На пути к бессмертным мукам.

Беда не приходит одна. Так в народе говорят… — Мой Господарь. Я сидел в комнате, где в данный момент находился Габриэль, состояние которого не внушало успокоения. Мой друг все ещё находился между жизнью и смертью. Услышав голос служанки, я обернулся к ней и поинтересовался: — Что случилось? Девушка виновато опустила голову и судорожно вздохнула, явно удерживая рвущиеся наружу слёзы. Она была напугана, боялась моей реакции. Что же произошло? Может, она решила мне признаться, в чём повинна? Я повторил свой вопрос: — Что случилось? — Но служанка вновь ничего не ответила. Долго она собирается молчать?! Я начинал выходить из себя, я привык, что на мои вопросы незамедлительно отвечают: — Чёрт побери, ты будешь говорить или нет?! — с этими словами я поднялся из кресла и подошёл к девушке, которая дрожала, словно осиновый лист. — Говори немедленно! — прорычал я, как разъярённый зверь, при этом взяв служанку за плечи и встряхнув хорошенько. Она, заикаясь, начала говорить, при этом избегая моего грозного взгляда: — Всё произошло так быстро, мой господарь. Мы ничего не успели сделать. Было уже слишком поздно. Княгиня, она… ваш ребёнок… Она его потеряла. У неё был выкидыш. — Девушка подняла виноватый взор на меня. — А сейчас мы не можем её успокоить, она бьётся в истерике. Говорит, что жить не хочет! — Нет…. Как же так? Не могу словами передать, что происходило внутри меня. Мне показалось, что что-то надломилось во мне с неким диким хрустом, приносящим нестерпимую боль. Как это могло случиться? Неужели весть о Габриэле так подкосила мою Марию? О, моя бедная красавица наверно сильно перепугалась! Я не уберег её от всего этого! — Это просто невозможно. Я не верю! — отпихнув служанку в сторону, я со всех ног поспешил в покои моей жены. Мне хотелось думать, что это лишь злой слух, распространяемый моими врагами. Что все это ложь, чтобы выбить меня из колеи. Я надеялся, что войдя в комнату Марии, увижу её мирно спящую, целую и невредимую. Но распахнув дверь, я ужаснулся и едва не застонал от охвативших меня эмоций. Мария сидела на кровати, походя на сломанную марионетку: обычно ясные глаза моей возлюбленной сейчас выглядели пустыми; золотые локоны супруги сильно спутались; , а очаровательное лицо было перепачкано кровью, видимо ее же собственной. В руках Мария держала скомканную простыню. Весь вид моей любимой был болезненным. Никогда не видел её такой, поэтому и почувствовал некий страх, зарождающийся внутри меня. Мне казалось, что я смотрю не на ту Марию, которую люблю, а на совершенно незнакомую женщину. Обратив на меня внимание, моя красавица зажмурилась и зарыдала, уткнувшись лицом в простыню. От вида неутешно плачущей возлюбленной у меня болезненно сжалось сердце. Я медленно, словно в кошмарном сне, подошёл к постели и сел напротив жены. Я потянулся к ней, чтобы обнять и сказать, какие-то слова утешения, но она оттолкнула меня от себя: — Не трогай меня! Я отвратительна! Я ничтожество! — Мария, прекрати! Ты не ничтожество. Ты моя жена, которую я очень люблю! — Ты должен ненавидеть меня! — она подняла своё лицо и уставилась на меня безумным взором. — Посмотри на меня! Посмотри! Я ничего не могу сделать! Я потеряла нашего ребёнка, того, кого мы так давно ждали! Я виновата во всём! — Мария отбросила от себя простыню и закрыла лицо руками, при этом мотая головой из стороны в сторону. — Ненавижу себя! Хочу умереть! — Не говори так!  Я вновь попытался её обнять, но получил отпор, в результате которого, Мария, достаточно существенно ударила меня. Это даже заставило меня немного удивиться: откуда в такой хрупкой девушке столько сил? Возможно, она черпает их из собственного горя. — Любимая, не отталкивай меня! Я же хочу тебе помочь. — Ты ни чем не можешь мне помочь! Я сказала, не трогай меня! — я сумел ухватить её и крепко прижать к себе. В ответ же Мария стала брыкаться и бить меня, но я был готов всё это стерпеть. У неё самая настоящая истерика, она не до конца понимает, что говорит и что творит. Ей нужна опора. — Отпусти меня! Отпусти! Я должна вызывать у тебя отвращение! Я потеряла его! Слышишь?! Я его потеряла!!! Потеряла!!! — Я знаю! И мне тоже горько и больно! Но ты не виновата в том, что случилось. — Я поцеловал её в макушку, — На всё воля Господа! — Мария странно застонала и снова попыталась выбраться из моей хватки, — Услышь меня, молю! Моё отношение к тебе не изменилось! Ты никогда не будешь мне противна! Ты моя супруга, я разделяю с тобой все горести и все радости. Моя любовь, моя Мария, я с тобой, чтобы ни стряслось. Поверь мне! — мой голос задрожал, однако я сумел вернуть ему твёрдость. Я должен быть, как кремень, чтобы помочь ей справиться с бедой. Мои собственные переживания были не менее мучительными, но выработанная за долгие годы привычка не подавать виду, действовала и сейчас. Потом, наедине, я дам волю чувствам. — Мне так страшно…. Я боюсь…. — Рядом со мной тебе нечего страшиться. Я никогда тебя не покину. Слышишь меня? Ни-ког-да. Мария все же высвободилась из моих объятий. Она не спускала своего взгляда с моего лица. Я думаю, моя жена не верила в искренность моих слов и хотела найти подтверждение тому, что я лгу. Но его не было. И Мария это поняла. Она вновь расплакалась и уткнулась носом мне в шею. Я ласково гладил её по вздрагивающей от рыданий худенькой спине. — Я во всём виновата… — Тише-тише. Я уже сказал: я не виню тебя ни в чём. — А должен. — Нет. — Почему? — Потому что я тебя люблю, милая моя, — внутренний лед, всё же немного подтаял, и я почувствовал, что глаза мои увлажнились. — Люблю и всё за тебя отдам. Даже собственную душу! Мария отодвинулась от меня и заставила себя чуть улыбнуться, краешками губ. Я тоже заставил себя выдавить улыбку, хотя далось это мне очень нелегко. Я не винил супругу ни в чём, но само осознание, что ребёнок, которого я так ждал, сегодня потерян навсегда, заставляло моё сердце обливаться кровью. Это так больно. Меня сможет понять только тот, кто пережил нечто подобное. — За что ты так ко мне относишься, Влад? — Мария дотронулась рукой до моей щеки, голос её не до конца еще слушался. — Что я дала тебе? Отец всегда был прав. От меня одни лишь проблемы и беды! На мне словно есть печать проклятья: приносить всем неприятности! — моя возлюбленная вновь прижалась ко мне. — Он не прав. Совсем не прав. Ты мой лучик света, в этом темном царстве. — За что мне всё это? — тихо спросила Мария, но как я понял, вопрос был обращен не ко мне, а Всевышнему нашему. Ох, дорогая моя, если бы я только знал, за что Господь послал на тебя такое испытание, то я приложил бы все усилия, чтобы исправить сие положение дел. Правда. Достаточно долгое время я просидел, сжимая любимую в своих объятиях, пока не понял, что Мария заснула. Видимо сегодняшнее потрясение так утомило её, что она быстро отправилась в царство Морфея. Оно и к лучшему, ей нужен отдых. Я поднял её на руки и перенес в другую комнату. Ей будет легче, если она проснется не в столь угнетающей атмосфере, какая царила в её спальне. Лучше, вообще переместить апартаменты Марии в другое место, чтобы ничего не напоминало моей красавице об этой ужасной ночи. Уложив возлюбленную на кровать, я заботливо накрыл её одеялом, и некоторое время просидел рядом. Убедившись, что она не очнется в ближайшие минуты, я поспешил вернуться обратно в злосчастную спальню. Там, я внимательно оглядел комнату, и мой взгляд остановился на постели, а именно на той самой простыни, которую Мария держала в руках. По коже побежали мурашки…. Недолго думая, я взял её в руки. Вначале, я хотел раскрыть простынь и убедится собственными глазами во всём, но затем просто подошёл к камину и бросил ткань в огонь. Я стоял возле него до тех пор, пока языки пламени не сожгли простынь до конца. Я сделал то, что считал правильным.

***

— От неё лишь беды! В угнетенном состоянии я бродил по замку, как вдруг услышал голос Владимира. Я замер на мгновение, а после скрылся за колонной, дабы подслушать весь разговор. Не только мои ищейки любят все вынюхивать. — Не говори так! Это грех! — воскликнул Александру. — Ты думаешь только о себе! Считаешь, что ей легче, чем тебе? Ей намного хуже! Мария пережила как физическое, так и душевное потрясение! Бедная моя девочка! Мне страшно подумать, что за муки она перенесла. — Не будь таким дураком, братец! — прошипел Владимир, — Пораскинь своими куриными мозгами! Она потеряла наследника! Да, всякое случается. Но допустим мысль, что она вообще не в состоянии выносить ребёнка! Тогда всё пойдёт крахом! Нужно срочно убедиться, что она вообще здорова! Иначе мне конец! Вот за это я и терпеть не могу Владимира. В нём нет абсолютно ничего святого. Лишь жадность, да жажда власти. Мерзавец! Его не заботит здоровье дочери, его заботит лишь собственная шкура! Мои мысли, в общем-то, были озвучены Александру: — Не уж то тебя волнует лишь твой статус? Почему ты не можешь понять, что есть вещи важнее этого? Например, любовь…. — тихо проговорил Александру, Владимир же буквально взревел: — Хватит! Ты своей любовью уже доставил мне немало проблем! Она у меня уже в печенках сидит! Если судить по твоему мировоззрению, то люди должны идти на крайности, чтобы быть вместе. Должны переступать закон! Так что братец? Где твоя любовь? Где она?! А?! Данная манера поведения Владимира, давала чётко понять, что это не абстрактные вопросы. Речь шла об определенном человеке. Это заставило меня задуматься. У дядюшки Марии была любимая женщина? И чувства к ней были запретными? Интересно…. Надо будет в этом разобраться, когда-нибудь. — Владимир, ты знаешь, что было. Не заставляй меня вспоминать и заново переживать то, что я не смог сделать когда-то. Я и так всю жизнь страдаю! Я пытаюсь до тебя донести следующее: для князя Мария не развлечение на пару ночей. Я думаю, что господарь действительно полюбил нашу девочку, — в этот момент Владимир странно фыркнул. — Не думаю, что он даст её в обиду или навредит ей сам. Он без ума от нее! Неужели ты этого не замечаешь? Это правда, Марию я люблю и жутко ревную ко всем. Мне хочется каждую свободную минутку проводить с ней. Но, увы, не выходит… — Твои слова имеют вес, не могу этого не признать. — Слушал бы ты меня чаще, все бы было иначе. Да и вообще, Владимир, я давно хотел тебе это сказать, но всегда трусил. Теперь же набрался смелости и скажу: я просил тебя быть тем, кем ты не являешься. Ты понял: о чём я? — Ба! Ты мне ещё и условия ставишь?! Ты должен мне по гроб жизни быть благодарен! Я сделал просто шикарный подарок, что нельзя сказать, между прочим, о тебе, Александру. И всё! Хватит! Закрыли эту тему! Я отправляюсь в поместье, а ты, если хочешь, иди и утешь свою… единственную племянницу! — Ты это нарочно, что ли? — Разумеется! Какой странный и подозрительный разговор. Веет грандиозным обманом! Что же, видимо, у каждого здесь свои тайны. Но все секреты, рано или поздно, предаются огласке. Так что — подождем.