На пути к бессмертным мукам.

Видно, Мария не ожидала увидеть меня в своей гостиной, сидящим в кресле, поэтому и вскрикнула от удивления. Я не знаю, каким образом мне удалось поймать сей злополучный кубок, но я всё же сделал это. Вино выплеснулось на сорочку Марии и на мою рубашку. В воздухе повис сладковатый терпкий запах. Спасая чёртов кубок, я не сразу понял, что почти прижался к Марии своим телом. Первой моей мыслью было немедленно отстраниться, извиниться и вернуться на своё место. Но я не сделал этого. Я наоборот придвинулся к Марии ещё ближе. Мне кажется, я даже слышал, как часто-часто бьётся её сердце, на место в котором очень хотел претендовать. Весь мир перестал существовать для меня. Я не видел ничего кроме ясного взора Марии. Она смотрела на меня простодушно, с некой заинтересованностью. Но в самой глубине её глаз я заметил желание. Или мне показалось? Мария, задержав дыхание, стояла не шевелясь. Выглядело так, будто она ожидает некоторых действий с моей стороны. Почему-то я решился поступить следующим образом: я нагнулся и поцеловал её в щёку. Она вздрогнула и через мгновение красиво запрокинула голову назад, подставляя мне свою шейку. Я коснулся нежной кожи своими губами и шумно вдохнул исходящий от Марии запах. Он был великолепен и кружил мне голову. Я будто бы опьянел. Но тут отрезвляющая мысль вернула меня к действительности: «Она жена Влада». Я с величайшей неохотой отстранился от неё. Если я не пересилю своё желание, то оно сломает меня. Надо держаться! Мне страсть как захотелось врезать самому себе за эту выходку! Что я себе позволяю?! Мария задержалась на несколько секунд, но потом выскользнула из комнаты с пустым кубком. Вряд ли она вернётся за вином. Я обессилено опустился в кресло и закрыл лицо руками. Я чуть не соблазнил жену лучшего друга! Или это она чуть не соблазнила меня? Непонятно. Зато зверь внутри меня довольно заурчал. Ему понравилось то, что сейчас произошло. Зверь был уверен, что если мне ещё раз выпадет такой шанс, я его не упущу. Что я наплюю на все приличия и позабуду о чести и гордости! Что я буду добиваться её любви! Я ненавидел его в себе! Но он был прав. Если мне суждено испить горькую чашу, в которой будет боль, стыд, ненависть… То так тому и быть.

***

Следующим утром Мария вела себя абсолютно спокойно. Она ничего мне не сказала насчёт вчерашнего инцидента. А если быть уж до конца честным, то она вообще со мной не разговаривала! Наше общение ограничилось лишь фразами приветствия. А мне так хочется слышать её мелодичный голос и хрустальный смех. Но я сам виноват, дурак! Наверняка я напугал её своим животным напором. И она, как честная женщина и благоразумная супруга, держится со мной очень и очень осторожно. Как же мне хочется увидеть страсть в её глазах, прикоснуться к её раскалённой коже, поцеловать каждый кусочек её пряного тела… Чёрт возьми, я начинаю сходить с ума! Сегодня я пал ещё ниже. К Марии пришла портниха, чтобы сделать мерки. И как меня не умоляли женщины уйти, я не поддался их просьбам и остался рядом с Марией, аргументируя это тем, что враги Влада могут воспользоваться сим раскладом дел. Я не знаю, чего было во мне больше в тот момент: чувства долга перед заданием, данным мне Владом, или же желания чисто по-детски подглядеть. Что мне, кстати, к великому моему стыду, чуточку удалось. Я отвратительный человек… Мне сказали, что раз я остаюсь, то не мог ли я хотя бы  отвернуться. Я, разумеется, не пререкаясь, сделал это. Ни  Мария, ни её замечательная кормилица Мона, ни портниха, не обратили внимания на небольшое зеркало, висящее напротив меня. Мне стоило лишь чуть-чуть пододвинуться, и я мог лицезреть её красоту. Правда, лишь ту часть, что была видна из-за ширмы. Но и этого хватило с лихвой, чтобы я оставшийся день ходил, как зачарованный! Всё-таки Влад всегда умел находить себе красивых женщин… Нет, мне даже не хочется о нём думать! Мысль о том, что Мария — его жена, и он может в любой момент касаться её  руками, губами, вновь пробуждала зверя, жившего внутри меня. Он рычал от злобы, бесился, требовал переступить через свои убеждения. И я думаю, что скоро так и произойдёт, я не сдержу его напор и он вырвется на свободу. И даже уже не знаю, страшусь я этого или же жду с нетерпением! Поздно вечером, я всё же оставил Марию на некоторое время с её дядей, который, не внимая моим замечаниям, сказал, что ему необходимо поговорить с племянницей наедине. Я уступил, но сказал им, чтобы беседовали они недолго. После чего пошёл в казармы, дабы отдать несколько указаний страже. Закончив с этим делом, я быстро направился обратно в гостиную при покоях княгини, уже с целью блюсти спокойствие её сна. Но, приблизившись к двери, я невольно услышал разговор Марии с родителями. По правилам приличия я не должен был даже подумать о том, чтобы подслушать их разговор, но любопытство и желание докопаться до истины, видимо, у меня в крови: — Это просто немыслимо! На что ты рассчитываешь?! Если ты так и не родишь наследника князю, он вышвырнет тебя как ненужную вещь, а на нашу семью падёт тень позора! — Причитал Владимир. Я поморщился от слов боярина. Влад жесток, безусловно, но я видел, как хорошо он относится к женщинам, которые ему небезразличны. Марию же он полюбил всем сердцем, это точно. Он ни за что на свете не причинит ей зла. И жестоко убьёт любого, кто посмеет обидеть её. — Я понимаю, отец, и я хочу этого не меньше вашего! Мы  пытаемся, но ничего не выходит! — Голос Марии дрожал, казалось, она сейчас заплачет. — Владимир, я же говорила, что это безнадёжно! — У Василики был звонкий и высокий голос, когда тон его повышался, казалось, что она визжит. — Посмотри на неё! В ней ничего  нет! Она пустышка! До сих пор поражаюсь, как князь выбрал  её! — Дорогая, я тоже не понимаю, ведь она абсолютная копия…! — Владимир, прекрати! — В голосе Александру зазвучало раздражение. — И ты, Василика, тоже! Мария разумная девочка, очень милая на вид! Многие мужчины в замке слюнями обливаются при её виде, а вы оскорбляете её! Да ещё и ни за что! Не её вина, что она ещё не носит под сердцем сына господаря. Не мы решаем, кому и когда родиться! Да  может это с Владом уже что-то не то! Всё в руках Бога! — Раскукарекался, как петух! Ты не забывайся, дорогой братец! — Я и не забываюсь, в отличие от вас! Меня просто раздражает несправедливое отношение! — Пожалуйста, прекратите! — Слабо вставила Мария. — Этими спорами вы ничего не добьётесь, лишь потреплете друг другу нервы. — Хм, ты такая же своевольная, как Александру, — презрительно бросил Владимир. — Воспитал себе подобную, братец. А мне пожинать твои плоды! Что ж, мне здесь больше делать нечего. Я сказал всё, что нужно. Так что спокойной ночи! Я едва успел отойти от двери и скрыться в тёмном углу, как она с грохотом распахнулась и из комнаты вышли Владимир с Василикой. Мужчина бросил своей супруге: — Заступник. О чём он раньше думал? — Ни о чём. Он глупец. И они оба двинулись вдоль коридора, прошли возле меня, но даже не заметили. Когда чета Ливиану исчезла за  поворотом, я всё же решился приступить к своим обязанностям. Я хотел открыть дверь, однако услышанные мной всхлипы Марии заставили меня повременить: — Ну, девочка моя, не стоит воспринимать всё сказанное ими всерьёз. Они давно стали чёрствыми сухарями! Ты славное дитя, и Господь одарил тебя сполна! Ты не должна так расстраиваться! — Дядюшка, почему они так со мной обращаются?! За что?! Почему я им так ненавистна?! Я всегда делала то, что они велят! Старалась не идти против их воли! Я вышла замуж за Влада, как они того и желали! Я думала, они будут довольны хотя бы этим и отстанут от меня! Но им всё мало и мало, они хотят твёрдо закрепиться на этой позиции, а всё через меня! — И тут Мария разрыдалась. Мне так захотелось её утешить, дать понять, что есть те, кому она нужна не как средство для достижения цели. Например, я нуждался в ней, как в доброй и милой женщине, что скрашивает мои серые будни в этом царстве лжи и интриг! Но  всё, что я мог сделать в тот момент, это лишь стоять под дверью и слушать, что будет дальше. — Мария, солнышко моё, не плачь! Прошу тебя, не лей понапрасну слёзы! Девочка моя, у меня сердце разрывается на части, когда я вижу тебя в таком состоянии! — А самое ужасное, что они не… считаются… со мной, — Слышалось между всхлипами. — Они считают меня… ничтожеством! Я… для них… не важна… Я лишь… средство…! — Мария, тихо-тихо. Успокаивайся. Всё будет хорошо. Ты не одна. У тебя есть я, Мона, твой муж. — Мне так стыдно перед ним! — Всхлипнула Мария. — Влад так добр ко мне. Я тоже пытаюсь изо всех сил стать для него хорошей женой! Я забочусь о нём, переживаю за него! Он стал дорог мне! Но не как мужчина, а как просто… друг. Он  хороший муж… я уважаю его… но не люблю! — Взвыла она, а я плотнее поджал губы и прикрыл глаза. Я понимал Марию. Я чувствовал её боль. И в какой-то мере, даже разделял её незавидную участь. — Да, тяжко жить с нелюбимыми, особенно, когда в сердце место занято другим человеком, — спокойно произнёс Александру. Я встрепенулся от услышанного. Неспроста дядюшка Марии обронил эту фразу. Она в кого-то влюблена? Я его знаю? А быть может…? Я стремительно открыл дверь и всё же появился в комнате. Картина предстала следующая: Мария, уткнувшись дяде в грудь, горько плакала, Александру же в это время успокаивающе гладил её по распущенным волосам. Мария подняла голову и посмотрела на меня, в её глазах было столько ужаса и стыдливости, что мне стало даже не по себе. Как будто я застукал её за чем-то очень непристойным. Не сказав ни слова, Мария вскочила со своего места и, всё так же рыдая, забежала в свои покои, плотно закрыв дверь. Звук повернувшегося ключа ясно дал понять, что видеть кого-либо она не желает. Я неуверенно посмотрел на её дядю, тот печально улыбнулся, хотя в глазах его было негодование: — Мария очень ранимая девочка, её обидеть — сущий пустяк. Но также она очень гордая и не позволяет посторонним видеть её слёзы. Вы ведь слышали разговор, не так ли? Я посчитал, что лгать и строить из себя невинного не имеет смысла: — Да, я слышал, но не всю беседу. И я абсолютно не согласен с оценкой Владимира и его супруги. Как насчёт их дочери, так и насчёт своего лучшего друга. Александру кивнул, потом поперхнулся и закашлялся: — Вы в порядке? — Поинтересовался я у него, хлопнув по спине. — Да, просто подавился. У меня будто ком в горле встал. — Я понимаю. Ваша племянница очень дорога вам, и вы за неё переживаете, как за родное дитя. — Родное дитя, — эхом повторил Александру, после чего тяжко вздохнул. — Она моя родная кровь и, наверное, единственный человек, которому я ещё нужен. Просто так. Таким, какой я есть. Она моя семья. Самое дорогое, что осталось в моей жизни. Поэтому когда Мария страдает, переживаю и я. Так вы… ночуете прямо здесь? Я чуть замешкался, прежде чем ответить: — Да. Понимаю, как это может выглядеть со стороны. Уверяю  вас, это лишь для безопасности княгини. — Ясно, — просто ответил мой собеседник, после чего направился к двери, но прежде чем уйти, вновь обратился ко мне. — Когда я говорил брату и его жене о мужчинах, которым привлеклась моя племянница, я имел виду того одного, который охраняет её днём и ночью. — Это так заметно? — Вот я дурак, сам себя и выдал. Почему я не подал виду, что не понимаю, о чём он говорит?! Александру добродушно улыбнулся: — Ну, не знаю как остальные, но я это заметил, Габриэль. Вы  не против, что я обращаюсь к вам по имени? — Конечно, нет. — Так вот, взвесьте в своей голове, действительно ли сильны ваши чувства. Действительно ли они искренние. А там уж и  решайте, как поступить. Спокойной ночи. Александру ушёл, а я опустился в кресло и тяжко вздохнул. После взглянул на дверь, откуда ещё доносились всхлипы девушки и понял, что каждая слезинка, стекающая по её  прекрасному лицу, это как новый рубец на моём сердце. Она страдает и я вместе с ней. Я не просто испытываю к ней страсть и влечение. Я действительно успел за это время полюбить её…