я не спал… Священник соединил правую руку мужа с правой рукой жены и, покрыв их епитрахилью, а поверх неё — своей рукой, повёл супругов трижды вокруг аналоя. — Восприми венцы их в Царствии Твоём! Святой отец снял венцы с Влада и Марии, подвёл новобрачных к царским вратам, где они поочерёдно поцеловали икону Спасителя и Божией Матери. Окончилось венчание целомудренным поцелуем новобрачных. Я не смог на это смотреть и закрыл глаза. Внутри меня вновь проснулся зверь. Он требовал немедленного вмешательства, но я вовремя остановил себя. Церемония завершена. Слишком поздно заявлять о чём-либо. Уже ничего нельзя сделать.

***

Праздничное пиршество шло в самом разгаре. Все поздравляли жениха и невесту, желали им семейного благополучия и здоровых сыновей. Даже я что-то пожелал им. Правда, я не могу вспомнить, что именно. Весь вечер я наблюдал за ними. Мария была бела, как скатерть, казалось, она боялась в лишний раз пошевелиться. Она ничего не ела и не пила, лишь сконфуженно улыбалась своему супругу, который время от времени явно справлялся о её самочувствии. Несколько раз наши взгляды с ней встречались, но она моментально отворачивалась от меня, при этом на её щеках появлялся румянец. Влад выглядел абсолютно счастливым. Сегодня он даст выход своей накопившейся страсти. Он сможет обнимать и целовать эту женщину, ласкать её. А я больше не смогу даже прямо посмотреть в сторону Марии, дабы не вызвать его гнев! Я чувствовал себя глубоко несчастным. Зверь внутри меня рычал, брыкался, требовал выкинуть что-то эдакое. Дабы разрушить всё! Чтобы я наплевал на свою дружбу, на преданность к князю! Зверь требовал, чтобы я отвоевал Марию! Это разрывало меня на части! Я же не мерзавец! Единственное утешение, которое я нашёл в тот момент — это была выпивка: вино, сливовица. Благодаря этому я забылся на некоторое время, и даже поддался общему веселью. Но ровно до того момента, пока новоиспечённые супруги не откланялись. О, Боже мой! Что происходило внутри меня в то мгновение, не передать словами! От осознания, что сейчас у них будет первая брачная ночь, мне захотелось провалиться в бездну! В первый момент я чуть было не ринулся с места, чтобы помешать им уйти, но был уже слишком пьян, чтобы предпринять что-либо… Надо просто смириться. И забыть.