На пути к бессмертным мукам.

Сегодня утром я очнулся после двух дней пребывания в обморочном состоянии. И должен сказать будто бы заново родился: я не чувствовал боли и недомоганий, а ощущал лишь непривычную лёгкость. Не знаю, что уж там за лекарства использовал Михей, дабы привести меня в чувство, но они оказались действенными. Надо будет поблагодарить старика за помощь. Но моё пробуждение было омрачено новостями, которые мне принёс Стефан. Оруженосец рассказал о том, что натворил Влад за эти два дня. Мой старый друг успел казнить множество людей, по сути, ни в чем не повинных. По словам Стефана, эти двое суток жители Тырговиште только и слышали, что жуткие вопли мучающихся на кольях несчастных. Осознавая, из-за чего именно Влад так разошелся, я ощутил вину, за смерть страдальцев. Если бы не моё отравление, многие из них были бы живы. Теперь мне предстоит жить дальше с этим грузом…. Однако это было не самое худшее. Мой оруженосец поведал мне еще одну печальную новость. Он рассказал о том, что произошло с Марией, а именно про выкидыш, который заставил страдать не только её тело, но и душу. С ужасом представляя, какие муки возлюбленная испытала прошлой ночью, я внезапно понял, что причиной сей трагедии являюсь я. Наверняка Мария переживала за мою жизнь, и это негодование сказалось на крепости ее чела. Господь несправедлив к моей любимой. С одной стороны — он одарил её красотой, умом и различными талантами, но с другой — он терзает её, испытывает. Говорят, что Бог не посылает человеку испытаний, которые он не может выдержать, но я так боюсь, что Мария, хрупкая и беззащитная, не сможет перенести ещё один удар судьбы. Одно стало для меня очевидным. Если я женюсь, это просто убьёт Марию. Поэтому я решил, что как только смогу, разорву помолвку с Адрианой. Лучше умру одиночкой, но буду вечно стоять на страже покоя Марии. Никому не позволю причинить ей вред, никогда! Отвлечься от всех этих дум, мне помогла приготовленная слугами небольшая трапеза. По велению Михея, считавшего, что пока стоит поберечь мой желудок, мне всего лишь то преподнесли овощное рагу, салат из свежих овощей, да графин обычной воды. Несмотря на простоту еды, я поглощал её с превеликим удовольствием, будто бы мне подали зажаренного на вертеле ягненка. Я был чрезвычайно голоден. — Хоть одна хорошая новость. Я рад, что ты уже в порядке, Габриэль. Ты заставил меня немало поволноваться. Я, прервав поглощение пищи и встав из-за стола, посмотрел на Влада. Выглядел он устало и подавлено, но голова его была всё равно приподнята, словно в царской манере. Это для того, чтобы окружающие не видели слабости. Чтобы всё равно боялись. — Здравствуй, Влад. То, что произошло со мной и всё это… Я знаю, что случилось с твоей супругой. Я сожалею, правда, мне очень жаль. Ядовитый голос моей совести сказал: «Марию тебе жаль. Но не Влада. И не утерянного навсегда ребенка». Я велел совести заткнуться, потому что не верил в правдивость её слов, ведь я на самом деле испытывал вину, печаль и жалость. Я не был счастлив потере малыша! Признаюсь, я был раздосадован тем, что Мария понесла от Влада, но клянусь, что никогда не желал, чтобы ее беременность закончилась так плачевно! Ведь так, да? Я вновь заговорил: — Знаю, что этот ребёнок значил для тебя, друг. И понимаю твою утрату. Влад покачал головой: — Нет, не понимаешь, — он подошёл к креслу и сел в него. — Ты никогда не был отцом, Габриэль. А этот ребёнок… Я уже не ждал наследника, мне было всё равно, будет ли это мальчик или девочка. Просто я очень хотел, чтобы Мария родила ребёнка от меня. Чтобы у нас было что-то связывающее нас обоих. Промежуточное звено, можно так сказать. — Как она? — Каково же ей сейчас, моей любимой? Как мне хочется увидеть её. Сказать, что она важна мне! — В печали, — глухо произнёс Влад. — Периодически плачет. И я не знаю, как её утешить! Я ей пытался доказать, что ни в чём не обвиняю её, но Мария всё равно старается меня избегать! Наверное, ей нужно время. — Правильно, оно лечит. — Я чувствую себя ужасно виноватым, в том, что произошло, — Влад ткнул себе пальцем в грудь, после выразительно посмотрел в мою сторону и указал на меня, — Ты тоже, косвенно, причастен к этому несчастью. — Я? — Раз он так говорит, значит, моя догадка была верна. — Именно. Я скрывал от Марии, твоё состояние, дабы она не беспокоилась. Но имел неосторожность, и она узнала обо всем. Я думаю, она переволновалась. Моя жена явно испугалась. Я отвел взгляд от Влада. Ах, друг, хорошо, что ты не видишь истины. Тебе проще думать, что Мария страшилась за свою жизнь, но мне понятно, что за саму себя она не беспокоилась. Она боялась моей гибели, потому что испытывает ко мне нежные чувства. Чтобы не заострять внимание на супруге Влада, я решил поинтересоваться насчет того мерзавца, который меня отравил, уж очень хотелось самолично свернуть ему шею: — Моего отравителя нашли? — Не найден, друг. — Как так?! — удивленно воскликнул я. Мой друг раздосадовано взмахнул руками: — Видит Бог, Габриэль, я перерыл всё! Никаких следов! Мои ищейки даже не нашли зацепок. Но этот негодяй, наверняка, у нас под боком, я уверен. — Как обычно, худший враг всегда рядом. Нам не привыкать…

***

— Это просто беспредел! Так эти дела не решаются! То вы хотите жениться на моей дочери, то нет! Спустя день, после прихода в нормальное состояние, я поспешил навстречу с отцом Адрианы — Богданом, дабы сказать ему о том, что решил не брать его дочь себе в жены. Разумеется, он был абсолютно не в восторге от моих слов. И я не смею обвинять его в этом. Наоборот, Богдан имеет полное моральное право возмущаться: — Безобразие! Как я объясню это своей дочери?! Как я буду людям в глаза смотреть Вы отказались от нее, словно от бракованной вещи! Это же позор для моей семьи! Чтобы остановить поток его изречений, я перебил его и спросил: — Вы хотите, чтобы ваша единственная и любимая дочь была счастлива, Богдан? — Разумеется, хочу! И не буду скрывать, чего ещё хочу! Я хочу также расширить своё влияние и увеличить богатство! Это естественно! И я думал, что вы мне в этом посодействуете, Габриэль. — Если я женюсь на Адриане, то уж поверьте, счастлива она не будет. Влияние? Богатство? Брак со мной ничего этого не обещает. У меня сейчас очень большие проблемы, так что время для женитьбы совсем не подходящее. — Мы могли бы отложить свадьбу до лучших времен! Мы могли бы подождать, когда у вас окончательно восстановятся силы, и когда вы разрешите свои проблемы! Мы же не заставляем вас немедленно вести Адриану к алтарю! — Нет. — Жестко отрезал я, — Я уже все решил. Видимо, я просто не создан для семейной жизни. Отец Адрианы покачал головой. Богдан Оничану был сильно раздосадован моим отказом от брака. Вообще, он достаточно наивен, раз решил, что его дочь поможет ему стать величественнее. Он явно не знает, какой ценой люди приходят к власти в этом княжестве. Многие предавали семью, дабы заполучить желаемое, а в итоге, прощались с собственной жизнью. — Вы меня несказанно расстроили этим заявлением, Габриэль. Может, вы всё же передумаете? Ведь девочка была уже настроена на то, что вскоре выйдет замуж! Мы уже даже наряд ей сшили…. — Я всё обдумал, Богдан. Поверьте, мне самому очень жаль, — увидев, что отец Адрианы открыл рот, дабы вновь начать меня уговаривать, я тут же произнёс: — Ваша дочь прекрасная девушка, которая доставит счастье тому, кто изберёт её своей невестой. Я уверен, желающих будет много. — Но… — Если вы хотите, я мог бы порекомендовать Адриану княгине. Я уверен, она с радостью возьмёт вашу дочь под своё покровительство. Богдан задумался на мгновение, а после довольно закивал. Видимо он решил найти новый путь, к достижению своих целей. Что ж, флаг ему в руки! — Отлично, вскоре я пришлю вам ответ. Хотя я уверен, что он будет утвердительным, — откуда столько уверенности? Я ведь не знаю, как отреагирует Мария! Я даже не знаю, простит ли она меня за свои страдания! — Значит, помолвка разорвана? Всё равно, не понимаю: какие такие причины? — А я и не думаю, что вы поймёте меня, Богдан.

***

— Мария? Моя возлюбленная сидела в кресле с печально опущенной головой. Я пришёл к ней, чтобы посочувствовать и рассказать о своём решении, правда, с трудом на это решился. Я чувствовал себя ужасно виноватым перед ней и боялся, что она не простит мне «игры» с её чувствами. Но не явиться к Марии я не мог, поэтому пока Влад занят тем, что придумывает особый подарок для супруги, дабы скрасить ее переживания, я воспользуюсь сим моментом и побеседую с ней наедине. Услышав мой голос, Мария посмотрела на меня, затуманенным взором: — Рада видеть вас, Габриэль. Хорошо, что вы пришли в себя. Нам всем стало спокойнее. После, она отвернулась, взяла в руки пяльцы и принялась за вышивание, будто бы меня здесь и не было. Я прикусил губу. Не нравится мне такое положение дел, Мария не хочет разговаривать со мной…. Собственно, ясно почему. Я обошёл кресло, сел перед ней на колени и положил свою руку на её ладонь. Она вздрогнула и подняла на меня взгляд. Моя бедная возлюбленная выглядела неважно: глаза ее были отекшими из-за большого количества пролитых слез, под ними залегли темные тени, а на щеках отсутствовал здоровый румянец. — Любимая, — тихо заговорил я. — Не хочу даже представлять, как тебе больно, потому что считаю, что нет вещи для женщины более страшной, чем потеря собственного дитя. Пусть даже малыш и был размером с горошинку…. В связи с этим печальным событием, я хочу попросить у тебя прощения. Так как уверен, что причиной этой ужасной трагедии служу я, а именно, мои поступки и то, что случилось со мной накануне, — я поднёс её ручку к губам и поцеловал. Она стремительно вырвала свою ладонь и печально сказала: — У тебя есть невеста, Габриэль, а у меня есть муж. Нехорошо. И не надо извиняться. Твоей вины здесь нет, — Мария поднялась, с кресла с явным намерением уйти. Я тоже встал с колен и, поймав возлюбленную за руку, притянул к себе. — Отпусти меня. Пожалуйста, не мучай меня больше. Ведь ничего не будет. Ничего у нас с тобой не получится. — Мария, я пришёл сказать, что хотел жениться только для того, чтобы тебя забыть, чтобы завести собственную семью. Но сегодня, когда я всё узнал…. Я не смогу жениться. Я отказываюсь от этого брака. — Ты не обязан жертвовать этим ради меня, — у Марии в глазах появились слёзы, голос её предательски задрожал. — Мы всё с тобой решили тогда. Каждый должен выполнять то, что ему предписано. Ты можешь завести себе семью, я не прошу тебя отказываться от этого, хотя и признаю, что буду ревновать тебя к твоей жене, так же сильно, как ты ревнуешь меня к моему мужу. Эта Адриана, она хорошая, как рассказал мне дядя. Она станет для тебя прекрасной женой. Просто забудь о нас! — Мария попыталась вырваться, но я не дал ей такой возможности. — Что ты от меня хочешь?! Ты врываешься ко мне, после того как я пережила потерю ребёнка и начинаешь нести всякую чушь! Оставь меня в покое! — Мария, пойми! Ни одна женщина не сравнится с тобой! Ни одна не способна тебя заменить! — моя возлюбленная вновь дёрнулась, но на сей раз я крепко обхватил её за талию и прижал к своему телу. — Я расторг помолвку! Мне не нужен никто, кроме тебя! Мне казалось, что я смогу отказаться от нашей любви. Но нет! Все эти дни, я только о тебе и вспоминал! — подняв руку, я очертил пальцами контур её лица. — Я готов быть всю жизнь одиноким, лишь бы ты не страдала! Мария попыталась оттолкнуть меня, она опасливо озиралась по сторонам: — Ты сумасшедший! И все что ты говоришь, чистой воды безумие! Отпусти меня! Иначе я…! — Иначе что? — С вызовом спросил я. — Я закричу… — тихо ответила Мария, прежде чем вновь предпринять свои попытки освободиться. — Габриэль, хватит! Я не хочу вновь поверить в это. А потом по каким-либо причинам расстаться! Прошу тебя! Мне и так сейчас тяжело! Красиво очерченные губы Марии были так близко! Мне стоило лишь немного податься вперед, и я впился бы в её рот поцелуем. Вновь бы ощутил всю их нежность, снова почувствовал бы их вкус! Но я сдерживал себя. И никто представить себя не может, с каким трудом мне это давалось! — Пусти! — Мария замахнулась, намериваясь дать мне пощечину, но я перехватил ее руку. — Ни за что! — Пожалуйста! — Нет! Я не могу повторить свою же ошибку! Подавлять желание, я больше не мог, поэтому поцеловал Марию, забыв о том, что в любую минуту сюда могут зайти и увидеть нас. Пусть хоть весь Валашский двор здесь соберется! Мне было всё равно. Поначалу, Мария сопротивлялась, брыкалась и даже лягалась, но затем поддалась моему напору и ответила на поцелуй с не меньшей страстью. От охватившего меня удовольствия, я даже тихонько замычал. Но вскоре, с величайшей неохотой, мне пришлось оторваться от ее прелестных уст: — Я люблю тебя. Прошу, ничего не говори. Всё будет хорошо. Доверься мне! — Не будет! — горько сказала она. — Мы сами себе подписали смертный приговор.