На пути к бессмертным мукам.

— Как это всё ужасно, — тихо проговорила Мона, успокаивающе гладя меня по голове. — Лекарь сказал, что одна рана не такая уж и серьёзная, но вторая весьма проблематичная. Он беспокоится, что в кровь князя могла попасть зараза. Надеюсь, что это не так. — Даже если это не так, возраст Влада даёт о себе знать. Он уже не молод. С такими ранами ему теперь сложней справляться. Будем молить Господа, что бы всё обошлось, — сказал дядя Александру и перекрестился. — Разумеется, мы будем прикладывать к выздоровлению Влада все усилия. — Которые не приложили ранее, — тяжело вздохнул Габриэль. Дядя подбадривающее похлопал его по плечу: — Не стоит корить себя, Габриэль, — Александру указал пальцем вверх. — Там решается его судьба. А нам не стоит забывать, что пути Господни неисповедимы! — Дядя прошу тебя, не говори так! Ты только усугубляешь мои переживания! — воскликнула я дрожащим от волнения голосом. Эти его слова будто насыпали соль на рану. Мысль о том, что именно из-за моей греховной любви происходит весь этот кошмар, с каждой минутой становилась чётче и ярче. Постоянно раздающиеся приглушенные стоны боли мужа, вызванные раной, заставляли меня вздрагивать от ужаса, что я виновница его страданий! Мне только и оставалось, что молить Господа простить меня и сохранить Владу жизнь. — Извини дитя, я просто стараюсь быть объективным, — Александру с сочувствием взглянул на меня, а после и на Габриэля. — Вам обоим тяжелее, чем всем остальным. Вы двое самых близких для него людей. Думаю, вам надо расслабиться. Будучи в таком напряжении, вы ничем не поможете ему. — Да-да, я могу приготовить для вас специальный отвар. — Сказала Мона и я кивнула, давая понять, что это хорошая идея, — Он поможет вам успокоиться и восстановить силы. Наверное, стоит добавить туда немного валерианы. Но, думаю, мне понадобится помощь. Вы не поможете мне, Александру?! Мона многозначительно посмотрела на дядю и тот поспешно заговорил: — Конечно! Только скажи мне, что надо делать, — он поднялся с места и легонько подтолкнул Мону к двери, — Думаю, им двоим, есть что обсудить. Без наших ушей. Я пораженно посмотрела на своих дорогих друзей. Я не успела им рассказать о произошедшем разговоре между мной и Габриэлем, а они вон и сами все поняли. Возможно, дядюшке, мы напоминаем его самого и его возлюбленную Марину. Они напоследок кивнули нам, и вышли из комнаты. Я не знаю, сколько мы так просидели в молчании после их ухода. Минуту? Десять? А может и того полчаса, прежде чем Габриэль заговорил: — Мария, мы должны поговорить. Мне это крайне необходимо и, я думаю, тебе тоже. — Я посмотрела на любимого. Он так же, как и я, считал, что всё, что происходит сейчас с Владом — это наказание за нашу слабость и неверность. Сидя в темной комнате перед камином, Габриэль выглядел беспомощным и опустошенным. Я никогда не видела его таким. Предо мной он всегда был благородным, полным сил рыцарем. Но только не сегодня. Казалось, что он вот-вот иссохнет прямо у меня на глазах! Хотя я и сама была не в лучшем состоянии. У меня тряслись руки, а на глаза каждую минуту накатывались слёзы. Мне было страшно, и я решительно не понимала, что творится внутри меня. Увидев Влада раненого и без сознания, я растерялась, а потом впала в состояние близкое к панике. Я страшилась, что он может умереть, ибо видит Господь, я это ни в коем образе не желаю! Влад метался по постели из-за страшной лихорадки, муж часто кричал и бредил. Я пыталась успокоить Влада, говорила ему, что буду с ним рядом и буду заботиться о нем. Но он меня не слышал, а продолжал странно бормотать. Все мои попытки сбавить жар с помощью холодного компресса не возымели эффекта. При обработке ран супруга, я старалась сделать все возможное, чтобы не доставлять ему дополнительных страданий, но это не всегда получалось и время от времени, он вздрагивал от моих действий. Старый Михей, наш лекарь, дал мужу пару настоек, и повелел ждать. Но улучшений не было. Ни я, ни Габриэль, ничем не могли помочь Владу. Мы задыхались от собственного бессилия. И это усугубляло наше состояние вины. Я слабо кивнула Габриэлю: — Я догадываюсь, о чём ты хочешь поговорить. — Тогда ты понимаешь…. Мария, я не хочу доставлять тебе страдания! — он подошёл к моему креслу и опустился передо мной на колени. — Я вижу, как ты терзаешь себя, как тебя пожирает изнутри чувство вины. И должен признаться, со мной происходит то же самое. Я думаю, — он горько вздохнул. — Нам стоит забыть о наших чувствах друг к другу, — Габриэль поднялся и отошёл к окну. — Мы виноваты в том, что происходит. Я понимаю, это расходится с тем, что я совсем недавно говорил, но я не думал, что Господь так сурово будет наказывать нас за наши чувства! Это будет единственно верное решение! — То есть, ты отказываешься от тех своих слов? — Нет! — он повернулся ко мне, и наши глаза встретились. — Я никогда не отказывался от сказанного мной и сейчас так не поступлю. Я люблю тебя. Но наша с тобой любовь доставляет тебе много боли и совсем немного радости и утешения. А это, в свою очередь, терзает меня самого, — Габриэль опустил глаза — Прости. Ради всего святого, прости. — Не извиняйся, ты всё верно сказал, — я судорожно скомкала платок, который держала в своей руке. — Наш мир не идеален. В идеальном мире все бы женились по любви и не разрывались бы между долгом и желанием. А сколько таких людей, как мы, на этом свете? Сколько людей ищут свою вторую половину, а когда находят, то осознают, что не могут быть рядом с ней? Это так несправедливо… — из комнаты, где лежал Влад, вновь раздался ужасающий вопль. Мы оба посмотрели в ту сторону, — Но ты прав. Так будет лучше не только для нас но, в первую очередь, для Влада. Мы должны подумать о нём. —Я поднялась с места и подошла к Габриэлю так близко что, наверное, смогла бы пересчитать каждую его ресницу. Мне было больно смотреть в его зелёные и такие несчастные глаза. — Так мало времени мы провели вдвоем… — Да, но я была так счастлива! Одни твои слова о любви ко мне согревали душу. Они навсегда останутся в моей памяти. — Мария, — Габриэль осторожно взял меня за плечи. — Я всё равно буду рядом, буду стараться уберечь тебя. И если тебе понадобится моя помощь, ты её непременно получишь, — из моих глаз скатились две слезинки, Габриэль стёр их с моего лица. — Только не плачь, прошу тебя. Я не стою твоих слёз. — Стоишь. — тихо пробубнила я, пытаясь удержаться от того, чтобы не кинуться к нему на шею и не разрыдаться. — Поверь мне. Габриэль взял моё лицо двумя руками и нежно поцеловал меня. Мне не хотелось верить, что это происходит между нами в последний раз! Когда он отстранился, я вновь потянулась к нему с намерением прильнуть к его губам, но он не дал мне сделать этого. — Я не мог не поцеловать тебя. Надеюсь, ты понимаешь. Извини меня. Как же я не хочу отказываться от него! Господи, за что ты так со мной?! — Габриэль… — моё дыхание сбилось. — Пожалуйста… — Спокойной ночи, Мария. Постарайся отдохнуть. А я отправлюсь к себе домой, нужно собраться с силами после такого трудного дня. Прощай. Я сильно сжала его ладонь, не желая отпускать. Он поднес мою руку к губам, но не поцеловал. Напоследок посмотрев на дверь покоев Влада, он стремительно вырвался и поспешил уйти: — До встречи, — печально произнесла я, глядя ему в след. Когда он ушёл, я ещё некоторое время стояла на месте, глотая свои слёзы. В один момент, я чуть было не сорвалась с места. Я хотела побежать за ним следом, остановить, сказать, как сильно я люблю его. Но будто какая-то неведомая сила остановила меня. В голове крутилась одна единственная мысль: «Мы приняли серьёзное и правильное решение». Но как оно может быть верным? Как?! Моё сердце, как же ему так больно! Через некоторое время вернулась Мона, неся поднос с чашами отвара. — А вот и отвар…! Мария? А куда делся Габриэль? — Он ушёл. — Куда? Боже мой, Мария, что между вами произошло сейчас? — Мы отказались, Мона. — От чего? — От своих желаний, — вновь послышался стон мужа. — Я должна думать о Владе, а не о Габриэле. Я хочу стать действительно хорошей женой, Мона. А Габриэль…. Думаю, он найдёт ещё ту девушку, с которой создаст крепкую семью. Внезапно перед моим мысленным взором возникла картина, где Габриэль стоял рядом с другой женщиной, целовал её, лелеял, любил… Я не смогу этого вынести. Если он действительно найдёт жену, то я точно наложу на себя руки! Мона обняла меня, и я разрыдалась пуще прежнего: — Ой, Мария, ты прольёшь много слёз, звёздочка моя. — Я знаю, я знаю…