На пути к бессмертным мукам.

(четыре месяца спустя) Мне всё-таки удалось найти слабое место во вражьих доспехах. Неожиданно для врага упав на правое колено, я вывернул ему руку и в тот же момент достал кинжал. Лезвие скользнуло в небольшую щель на кольчуге, именно в том месте, где она прилегает к горлу. Заклёпки сдвинулись и отлетели. Мой враг начал кричать, но захлебнулся в собственной крови. Приподняв убитого, я повернул тело сраженного вначале в одну, потом в другую сторону, защищая себя от других турецких воинов и, собственно говоря, мне это спасло жизнь, ибо в тело убитого, вонзилось сразу несколько стрел. Отбросив тело в сторону, я вступил в битву с другим воином. Обменявшись с ним парой ударов, я сбил его с ног, после чего отрубил голову. И в этот же миг, в предплечье мне вонзилась стрела. Я выронил меч, инстинктивно отступил назад, споткнулся об мёртвеца и упал на землю. Вражеский лучник наметился мне прямо в голову, и я понял, что подняться на ноги уже не успею. Я был готов принять свою смерть и даже чуть зажмурился, дабы не видеть стрелы, пущенную мне в лоб, но тут передо мной раздался жуткий вопль, который заставил меня раскрыть глаза. Из живота турецкого лучника выглядывал наконечник пики. Тот, кто воткнул копье, начал его поднимать, и турок, под тяжестью собственного тела сполз вниз. Кровь, капающая мне на глаза, мешала рассмотреть своего спасителя. Воин в чёрных доспехах отбросил тело в сторону, тем самым повалив на землю ещё одного турка, затем он незамедлительно подошел к лежачему осману, и проткнул его насквозь. Воин развернулся, держа меч перед собой, но тот ему уже не понадобился. Турки бежали вниз по склону, перепрыгивая или обегая тела погибших. Беглецы стремились к противоположному холму, к своим командирам. Кто-то из них был уже почти у цели. Воин снял с себя шлем, и тут я уже признал в нём Влада. Который раз он спас мне жизнь? Раз в сотый, наверное. Мы всегда приходим друг другу на выручку, так что здесь не до счёта дело, так сказать. — Габриэль, ты ранен? — спросил он, указывая на мою руку, я посмотрел на стрелу и вытащил её. Ещё один шрам. Мне кажется, что скоро у меня ни одного живого места на теле не останется. Но одной даме весьма это нравится… — По неосторожности, — ответил ему я, поднимаясь на ноги. — И спасибо тебе. Ты подоспел в нужный момент. Влад кивнул, после чего поднял меч с земли и протянул его мне: — Это очередная победа, мой друг! За четыре месяца мы потерпели поражение лишь единожды! — он улыбнулся. — Господь с нами, друг мой. Если так пойдёт и дальше, турки покинут наши земли. Правда, не навсегда, я думаю, — Влад посмотрел на противоположный холм, где расположилось турецкое войско. — Будем ждать. Надеюсь, они начнут переговоры. А то мне уже порядком надоела походная жизнь. — Судя по тому, как они бежали, поджав хвосты, приползут как миленькие! — Тогда надо устроить им тёплый приём! Пойдем, Габриэль. Лучники пока добьют тех, кто еще не отошел в мир иной. Влад пошёл в сторону нашего лагеря, и я побрёл за ним следом.

***

После битвы прошёл целый час. Я стоял на холме, смотрел на закат и думал об одном человеке. О своей любимой женщине. О Марии. Как она там? Всё ли с ней в порядке? Вспоминает ли она обо мне? В ту ночь, когда мы с Владом отвезли Марию в Снаговский монастырь, я с ней толком не смог поговорить и проститься. Помню я, глядя, как лодка с ней и нашим сыном отплывает от берега, хотел прыгнуть в воду и отправиться следом. Мне была невыносима мысль, что это, возможно, была последняя наша встреча. Увы, но не думать об этом, я не мог. Мы живём в таком мире, где на каждом шагу различного рода беды и кто знает, какая судьба нам уготована. Я закрыл глаза и представил себе мою красавицу. Я видел, как она улыбается, как прикусывает губу в озадаченности, как заправляет непослушную прядку за ушко. Затем мне вспомнились наши милые беседы, наши объятия и поцелуи. На душе как-то сразу стало легче. Мысли о Марии согревают мне сердце в эту ужасную пору. Как же я скучаю по ней! — О чём задумался? — голос Влада заставил меня резко открыть глаза и перевести на него свой взор. Он появился совсем не вовремя! Я неохотно отозвался: — Так о своём. — Честнее было бы сказать: «о твоей жене». — В последнее время, ты стал замкнутым, Габриэль. Мало разговариваешь со мной и абсолютно не хочешь делиться своими переживаниями, — Влад внимательно смотрел на меня. — Ты меня беспокоишь. Сильно. В чем дело, друг мой? Я отвернулся от Влада, дабы не видеть его пронзительных синих глаз. И неожиданно для себя ощутил странный порыв во всем ему признаться. Моя совесть говорила мне, что надо так поступить. Раз он начал этот разговор, так сказать сам на него напросился, я должен открыться. Фух, была не была! — Думаю, ты меня не поймёшь, и всю оставшуюся жизнь будешь презирать и ненавидеть! Но всё же… — я повернулся к нему. — Я не могу больше жить с этим грузом! Я хочу тебе признаться в том, что я… — Что? Что ты сделал? — Господарь! — послышался голос Лазара Стэнило. — Взгляните на склон холма! Кто-то тащит к нам свои задницы! — ухмыльнулся он, и послышался хохот других солдат. Мы с Владом посмотрели в данном направлении и оба увидели небольшую группу османов, направляющихся в наш лагерь. Неужели действительно всё так удачно сложится? Будет невероятно, если турки сдадутся! — Они хотят начать вести переговоры. — Наконец-то! Влад уверенно зашагал прочь, к своему шатру, я поспешил за ним. Глядя в спину друга, я успел сотню раз пожалеть о том, что завел разговор о собственном прегрешении. Наивный дурак! На что я понадеялся? На его понимание? Какая глупость! Ведь я знаю Влада как облупленного: он не простит мне того, что я влюбился в его супругу! А уж как он отреагирует на новость о том, что мы с ней любовники, я вообще представлять не хочу! Когда мы встали напротив входа в шатёр, Влад чуть склонил ко мне голову и тихо спросил: — Так в чём ты там хотел мне признаться? Я отмахнулся: — Это может подождать, Влад. — Но потом-то, ты мне скажешь? Нет-нет, друг мой, я больше никогда не решусь на подобный разговор, в этом я уверен. На кон ведь поставлена не только моя жизнь, но также жизнь Марии! Я не собираюсь рисковать её благополучием еще раз! Однако, у меня есть еще один грех, в котором надо сознаться: — Это касается Аурела. Точнее, его убийцы. Влад внимательно посмотрел на меня и понимающе кивнул: — Позже расскажешь мне все подробности, касаемо этого. — Разумеется. Как только наш разговор закончился, перед нами предстало десять человек из вражеской армии. Главным из прибывших был командир османского войска, по имени Арслан, что в переводе с турецкого означает «лев». Об этом человеке я знал не понаслышке: с ним я познакомился ещё в те далекие времена, когда был заложником у турок. Могу сказать точно, этот мужчина жесток и хладнокровен. Арслан вышел вперёд и учтиво поклонился: — Достопочтенный князь, Влад Дракула Третий. Мы здесь по воле Великого султана Османской империи Мехмеда Великого. Он желает, чтобы ты, князь, выплатил ту дань, которую задержал и заплатил за принесенное султану унижение. Он велел нам требовать с тебя дань в тройном размере, но так как ты показал нам хороший бой, мы будем просить её в том виде, в котором ты и должен был заплатить изначально. Если ты согласишься, то наши войска уйдут с твоих земель. — А если не соглашусь? Что будет тогда, Арслан? — Наверное, вернётся домой, трахать своих мальчиков! — съязвил Гелу Нану, и многие засмеялись над этим. Даже Влад ухмыльнулся. Лицо Арслана потемнело, брови у него сошлись на переносице. Замечание о его личных пристрастиях ему не понравилось, однако же, он нашёл в себе силы улыбнуться. От этого его оскала мне стало не по себе, кажется, у Вакара и то улыбка более приятная! — Тогда, боюсь, мы причиним лично тебе большие страдания, сын Дракона. — Лично мне? От слов турка, холодок побежал по спине. Что он имеет в виду? Неужели… Господи! Эти негодяи добрались до моей возлюбленной Марии?! Я взглянул на Влада, на лице того появился ужас. Он, кажется, подумал о том же, о чём и я. — Снаговский монастырь надёжен, но я брал и не такие крепости, Дракула. Часть войска стоит у его стен и ждёт лишь приказа. Если откажешься, то они ворвутся внутрь и убьют всех, кто там попадется. А над некоторыми обитателями и снасильничать могут, — Арслан вновь гадко ухмыльнулся и заговорил по-турецки: — Выбирай, что тебе дороже, Влад. Молчание длилось минуту? Две? Десять? Не могу сказать. Наконец, Влад сломанным голосом сказал: — Уведите войско от монастыря и я заплачу дань. Гелу Нану и братья Стэнило опешили, собственно, как и все остальные воины из нашего войска. Только я понимал причину такого решения. Мария и маленький Александр. Я знал, что Влад никогда не пожертвует их жизнями, но облегченно выдохнуть смог только тогда, когда услышал эти его слова. — Князь Валахии мудр в своём решении, — Арслан поклонился. — Моё войско не тронет стен монастыря. Но если ты не сдержишь обещания, то армия Великой Османской империи вернётся! — он поклонился напоследок и вместе со своими людьми отправился в турецкий лагерь. Арслан, в итоге, вышел победителем. Чтоб его…! Влад, не обращая внимания на множество глаз направленных на него, зашёл внутрь шатра. Я вместе с другими военачальниками последовал за ним. — Господарь, что это только что было?! Мой старый друг склонился над небольшим столиком, на котором лежало множество карт. Влад словно старался сделать вид, что ничего не произошло, но я видел по выражению его лица, как сильно он переживает из-за только что полученного поражения. — Я не понимаю, мы так решительно бились, ради того, чтобы сделать так, как они того хотят? — заговорил Гелу. — Ради этого мы оторвали от матерей сыновей и отправили их на верную смерть?! Получается, мы своими собственными руками загубили сотню молодых мальчишек! Влад с диким ревом опрокинул стол, после закричал на нас: — Убирайтесь отсюда все! Пошли прочь! Оставьте меня! — Но Господарь?! — Вон! — проорал он, выхватив меч. — Убирайтесь! Или я за себя не ручаюсь! — военачальники, недовольно перешептываясь, вышли. Я же даже не подумал двинуться с места. — Как они узнали?! Как?! — он вглядывался мне в лицо безумным взором. — Знали только ты и я! Никто больше! — Боже мой, помилуй, я надеюсь, ты не думаешь, что это я им сообщил! — возмущённо ответил ему я. — Послушай Влад, за нами могли следить! Это мог быть кто-то из монастыря! Мы не можем предугадать всё! — мой голос дрожал от волнения. Я боялся, что турки не сдержат слова и навредят Марии и Александру. Ох, если что-то с ними произойдёт, клянусь, я спрыгну с обрыва! — Я оказался в ловушке, Габриэль. Господь вновь не помог мне! — Не говорит так! — А почему нет?! Ведь это правда, Габриэль. Бог отвернулся от меня! Может и мне пора отвратить от него свой взор?!