На пути к бессмертным мукам.

Мне было очень плохо ночью. Я рыдала и никак не могла заставить себя успокоиться. Я понимала, что наговорила много лишнего, сказала то, что не должен был услышать посторонний. Габриэль теперь в курсе моих переживаний, и я страшилась, что он расскажет обо всем Владу и последний обозлится на меня. Заснула я с большим трудом, но сон не принес облегчения. Меня мучили кошмары. Мне снилось, что я рожаю различного вида уродцев и монстров. Что за это меня все возненавидели, а мой муж и вовсе велел убить меня, и не нашлось человека на всём белом свете, который бы заступился. Самое жуткое, это выглядело так реально! Очнувшись и все еще содрогаясь от страха, я не сразу поняла, что это было всего лишь дурным сном. Ранним утром я поняла, что бессмысленно дальше лежать в постели, посему встала, наскоро причесалась, оделась и вышла из своих покоев. В гостиной я увидела Габриэля, он заснул в кресле. Я тихонько вышла из комнаты, стараясь не разбудить его, мне хотелось, чтобы он отдохнул. Он не должен перетруждать себя из-за меня. Да, заботиться об окружающих — одна из моих, так сказать привычек. Я вышла из замка, чтобы немного побыть на свежем воздухе. Я посмотрела в небо, и вспомнила, как в детстве вместе с дядей и Моной глядела на причудливые формы облаков. Сейчас я тоже дала волю своему воображению: вот одно облако походит на бегущего кролика, а другое на свернувшуюся в клубок кошку, а третье… Неожиданно я услышала громкое восклицание: — Чёрт! Я чуть прошла на звук и заметила Стефана, который, видимо, оттачивал навыки владения мечом на деревянном манекене: — Что-то случилось, Стефан? — с беспокойством я спросила его. Я подумала, что он мог пораниться. Стефан обернулся и, увидев меня, от неожиданности выронил меч. Он замешкался, при этом чуть покраснев: — Княгиня, а я… ну, я тут, тренируюсь…. Хочу подготовиться хорошенько к занятиям, — он поднял с земли меч. — А то Габриэль говорит, если у меня ничего не будет получаться, то я буду помогать на кухне. Я этого не хочу! Я хочу помочь княжеству! Не хочу подставлять своего наставника, да и вас тоже. — Он виновато посмотрел на меня, я же широко улыбнулась: — Меня? Стефан, я уверена, что у тебя всё получится. Ты же целеустремлённый мальчик, не так ли? И поэтому будешь стараться до тех пор, пока не достигнешь успеха. Он вновь засмущался: — Спасибо большое. Мне вообще редко говорили, да и говорят такие слова. Я ведь простой сын сапожника, а теперь ещё и бывший вор… — он печально понурил плечи, — А знаете, многие не доверяют мне. Считают, что от воровских привычек невозможно избавиться. Вот вчера пропал кошелёк у боярина, и, как думаете, кого в этом обвинили? Меня. А я ведь его не крал! Я взяла лицо мальчика обеими руками: — Я верю тебе. Ты не вор по натуре. Просто так распорядилась судьба. А она бывает жестокой. — Да, это так. Но если бы Габриэль вчера не доказал страже, что я не мог этого сделать, боюсь, господарь меня бы не помиловал во второй раз. Мой наставник за короткий промежуток времени помог найти истинного вора. Я ему так благодарен. И когда Габриэль всё это успел? Тогда, когда оставил меня наедине с дядюшкой? Или может он подобно великому Цезарю умеет делать несколько вещей одновременно? Если это так, то он действительно заслуживает восхищения. — Тебе повезло с наставником, Стефан. Габриэль — потрясающий человек, таких, как он единицы. И знаешь, многие оруженосцы наверняка тебе завидуют. Ведь… — Мария! — я обернулась на обращение и увидела спешащего к нам Габриэля. Подойдя ближе, он с облегчением выдохнул — Я уже забеспокоился! Тебе нельзя уходить в одиночку, и я устал это уже повторять! С тобой могло что-то произойти и что-то очень нехорошее. Молодой женщине негоже ходить без сопровождения. — Габриэль сложил руки на груди, и стал сверлить меня недовольным взглядом. Наверное, и вправду не стоило так поступать и уходить, не ставя его в известность. Но признаваться Габриэлю в этом не хотелось. Отец, в данный момент, непременно бы сказал, что я своевольница: — Габриэль, ну что могло со мной случиться? — Всё что угодно, — серьёзно ответил он мне. — Мир полон опасностей. И я не хочу получить по шапке от …. О, Стефан, — неожиданно переключился Габриэль. — Прости, я тебя не заметил. Что ты делаешь здесь так рано? Откуда ты взял манекен? Я тихо засмеялась, потому что у Габриэля было очень смешное выражение лица: удивленное и смущенное одновременно. Он бросил на меня взгляд и широко улыбнулся. Стефан же ответил: — Я тренируюсь, ведь ты же сказал, что когда выполнишь своё задание, то от меня просто не отстанешь! Габриэль развёл руками: — Да, я люблю всё доводить до совершенства. Так откуда манекен? — Так он здесь и был, я просто решил на нём отточить несколько приёмов, которые ты мне показал несколько дней назад. Правда с неживым партнёром это не очень выходит, — Стефан ткнул пальцем манекену в голову. — Так что парирование, думаю, хромает. — Ничего, ты ещё всё наверстаешь. Когда Влад приедет, я займусь тобой как следует! — Меня это пугает, — со смешинкой сказал Стефан. — Ещё бы не пугало! — А почему нам следует ждать приезда Влада, — обратилась я к Габриэлю. — Вы могли бы потренироваться прямо сейчас, а я бы была здесь рядом и понаблюдала бы за вашими тренировками. Так можно убить двух зайцев сразу. Или я не права? Габриэль прищёлкнул языком: — Я не уверен, что тебе будет это столь интересно. Но желание дамы - закон. — Габриэль галантно поклонился мне, обернулся к своему оруженосцу, достал из ножен меч и небрежно бросил Стефану, — Так, парирование хромает?

***

— Как вы познакомились с Владом? Дело было уже вечером, мы с Габриэлем сидели напротив друг друга в моей гостиной, пили отвар из малиновых ягод и наслаждались теплом, исходящим от камина. Ночи в Валахии холодные. Габриэль заинтересованно приподнял левую бровь: — Как? Хм… знаешь, а я много лет не вспоминал об этом. Ты ведь прекрасно знаешь, что Влад был заложником у султана в юные годы и то, что в Турцию его направил Валерий Старший, его отец, — я утвердительно кивнула. — Так вот, моя ситуация была практически такой же, только, в отличие от Влада, я не был княжеским сыном, а был сыном воеводы, который бежал из Венгрии и нашёл приют в Трансильвании. Сыновей князей держали в более комфортабельных условиях, чем таких, как я. Но всё же наши пути с Владом пересеклись. — И как же? — Это немного странное знакомство, если откровенно. Ты ведь знаешь о Раду «Красивом»? — После этого вопроса, Габриэль пробурчал себе под нос, — Не понимаю, почему его так прозвали, смазливый он был, как девчонка! — Он ведь был родным братом Влада, так? Он предал и его и Валахию. Но я мало что о нём знаю. Только то, что он был на стороне султана Мехмеда. — Разумеется, когда всё это происходило, тебя ещё на свете не было. Или же ты была еще совсем маленькой, — Габлиэль улыбнулся. — Ну, Раду был не просто сторонником Мехмеда. Раду, стал, как бы выразиться… Султанским мальчиком. Я поморщилась: — То есть? — Он был любовником султана. — Я закатила глаза и глотнула еще отвара. На мгновение, представив двух мужчин вместе в постели, я чуть было не выплюнула напиток обратно в чашку, — Мне тоже это весьма противно. — Может его заставили, и у него просто не было выбора? Габриэль пожал плечами: — Я бы лучше выбрал смерть, чем…. Извини, я отвлекся. Итак, Влад, не знающий о том, какую роль исполняет Раду при дворе султана, пытался договориться, чтобы его брата перевили в крепость, где он жил. Он обратился к Али Паше, коменданту той крепости, с просьбой о переводе Раду. Тот согласился помочь ему, если Влад выполнит одно маленькое, по его разумению, условие. — Какое же именно? — Габриэль неоднозначно покачал головой. — Только не говори, что он от моего мужа потребовал подобного! — Ты правильно всё поняла, турки весьма извращенные личности. Естественно, Влад возмутился и попытался уйти по-хорошему. Но поняв, что ему не дадут этого сделать и возьмут силой, он отрубил Али Паше голову его же саблей. И, разумеется, попал в темницу. К тому времени там уже сидел я. Владу, кстати, повезло, что его не сразу казнили, а решили повременить с этим. — А в чём провинился ты? — Я? Подрался со стражей. И меня посадили «охладиться». Там, в казематах, я уже и познакомился с Владом. Мы тогда не видели лиц друг друга, а лишь разговаривали через стенку. В течение трех месяцев единственным моим собеседником был Влад. Мы говорили абсолютно обо всём: о семье, о религии, об искусстве, о народах, о войне, о мечтах. — Мечтах. — Эхом отозвалась я. — И какие же были у тебя тогда мечты? Какие были у Влада? — На тот момент я хотел сбежать из турецкого плена, и мне было всё равно куда, главное просто сбежать. А вот у Влада мечты были более… хм… масштабными, так сказать. Он желал и отомстить обидчикам, и вернуться в Румынию, стать князем, начать вести ужесточённую политику против изменников, избавить Валахию от гнёта Османской империи, огородить её от могущественного соседа Венгрии. И согласись, ему это практически удалось! — И никто из вас не мечтал о любви? — Как бы невзначай, спросила я, при этом разглядывая донце чашки. Повисло неловкое молчание. Я почувствовала себя так, будто бы подняла запретную тему, о которой негоже говорить в обществе. Я не знаю, сколько Габриэль сидел тихо, прежде чем неожиданно заговорил вновь: — В глубине души я мечтал о ней, и уверен, что Влад тоже. Просто мы никогда не говорили об этом. Ведь заветную мечту… — Вслух не говорят, — закончила за него я. — Мона любит так говорить. Он кивнул: — Так вот, после трех месяцев его заключения и четырех моих, нас выпустили. Владу простили убийство Али Паши, у султана были на него свои виды, я имею в виду, он думал, что Влад станет его пешкой. А обо мне подумали, что времени для «остывания» было достаточно. Ещё несколько лет мы прожили в Турции. Но в один прекрасный день, ни чем не отличавшимся от предыдущих, Владу дали возможность вернуться в Румынию, дабы он занял трон. Меня отпустили вместе с ним по его просьбе. К тому времени мой отец был убит, и податься мне было некуда, а Влад предложил стать не только его другом, но и одним из советников. Вот собственно и всё. — Вы столько лет дружите, так долго, всю жизнь! Это замечательно, когда есть такая дружба! Габриэль чуть опечалено посмотрел в сторону окна: — Наша дружба вечно подвергается испытаниям. Вот, например, сейчас. — Что ты имеешь в виду? — неуверенно спросила его я. Взгляд Габриэля в тот момент был полон отчаяния. Он неоднозначно пожал плечами и ответил: — Ты не поймёшь, это так сложно, ну… ты же женщина… Я нахмурилась: — Ах, ну да. Раз я женщина, значит я глупое создание. Как я могла забыть? — я недовольно поднялась со своего места и с некоторой обидой посмотрела на Габриэля, тот в свою очередь быстро заговорил, оправдываясь: — Я не хотел оскорбить тебя, но просто… Вы, женщины, не можете до конца осознать всё во взаимоотношениях нас, мужчин. Вы же — будто совсем другой вид. Мы не понимаем вас, вы не понимаете нас. Понимаешь, что я хочу сказать? Я насмешливо приподняла брови. Сам-то он осознал свою мысль? Габриэль возвёл глаза к потолку: — Как же мне тебе объяснить…? — Может, ты для начала всё же скажешь, почему ваша дружба с Владом находится под угрозой? — я вновь села в кресло, внимательно следя за ним. Он молчал, и я не нарушала эту тишину. Казалось, он обдумывает нечто очень важное. Наконец он вздохнул, подошел к моему креслу, опустился на одно колено и взял мою руку в свою: — Я не знаю, как ты отреагируешь на то, что я скажу тебе. Возможно, ты сочтёшь меня безумцем, что отчасти, правда. Мария, когда я в первый раз увидел тебя в замке, то был очарован твоей красотой, как и любой другой мужчина на моём месте. Узнав о том, что ты станешь женой Влада, я всячески старался в лишний раз не вспоминать о тебе, но мы с тобой всё время сталкивались, и я начал узнавать тебя лучше... — Габриэль... — Прошу, не перебивай меня, — быстро сказал он, — Ты оказалась непохожей на всех остальных женщин, что я встречал до этого. Ты несёшь в себе некую тайну, которая завораживает и пленит меня. Мы много раз с тобой беседовали, и твой взгляд на мир столь необыкновенен и невинен, что в моей душе начал распускаться цветок теплоты по отношению к твоей персоне. Я хочу сохранить то душевное, что есть в тебе, и стараюсь прилагать к этому все усилия, с ужасом осознавая, что могу стать причиной твоего краха. — Габриэль, что ты говоришь…? — Мария я прошу тебя, выслушай до конца! Все эти месяцы я пытаюсь защитить тебя от той тьмы, которая присутствует при княжеском дворе, от тьмы самого Влада. Он полюбил тебя, это все знают, но порой он причиняет боль тем, кто ему дороже всех на свете, даже не замечая этого. Я боюсь, что ты можешь пострадать из-за него! А тот случай со Стефаном… ты вновь поразила меня, на сей раз своей смелостью, моя дорогая Мария! Ты стала защищать его, рискуя пострадать самой. Именно поэтому тогда я принял твою сторону! Я с самого начала боюсь за тебя, Мария! Ты стала очень мне дорога! — Ты тоже дорог мне, — произнесла я, погладив Габриэля по его каштановым волосам. Сейчас во мне было столько нежности по отношению к нему, сколько я никогда не чувствовала по отношению к кому-нибудь вообще. — Ты теперь и мой друг, и я ценю твою поддержку и заботу. Габриэль от досады рыкнул: — Я сказал, что мужчины и женщины говорят на разных языках. Я говорю не о дружбе, Мария, я говорю о совсем другом чувстве! Ты не знаешь, что было со мной, когда вы с Владом венчались. Я сходил с ума! А всё потому, что ты заняла место в моём сердце. Я полюбил тебя! Я никогда раньше не испытывал столь сильных чувств по отношению к женщине! Позапрошлой ночью я чуть было не потерял голову! Вчера, когда ты рыдала и причитала, я слышал, что ты сказала Александру. Ты не любишь Влада! Я понадеялся, что смогу заслужить твою любовь. И думаю, что напрасно надеялся на это. Он замолчал, склонив голову мне на руки. Я была настолько обескуражена, что в первый момент не знала, что и сказать. Он меня любит? Он меня любит! Мы оба испытывали друг к другу нежные чувства и даже не подозревали об этом?! Мы оба страдали и жили в неведении! Но теперь у нас есть шанс пожить для себя и для своей любви. Я ощутила себя по-настоящему счастливой в тот момент и абсолютно забыла о семье и о Владе: — Габриэль, мой милый Габриэль, — он поднял голову, и наши глаза встретились. — Я должна признаться тебе. Ещё до нашей встречи с Владом, я как девчонка была влюблена в тебя. Ты не замечал меня ранее, потому что я наблюдала за тобой издалека, не смея приближаться. Я смущалась и боялась своих желаний. Я понимаю, как ты страдал. Как и ты, я делюсь надвое между долгом и тем, что я хочу, — я спустилась на колени перед ним и обняла его плечи. — Мы оба с тобой сошли с ума! Я не знаю, что мы будем с тобой делать, но нельзя больше жить, повинуясь только долгу, пора начать слушать своё сердце! Габриэль встал и потянул меня за собой, на его лице была неподдельная радость: — Мария. Прекрасная, добрая Мария, — с этими словами, он прильнул к моим губам, и мы слились в страстном поцелуе. Я никогда не испытывала ничего подобного в своей жизни! Возникло легкое чувство головокружения, а волны возбуждения накатывали на меня все сильнее и сильнее с каждым последующим прикосновением его губ. Я почувствовала, как всё моё существо желает раствориться в этом мужчине. Мне хотелось слиться с ним воедино, я желала, чтобы мы стали частью одного целого! Но, увы, всему суждено закончиться и наш поцелуй распался. Я нервно улыбнулась и провела ладонью по его небритой щеке: — Что нам теперь делать? Габриэль сильно сжал меня в объятиях: — Не знаю, — он тяжко вздохнул. — Я не знаю…