На пути к бессмертным мукам.

Кэли я убил в первый же день в монастыре. Он мне невероятно надоел! Каково было этому предателю находиться вдалеке от своих обожаемых сообщников турок и в опаснейшей близости ко мне? Очень плохо, скажу я вам! От господина Кэли Нягу смердело страхом! В некоторые моменты, мне казалось, что он может обделаться от ужаса! Периодически предатель заикался при разговорах со мной, еще старался не смотреть мне в глаза, а помимо этого Кэли, очевидно, терзал сам себя жуткими мыслями об истинной причине нашего приезда в монастырь. Я получил истинное удовольствие, наблюдая за его мучениями! Своим поведением, Кэли лишь подтвердил вину и подписал себе смертный приговор. О помиловании даже речи быть не могло. Хотя он и молил меня о пощаде: говорил о своей семье, о детях, пытаясь тем самым разжалобить меня. Глупец! Кому и когда я прощал предательства?! Я здорово поиздевался над ним, заставляя его молить Богородицу о моём долголетии, говоря о неверности княжеству и обвиняя в связи с турками-сифилитиками, которым он преданно лобызал зад. Вдоволь насладившись его обескураженностью, я своим мечом порубал его на куски: вначале отрубил руки, затем одну ногу, потом снёс челюсть, ну и в самом конце голову. Останки Кэли Нягу я велел монахам бросить в лесу, на съедение волкам. Должна же быть от него хотя бы какая-то польза! В самом монастыре я остался лишь на один день, мне нельзя отлучаться надолго из замка, каждый день на счету. Да и если быть честным, не очень-то я желал оставлять молодую жену без своего личного присмотра. Мария молода и красива, то есть имеет все те достоинства, на которые мужчины не могут не обратить своего внимания. Даже Габриэль. А точнее, тем более Габриэль. Я не думаю, что он бы стал рисковать нашей дружбой, но его многочисленные высказывания о моей жене наводят меня на нехорошие мысли. Мария ещё юна и запросто может попасться на крючок. Нельзя этого допускать. Я должен ее оберегать. Но, к сожалению, видно не дано мне было вскоре вернуться в замок. Практически возле его стен меня схватили и отправили в забытье. Очнулся я уже, будучи крепко привязанным к стволу дерева. Рядом стояло несколько палаток, и горели костры. Вокруг меня слышалось множество различных звуков: кто-то смеялся, кто-то спорил, а кто-то похрапывал. Если меня не убили, значит тем, кто схватил меня, я нужен живым. Оставался один вопрос: «зачем?» — Хорошо спалось? — прошипел, очень знакомый голос. Говорящий мужчина ударил со всей силы меня ногой в живот. От боли я зажмурился. — Неприятно, да? — я злобно посмотрел на мужчину и сразу же признал его. Георг Бузой. Один из моих военачальников. Неужели вновь предательство? Как я устал от всего этого! Избавляюсь от одного предателя, так сразу же появляется другой. Моя жизнь сплошная борьба с сорняками. — О, и ты туда же? Что же тебя не устроило? — очередной негодяй присел напротив меня на корточки. Я внимательно всматривался в лицо человека, которого знал много лет, при этом пытаясь понять, почему именно сейчас он решился пойти на вероломство, — Георг, ты изменник! — я прикрыл глаза и откинул голову назад. — Пришёл убивать? — Нет, — спокойно ответил он. — Лишь сказать, как я тебя ненавижу! — Георг ударил меня по лицу. Из разбитой губы показалась кровь. — Ты убил моего брата и моих друзей, а всё из-за своей надменности! Ты воображаешь себя на месте Бога! Думаешь, что можешь отнимать жизни у кого захочешь, но ты ошибаешься Влад, и теперь этому настанет конец! — Если не собираешься меня убивать, то что тогда ты будешь делать? — несколько заинтересованно спросил я. — Станешь мучить и пытать? И кстати, насчёт твоего брата. Это ты повёл его на казнь, не я. Если бы ты хотел его спасти, то спас бы, несмотря ни на что. А ты струсил! — он ещё раз ударил меня, на сей раз кровь хлынула их носа. Я улыбнулся. — Что? Задел за живое? — Закрой пасть! — гаркнул Георг на меня, и вновь нанес удар. Я сплюнул кровь на землю. — Так и быть, я заткнусь, но ты уж окажи услугу своему князю и ответь: что ты собираешься со мной делать? — Я? Да не только я! Здесь собрались десятки людей, которые не желают тебе добра, — Георг оскалился, обнажив желтоватого цвета зубы, половина которых, кстати, отсутствовала. Хм, аккуратнее в бою надо было быть, Георг! Я вот, например, блистаю белоснежной улыбкой! — Мы передадим тебя султану Османской империи. Я думаю, он будет рад вашей встрече! Представляю, какую казнь он приготовит для тебя, наверняка самую ужасную! — А почему сам не решился меня убить? В честном бою? Один на один. Опять испугался? — неожиданно для Георга я ударил его головой. Судя по хрусту, я сломал ему нос. Он упал на спину и закрыл лицо руками, — Тебе не жить, Георг! Даже если я погибну, тебя найдут те, кто верен мне! И тогда ад покажется тебе раем! Это же надо быть таким ублюдком, Георг! Предатель рывком поднялся на ноги и выхватил из ножен меч, с явным намерением покончить со мной раз и навсегда. Но был остановлен другим предателем — Дорином Зыргчиту, моим казначеем. — Здравствуй, Дорин! Что же тебя не устроило? Погоди, дай-ка угадаю: злишься на меня за то, что я пару раз трахнул твою жену? Надеюсь, ты не забыл, что сам ее под меня подложил, с целью получить свою нынешнюю должность? — Я это помню. И до сих пор себе простить этого не могу! — А! Теперь мне ясно, в чем дело. Ты своим маленьким орудием не можешь удовлетворить Киззи и поэтому злишься на меня за то, что я доставил ей истинное наслаждение. Ты лучше бы за нее порадовался! По словам Киззи, она никогда ничего подобного не испытывала до встречи со мной. И кстати, должен отметить, что она походила на раненную львицу, когда кончала. Прям, ух! Дорин побагровел от моего заявления, но не стал на него отвечать. А я же хотел веселья, посему продолжил свою потеху, вновь переключившись на Георга. Мне есть что сказать и о его жене, несмотря на относительную давность событий: — Вот тебе я искренне сочувствую, Георг. Твоя супруга Руксэндра в постели как бревно. С ней было дико скучно. Как видимо и ей с тобой, раз она с таким рвением прыгнула ко мне в койку! Бузой взвыл от ярости и негодования. В отличие от казначея, он князю супругу не одалживал, Руксэндра сама проявила ко мне интерес. Она Георгу здоровенные рога наставила. Мне даже жаль его стало, ибо для мужчины нет ничего более ужасного и унизительного, чем узнать то, что любимая женщина стонала от наслаждения под другим. Георг вознамерился накинуться на меня с кулаками, однако снова был остановлен Дорином: — Не отвечай ему! Он специально провоцирует нас! Ему нравится выводить нас из себя! Он еще получит своё, не беспокойся! После этих слов они, с перекошенными от злости лицами, зашагали от меня прочь. На ходу, Георг схватил за загривок какого-то пацанёнка и оттолкнул его в сторону: — Пошёл вон, Ванька! Иди лучше займись чем-нибудь. Пока я окончательно не вышел из себя!

***

Я не помню, как вновь заснул. Но зато точно помню, как очнулся от того, что меня расталкивали. С трудом разлепив отяжелевшие веки, я увидел перед собой молодого парня, со светлыми спутанными волосами, веснушчатым лицом и глазами василькового цвета. Одет он был в какие-то лохмотья, скорее всего это чей-то слуга. — Кто ты? Ты Ванька что ли? — припомнил я имя парня, на которого гаркнул Георг. Тот согласно кивнул и показал мне чашу с водой и булку чёрствого хлеба: — Ты принёс это мне? Вновь в ответ лишь кивок головы. — Спасибо. Почему ты со мной не разговариваешь? — поинтересовался у него я. Ванька ничего не сказал. Он отломил кусок от буханки и подал мне. Я с удовольствием прожевал не самый вкусный хлеб и только тогда понял, что ужасно голоден. Я не ел больше суток. Затем, с помощью паренька, я попил. Жадными глотками я осушил чашу до дна, после чего переведя дыхание, опять его спросил: — Почему ты не говоришь со мной? Тебе запретили? Ванька открыл рот, явно пытаясь что-то произнести, но из его уст вылетало лишь странное мычание и хлюпанье, при этом он демонстративно показывал мне на своё горло. Всё стало для меня очевидно. Он немой. — Бедное дитя, — сочувственно произнёс я, что для меня очень даже непривычно. Возможно это из-за доброго отношения этого паренька ко мне. — Ты в курсе, что если заметят, как ты мне даёшь воду и еду, тебя могут стегать розгами или, даже, убить? — Его глаза испуганно расширились, и он посмотрел по сторонам. — Тебе страшно, и ты на свой страх и риск попытался мне помочь. Похвально. Ванька, мы далеко отошли от Тырговиште? — тот покачал головой из стороны в сторону. — Отлично. Тогда у меня есть к тебе важное поручение, если ты, конечно, действительно хочешь мне помочь, — я надеялся, что мне удастся заставить его выполнить моё указание. Ванька в озадаченности стал кусать губы, не отводя взгляда от меня. Пару минут он всё ещё сидел в озадаченности, почёсывая затылок, после чего тихо вздохнул и утвердительно кивнул. Решение ему далось нелегко. Если я спасусь, я позабочусь об этом парне: — Хорошо, — удовлетворённо произнёс я. — Теперь слушай и запоминай. Постарайся как можно быстрее добраться до Тырговиште. Под любым предлогом постарайся удалиться отсюда. У меня на шее весит цепочка, сними её с меня, — он послушно выполнил моё указание. — Да, отлично. Её надо отнести в замок, Я надеюсь, там всё поймут. Они должны понять, что я в беде. Ванька мыча, с ужасом в глазах, указал пальцем на неподалёку стоящую палатку: — Не бойся. Георг и все они получат по заслугам, если ты выполнишь моё поручение. Не трать зря времени. Иди! — Ванька кивнул, поспешно поднялся и побежал вглубь леса. Мне только и оставалось, что молить Господа сделать так, чтобы Ванька добрался до замка целым и невредимым. Я очень надеюсь, что амулет не попадет в руки к врагам, а окажется у моих сподвижников, которые подоспеют на выручку! Но если этого не случится, то я в лишний раз уверую, что Бог ко мне не справедлив!