На пути к бессмертным мукам.

(один месяц спустя) Должен заметить, это был весьма насыщенный событиями месяц, и большинство этих событий были напрямую связаны с семейством Ливиану, члены которого оказались теми еще интриганами, обманщиками и подлецами, исключая мою очаровательную Марию, разумеется. После того, как моя красавица узнала правду относительно своего отца, я решил, что не буду отныне мириться с присутствием Владимира и его супруги при своем дворе. Я собирался отдалить их от него. В моей голове даже возникала грешная мысль об их казни, но я подумал, что Мария не слишком одобрит подобные действия посему и отказался от столь заманчивой затеи. Но случилось никем непредвиденное: Владимир был убит в собственном доме, наверное, успел кому-то сильно насолить. Что же, для меня, так даже лучше. Осталась лишь проблема в лице Василики, которая после гибели мужа несколько тронулась рассудком. Недолго думая, я приказал отправить её в какой-нибудь монастырь, где она проведет остаток дней своих. Раскрывать то, что я знаю всю правду о положении Марии в их семье, я не стал. Думаю, тогда бы женщина окончательно сошла с ума. С гибелью Владимира, всё то, чем он обладал, перешло в моё личное владение, так как для всех в округе у него была лишь одна дочь, а я, как её муж, имел полное право распоряжаться наследством. Меня не столько обрадовали богатства и земли Владимира, сколько большая дружина, которая теперь полностью войдёт в моё постоянное войско! — Ты выглядишь настолько довольным, что это даже как-то неприлично, — Габриэль вошёл в комнату. — Смотрю, ты очень обрадован последними событиями, — в его словах прозвучал укор, который, собственно говоря, я пропустил мимо ушей. — А почему бы и не порадоваться тому, что еще один негодяй покинул эту грешную Землю? Причём, заметь, без каких-либо хлопот с моей стороны, — я демонстративно указал на самого себя. — Но, разумеется, я не оставлю это дело без разбирательства. Виновный в убийстве Владимира должен быть найден и казнён. Закон для всех един! — Есть какие-то зацепки? — Михаил со своими людьми сейчас разбирают бумаги Владимира, читают его переписку. У ищеек уже есть круг подозреваемых, они просто стараются сузить его. — Это хорошо, а то сам понимаешь, убийца может попытаться навредить твоей супруге, как родственнице Владимира. Кстати, как она отреагировала на новость о его кончине? — обеспокоенно поинтересовался он у меня. Я уже давно заметил, что Габриэль через чур печётся о моей жене. Иногда мне думается, что это из-за нашей крепкой дружбы, что он пытается уберечь её от бед ради меня. Но порой его действия заставляют верить в то, что до меня хотят донести Вакар и Адриана. Конечно же, сомнения меня охватывают лишь на долю секунды. — Она была несколько опечалена, ведь всю свою жизнь считала его отцом и прожила в его доме. Однако я не могу сказать, что она особо горевала. Если говорить открыто, то мне кажется, ей абсолютно всё равно, что стало с Владимиром, и что теперь творится с Василикой. — Нет, я не верю. Она не такая хладнокровная. — Габриэль покачал головой. — Может, у неё просто больше нет сил, кого-либо ещё оплакивать? — Возможно. Но как бы то ни было, я рад, что она отошла от того шока. — Я тоже рад этому. Ох, ладно, Влад, я пришёл поговорить не о твоей жене. Предупреждаю сразу, разговор будет серьезным и он тебе не понравится. Ты, наверное, даже догадываешься о чем именно я хочу побеседовать. — Да, догадываюсь. — Что же… Твоя последняя выходка с турецкими послами сильно разозлила Мехмеда, и он решил возобновить походы на нашу землю с целью усмирить «бунтаря». Войны с Турцией можно было избежать, но я лично её спровоцировал своим поступком с послами Оттоманской империи. Я велел им снять тюрбаны в моём присутствии, прекрасно зная, что по их обычаям этот головной убор не снимают. Когда они отказались выполнить сие действие я, в своей язвительной манере, велел подручным прибить тюрбаны к головам послов железными гвоздями, аргументируя это тем, что хочу укрепить их законы и обычаи. Затем, я позволил им вернуться к султану и повелел передать их господину, чтобы тот не навязывал мне свои правила. Ясное дело, Мехмед был взбешен, ибо я унизил его. — Ты точно знаешь, что он послал войско? Откуда у тебя такая информация? — Шпион при дворе султана послал весть об этом. Турецкое войско, посланное сюда, огромно. — Конечно, по сравнению с османской армией, моя ничтожна, — перебил его я. — И каждый человек в ней на счету, но теперь у меня есть хоть какая-то надежда на успех в будущих боях! Моё войско гораздо лучше оснащено! Да и оно значительно увеличилось! А ты помнишь, я выигрывал сражение у турков в неравном бою и с меньшим числом людей! Главное, чтобы Господь не отвернулся от меня, ведь я бьюсь против неверных, за освобождение родной земли от их гнёта! Если он дарует мне своё благословение, то тогда победа будет за мной! Если нет, то моя Родина утонет в крови! — Я знаю, что сейчас ты ответишь на мои слова, но все твое окружение против этой затеи. Если мы проиграем, то…. Мне даже страшно подумать, что станется! Бояре хотят уговорить тебя попросить прощения у султана и заплатить ту дань, которую он требует. — Что?! Да как они смеют! Проклятые серые волки! Ради власти и благ они никого не пожалеют! Всех загрызут! — я затих на мгновение, после чего, глядя прямо в глаза друга, спросил. — А ты сам-то как считаешь мне надо поступить? Габриэль виновато склонил голову, после чего сказал: — Я отчасти с боярами согласен. — От тебя я этого не ожидал, Габриэль. Я не намерен падать ниц перед султаном и целовать его туфли! — проорал я. — Никогда и не перед кем я не вставал на колени! Я, Влад Дракула, не признавал и не признаю над собой превосходство! Если придётся биться, то я буду делать это до своего последнего вздоха, но не унижусь! А будешь ли ты со мной сражаться плечом к плечу, это решать тебе, Габриэль, — я выжидающе посмотрел на друга. — Если ты решил идти против османов, то будет так. Я не совсем согласен с этой затеей, но оспаривать твое решение не стану. Я буду биться рядом с тобой, как делал это всю свою жизнь, не щадя врагов. И если понадобится, я готов отдать свою жизнь во благо Валахии. Моя вспышка гнева утихла также быстро, как и появилась. Положив руку на плечо Габриэля, я сказал: — Спасибо, друг мой. Я верю в сказанное тобой. Несмотря на то, что ты не полностью разделяешь мои взгляды. — Какие будут указания, Влад? — Для начала надо объявить всеобщий призыв. Я немедленно поручу это глашатаям. А ты мой друг, собери остальных военачальников. Нам предстоит обсудить много всего за кратчайший срок. — Время и вправду работает против нас. Через несколько дней османы пересекут границу. — Выступим из Тырговиште через два дня. Сейчас же надо делать всё быстро, дорога каждая секунда! К тому же, мне надо позаботиться о своей семье. Их надо доставить в безопасное место, туда, где им не смогут навредить. Никто не должен узнать, где я укрою их. Габриэль в молитвенном жесте сложил ладони и поднес их к губам. Он тихо что-то произнес и после, уже достаточно громко, заявил мне: — Можешь положиться на меня. — Я знаю, ты единственный, кому я могу доверять здесь.

***

— Это означает то, что я думаю? Это война? Напуганный голос Марии был для моего сердца чем-то вроде ядовитого клинка. Мне было больно, видеть панику в её прекрасных очах, но я обязан биться с турками, это мой долг перед Родной землёй. Я должен доказать всем, что достойный сын своей земли. Я должен попытаться избавить всех нас от гнёта проклятых османов! — Да, Мария. Я вновь подниму знамя Христа против Турецкого Месяца. — И каков шанс на успех? — моя возлюбленная пыталась заглянуть мне в глаза, но я отводил свой взгляд. Мне не хотелось, чтобы она увидела то, что я тщательно старался ото всех скрыть. Свой собственный страх. — Скажи мне правду. Я твоя жена и имею право знать! Не скрывай от меня ничего! Я горько вздохнул: — Без благословения Господа, я думаю, что мы в большой опасности. — Мария прерывисто вздохнула и, не говоря ни слова, попятилась от меня. — Ты понимаешь, что в этом я могу признаться только тебе, любимая? Иначе, никто не пойдёт за мной. В глазах моей супруги заблестели слёзы. Она шмыгнула носом и отвернулась от меня: — Я понимаю. Но что если Господь не вмешается и останется глух к нашим мольбам? Что тогда будет со всеми нами? — Мария посмотрела на колыбель, где сейчас спал наш сын. — Что будет с ним? Я не уверена, что смогу его защитить. — Если, по воле Господа, мне будет суждено погибнуть на поле боя, — я положил руки ей на плечи, — то Габриэль позаботиться о тебе и об Александре. Мария вздрогнула и замотала головой из стороны в сторону: — Прошу тебя, не говори так! Если это, не дай Бог, произойдет, я не думаю, что и Габриэль вернется с поля брани! — она замолкла, закрыв лицо руками. Я понял, что моя жена говорит сущую правду. Ведь если меня убьют, мои враги не допустят, чтобы человек, который дорог мне как брат, выжил. Они уничтожат его вслед за мной. — Никто не может знать наперед, что случится. Поэтому, пока я цел и невредим, я сделаю всё, чтобы защитить вас. Сегодня ночью мы с Габриэлем доставим тебя, нашего сына, Мону и Михея в Снаговский монастырь. Он надёжен как крепость, там вы будете в безопасности. — Я как понимаю, с этим местом у тебя что-то связано? Снаговский монастырь, по сути, являлся семейной церковью моей династии. Моя семья всегда делала богатые вклады в эту обитель, из-за чего она стала наиболее влиятельной и богатой, нежели другие в Румынии. Придя к власти я сделал много блага обитающим там монахам, которые за это служат мне верой и правдой. Этот монастырь, я думаю, отличное место, чтобы спрятать там самое дорогое, что есть у меня… Я поцеловал Марию в лоб. — Если мы с Габриэлем не вернемся, то ты будешь вольна сама распоряжаться своей судьбой. — Твои слова заставляют моё сердце обливаться кровью! — Я знаю. — Думаю нет, Влад, не знаешь! — Мария уткнулась лицом мне в грудь и тихонько заплакала…

***

— Хватит! Стража, взять её! — Князь, нет! Дослушайте меня…! — Я предупреждал тебя, Адриана! Моё терпение лопнуло! — Двое стражников немедленно схватили девушку под руки, — Твоя ложь погубит тебя! Я неоднократно это говорил! — Моя ложь?! — воскликнула она, пытаясь вырваться из цепкой хватки мужчин. — Я ни разу не солгала вам! Ни разу! Ни тогда, когда говорила о правде, что вы не хотите видеть! Ни тогда, когда говорила о своих чувствах к вам! Вы словно слепец! Вы не желаете видеть истины! Вы просто боитесь боли! — Молчать!!! — проорал я. — Больше ты не будешь мне докучать своими лживыми изречениями! Больше никого ты не польёшь грязью! Больше ничьё имя не осквернишь! Велите палачам приготовиться! — приказал я слугам, — Пусть эту дрянь постигнет учесть, которая досталась многим врунам! — я злостно посмотрел прямо в лицо девушки, её глаза были напуганными и несчастными, однако Адриана не попыталась вымолить прощение, она лишь продолжала кричать свою ложь: — Они оба вас предали! И не один раз! Когда же вы, наконец, прозреете?! — Я итак все вижу и знаю истину! — Ха! Да вы ничего не знаете! Но я вам клянусь, что момент открытий для вас ещё настанет! Маски буду сорваны! И вы увидите настоящие лица тех, кто вас предал! Вы узрите их уродство! И тогда вы ещё сотню раз пожалеете, что не поверили мне! — стража поволокла её прочь от меня, она закричала и стала всячески упираться. — Вы останетесь один, потому что поймёте, что вас обманывали те, кому вы верили больше, чем себе и узнаете то, от чего вам захочется умереть! — Замолчи, ведьма! — я даже зажал руками уши, дабы не слышать её ядовитых речей. — Чтобы ты сгорела в гиене огненной! — Те, кто честен, не попадают в ад! — парировала Адриана. — Господь всё знает и всё видит!!! Я стану мученицей, во имя правды и справедливости, а вот они попадут прямиком к сатане на вертел! — Тогда пусть Господь сделает так, чтобы ты умерла быстро! Моли его об этой услуге для себя! — Когда вы застукаете их лично, вы еще вспомните меня! И вам жить станет тошно!!! — Заткните ей рот! Я не хочу слышать её! Вместо этого, стражники решили увести её из зала и передать палачам. Я вышел вслед за ними, да только направился не во двор. Я поднялся по лестнице и вышел на небольшой балкончик, дабы оттуда собственными глазами убедиться в том, что эта гадюка покинет наш мир! Стражники передали девушку палачам, и те стремительно избавили ее от одежды. Адриана, несмотря на наготу и ожидавшую ее незавидную учесть, стояла с гордо поднятой головой, будто бы превосходя окружающих. Но когда эта змея увидела, как один из палачей обильно смазывает кол маслом, она попыталась вырваться, животный инстинкт самосохранения дал о себе знать. Двое мужчин обхватили извивающиеся туловище Адрианы и держали её руки, ещё двое повисли на ногах и раздвинули их в стороны. Если бы не конвульсии девицы, она была бы даже прекрасна в позе звезды. Адриана с ужасом еще раз посмотрела на орудие казни, после чего подняла свой взор наверх. Наши взгляды встретились, и она крикнула мне: — Я вас любила! Запомните! И я вам не лгала! — в этот самый момент, палач засунул кол ей в лоно. Глаза Адрианы закатились, и она истошно взвыла от разрывающей боли. Не знаю почему, но моё желание досмотреть казнь до конца, улетучилось. Я не почувствовал удовлетворения от увиденного. Зрелище ничуть не впечатлило меня, а даже наоборот, как-то огорчило. Почему? Не понятно. Я ведь наказал лгунью. Что-то пошло не так… Не важно. У меня есть более серьезные дела. Впереди военный поход.