На пути к бессмертным мукам.

Я сильно вымотался за этот день. Слишком много дел пришлось выполнить за короткий промежуток времени. Хотя было сегодня и нечто занятное: около полутора часа я посвятил ситуации нахождения виновного в пропаже кошелька одного проезжающего купца. Так забавно! Купец пришёл ко мне утром и пожаловался, что у него на базаре вор срезал кошелёк. Я поинтересовался, сколько монет было у купца, тот ответил, что ровно семьдесят золотых. Ему я велел немного подождать, а слуге своему Мирославу приказал возместить купцу утрату, но шепнул тому на ухо, чтобы он добавил на одну монету больше. Я решил заодно проверить честность купца. Вора пришлось поискать, но недолго. Им оказался один бродяга, пьяница и бездельник. Без лишних разбирательств я велел его казнить через насаживание на кол. Как же мне было обидно, что мучился он недолго! Вор умер всего-то через полчаса, хотя обычно казнённый умирает в течение часа, а то и двух! Мои палачи, мастера своего дела, и знают, как растянуть мучения. После казни ко мне вновь явился купец. Он вернулся для того, чтобы отдать ту лишнюю монету, которую Мирослав ему подбросил. Тогда я громко расхохотался и признался мужчине, что если бы он не вернул эту монету, то восседал бы рядом с вором. Пусть этот небольшой эпизод в дальнейшем послужит всем уроком! Мне очень хотелось провести вечер за тёплой дружеской беседой с бокалом хорошего старинного вина в руке. Поэтому я прямиком направлялся в гостиную где, как мне сообщили, находился Габриэль. Сегодня он вновь ездил в дом к своей невесте, и мне было интересно узнать что-нибудь новенькое. Как-никак, мы ведь друзья. Я распахнул дверь, намериваясь выдать веселый каламбур и замер в изумлении, завидев друга, лежащего на полу и бледного, как сама смерть. Моё замешательство длилось совсем недолго. Я стремительно пересек расстояние, разделяющее меня от Габриэля, и опустился перед ним на колени. Вначале меня охватила паника, ведь мой друг не дышал! Но я чуть успокоился, когда проверил пульс: сердце ещё билось, а значит не всё потеряно! Габриэль лежал на боку, и мне пришлось перевернуть его на спину. Я запрокинул другу голову подбородком вверх, открыл рот и просунул глубоко в рот согнутый палец, пытаясь найти то препятствие, которое не позволяет Габриэлю задышать. Но я ничего не обнаружил. Я сделал глубокий вдох, склонился над другом и охватил его рот своими губами; чтобы воздух не выходил, я зажал рукой нос Габриэля. Равномерно, но энергично я стал вдувать в рот друга воздух. Я делал это в течение нескольких минут, но безуспешно. Меня охватило отчаяние, я как безумный, со всей силы стал стучать ему по грудной клетке, с каждым ударом приговаривая: — Дыши же, мать твою! Дыши! С очередным ударом, глаза Габриэля широко распахнулись и он закашлялся. Я перевернул его обратно на бок, и в этот же момент его вырвало чем-то красным. Надеюсь, это была не кровь. Мой друг ещё некоторое время прокашлял, затем уже сам лёг на спину. Всё ещё с трудом дыша, он слабо произнес: — Спасибо… — и после этого Габриэль вновь потерял сознание. Я судорожно выдохнул. Главное что теперь дышит, однако ему срочно нужна помощь лекаря. Я быстро поднялся и выбежал в коридор, но тут недавнее ранение дало о себе знать: моя нога стала как будто деревянной и вернулась боль. Стараясь игнорировать неприятные ощущения, я дошел до лестницы и там наткнулся на Стефана, который тащил явно тяжёлую сумку наверх. Будь это другая ситуация, я бы поинтересовался, что в ней, но сейчас мне было решительно не до этого. Завидев меня, мальчик остановился как вкопанный: — Господарь? — Стефан, немедленно беги за лекарем! Габриэлю плохо! — с этими словами, он выронил сумку. — Скажи, чтобы нес все свои лекарства, давай живее! — парень встряхнул головой и быстро побежал вниз по лестнице. Я же, хромая, вернулся обратно к другу и решил перетащить его с пола на кушетку. Далось мне это с некоторым трудом, Габриэль крупнее меня. Но в остальном я ему ничуть не уступаю, а может в чём-то и превосхожу. Хочется в это верить. Через несколько минут в комнату вбежал Стефан, а за ним наш лекарь — Михей Киву, который явно до прихода мальчишки спал, потому что на нём была домашняя обувь, ночная рубаха и халат наизнанку. Да и глаза у старика были очень сонные. Михей подошёл к пострадавшему, проверил его пульс, внимательно посмотрел белки его глаз, осмотрел шею, после чего перевёл взгляд на то место, где вытошнило Габриэля, и тихо промямлил: — Дело проясняется, — он достал из кармана своего халата небольшую деревянную коробочку, открыл её и вынул оттуда камушек тёмно-серого цвета. Затем Михей с некоторым трудом разомкнул челюсти Габриэля и засунул этот камушек тому глубоко в глотку. Следя за всеми этими странными, на мой взгляд, действиями, я поинтересовался: — Что ты ему дал? — Безоар, мой господарь. Ещё с древности люди знают о его целебных свойствах. Этот камень помогает от любых отравлений, уберегает от ядов. А Серапион-мудрец писал, что тёртый камень безоара, подогретый в вине, может исцелить от любых болезней! — Погоди, ты думаешь, это было отравление? — Думаю? Нет, я уверен в этом, ваша светлость. У него все признаки! Видимо яд вызвал удушье, и если бы вы, князь, не подоспели вовремя, то боюсь, всё закончилось бы плачевно. Слава Господу, что он направил вас сюда, — Михей перекрестился, и я вместе с ним. — Его жизнь уже вне опасности, я полагаю, всё самое важное сделали именно вы, господарь. Но ему нужен будет покой в течение нескольких дней. Я буду наблюдать за его состоянием. Надеюсь, ухудшений не возникнет. А теперь, позволите ли мне откланяться? Я должен подготовить необходимые лекарства. Я кивнул, подумав о том, что видимо у нас с Габриэлем не бывает так, чтобы было только хорошо. Всегда, когда случается что-то хорошее, что-нибудь обязательно это омрачает. Чертовщина какая-то: — Спасибо. Спокойной ночи, мой господарь. — Может ли она быть уже спокойной, Михей? Лекарь несколько печально вздохнул и скрылся за дверью. Я сел в кресло и судорожно выдохнул воздух из лёгких. Хорошее начало ночи, ничего не скажешь. И почему всё время в моём замке происходит нечто подобное, либо со мной, либо с кем-то из моего окружения? Самое настоящее проклятие нависло над этим местом! Я перевёл взгляд на Стефана, который взял кубок со столика, поднёс его к носу, понюхал, после чего фыркнул и скривил лицо: — Гадость! — По-твоему, вино, божественный напиток — это гадость? — Оно пахнет очень странно. Я осмелюсь сказать, совсем невкусно! — Странно? Ну-ка, дай мне графин сюда, — Стефан взял его и поднёс ко мне. Я открыл графин и принюхался: и вправду, пахнет вином, но присутствует резкий посторонний запах. — Кажется, у меня сложилась картинка произошедшего. Вино отравлено. Как он вообще умудрился это выпить? Он что, не чувствовал этот запах? Держу пари, на вкус вино тоже необычное! Вылей его в огонь, чтобы больше никто не удосужился его испробовать. Стефан сделал так, как я приказал, а затем печально посмотрел на наставника и понурил голову: — Наверное, ему было не до этого, раз он ничего не заподозрил. — В смысле? — прищурился я, всматриваясь в лицо мальчика. Что он имеет в виду? Ему известно о Габриэле что-то, чего не знаю я?! Он пожал плечами: — Я не знаю, господарь. Вы его лучший друг, вам виднее.

***

— Кто здесь? — Мария выглянула из-за ширмы, когда я без стука зашел в ее комнату. Моя жена готовилась ко сну. — А, Влад, это ты, — она чуть улыбнулась. — Ты ждала кого-то другого? — с некоторым скепсисом произнёс я, сев на постель. — Если да, то я хотел бы знать кого? — Можешь успокоиться и даже не начинать меня ревновать! — хохотнув, ответила Мария и вышла из-за ширмы, уже облаченная в ночную сорочку. Выглядела она, как всегда соблазнительно. Если бы не её беременность, я непременно бы поддался собственному желанию, — Я просто подумала, что это могла зайти Мона или дядя, пожелать мне спокойной ночи. Они часто так делают. Моя жена замолкла и внимательно посмотрела на меня. Ей явно не понравилось, как я выгляжу. Я был уставшим и нервным. Она подошла к кровати и села рядом со мной. Мария ожидала, что я расскажу ей о чем-то, но я молчал. Она мягко взяла меня за подбородок и повернула к себе лицом: — Что с тобой? Ты такой измученный. Что-то стряслось? Не будь Мария в положении, я рассказал бы ей всю правду. Но сейчас ей нельзя волноваться, а Габриэль всё-таки мой лучший друг и Марии он тоже не безразличен …. Однако, надеюсь, куда более безразличен, нежели я. — Обычные проблемы в Валахии. Я просто очень устал. И, буду с тобой честен, у меня нога разболелась, — я похлопал себя по колену, — Не стоило мне сегодня ездить верхом. Мария осуждающе покачала головой, и мне показалось, что я отвлек её от своего угнетенного состояния: — Тебе надо было послушаться Михея и завершить лечение. Но ты упрям, как баран! — я усмехнулся, не каждый рискнет меня так назвать, — Между прочим, я говорю абсолютно серьезно, Влад. Тебе надо следить за своим здоровьем. Дай я сниму с тебя сапоги, — я хотел ей сказать, что в этом нет необходимости, но Мария уже опустилась на пол и решительно стащила с меня вначале один сапог, а затем и второй. Закатав мне штанины она, не терпящим возражений тоном, произнесла. — Сиди здесь и никуда не рыпайся. Моя жена встала, накинула на себя халат и оставила меня в гордом одиночестве. Я позволил себе умилиться. Какая же Мария у меня хорошая! Такая заботливая, внимательная и ласковая! Она пример для остальных женщин, какой должна быть добродетельная супруга. Уверен, она также станет и хорошей матерью для нашего ребенка. Спустя некоторое время, Мария вернулась с тазом, наполненным горячей водой и поставила его на пол передо мной. — Он же тяжелый, а тебе нельзя таскать тяжести… — Ой, да перестань ты! — чуть раздраженно сказала Мария, отойдя к шкафчику. Открыв его, она взяла две маленькие бутылочки с одной из полок, — Тебе нужно расслабиться. Я считаю, масла ромашки и перечной мяты отлично подойдут для этой цели, — вновь подойдя ко мне, моя супруга вылила некоторое количество масел в таз и жестом велела мне опустить туда ноги. Я повиновался. Сама же Мария, опустилась на пол и, взяв в руки мочалку, принялась омывать мне ноги. Что ж, это было довольно приятно. Я посмотрел на лицо благоверной, брови моей жены были чуть нахмурены и походили на изогнувшихся змеек: — Почему ты хмуришься, любовь моя? — Ты же не подумал, что я забыла о начале нашего разговора? Я поняла, что ты мне что-то не договариваешь. — Она улыбнулась. — Я зачастую знаю, когда ты меня обманываешь. — Я никогда тебе не лгу, — обиженно сказал я. — Прости, я имела в виду, что ты не всегда раскрываешься мне полностью. Я знаю, ты не хочешь меня расстраивать и пугать. Однако я бы хотела знать правду. Может, расскажешь? — Моя дорогая, я бы хотел, но не могу этого сделать, — я провёл рукой по её волосам. — Каждый имеет право на свои секреты, не так ли? — она согласно кивнула. — И у меня таковые имеются, как и у тебя, любимая. Давай больше не будем об этом, хорошо? Мария чуть пожала плечами: — Ладно, как скажешь. Я больше не буду тебе докучать подобными расспросами. Только пообещай мне, что пойдешь завтра к лекарю. Я хочу, чтобы он осмотрел твою ногу. — Хорошо, я обещаю. Сегодня я буду ночевать с тобой, ты не против? — А у меня есть выбор? — кокетливо спросила Мария. — Да ты права. У тебя его нет.