i can't help but love you

Обычно Алек не думал о своих крыльях. Они были частью его, такой же как, например, рука или нога. Он не любил их, но и ненависти к ним не испытывал. Они просто…были у него. Они обычно скрывались за меткой, растянувшейся от плеч парня до поясницы. Татуировки нефилимов не всегда точно передавали размер и форму крыльев, скрывавшихся за ними, поэтому определить, какая ты «птица» обычно можно было только когда они совсем отрастут. Крылья Лайтвудов всегда принадлежали хищным птицам — так было на протяжении поколений. Крылья его родителей были очень похожи: у матери были крылья нарядного орла, а у отца — гарпии. У обоих они были похожего окраса — белые, с черными полосами и точками, разве что кроющие перья Роберта были угольно-черные, а у Маризы — богатого медного цвета. Алек был награжден крыльями сипухи. Сверху крылья были усыпаны коричневыми и серыми точками, беспорядочно расположившимися по кроющим перьям, мягко переходившими в маховые перья цвета слоновой кости. Снизу крылья были окрашены в снежно-белый цвет, разбавленный беспорядочными черными вкраплениями. Алеку нравился окрас своих крыльев — ничего особенного, но и уродливым его не назовешь. Крылья Иззи, однако, были великолепны — мексиканский канюк подарил ей крылья глубокого обсидианового цвета, переливающиеся при каждом движении. Когда-то Алек жутко завидовал этому прекрасному окрасу. Сестра любила окрашивать кончики маховых перьев в яркие цвета так, как модницы красят ногти, и Алек хотел бы иметь такое же разнообразие в своих серых буднях. Джейс с гордостью носил свои почти до боли белоснежные крылья голубя. В его перьях не было ни единого изъяна или темного пятна. Когда они, наконец, проявились, Алек застыл на месте и любовался на них, несмотря на то, что перья были запачканы кровью. Наверное, это был первый раз, когда парень почувствовал что-то большее, чем братскую любовь к Джейсу. Это, конечно, не останавливало его от периодических подколов в сторону Джейса, на тему того, как эти белоснежные крылья делают Вейланда похожим на настоящего ангелочка. Однако это прекратилось, когда Джейс однажды сорвался и познакомил свой кулак с лицом Алека, даже рассек тому губу. Алек знал, что он не хотел бить настолько сильно, а разозлился только потому, что был совсем новым в их семье, потерянным и, да, немного злым. Джейс тогда тут же извинился, напуганный собственной реакцией, и через пять минут инцидент был забыт. Они еще не были уверены, какими крыльями обладает Макс — его татуировка все еще менялась, как и у всех маленьких нефилимов, но они предполагали, что он может быть каким-нибудь соколом. В любом случае, Максу придется ждать своего двенадцатого дня рождения, чтобы узнать наверняка. Алек помнил свой день рождения слишком хорошо, все-таки, это был первый раз, когда проявились его крылья. Его родители не утруждали себя подготовкой к такому болезненному процессу, даже не предупредили о том, что с появлением крыльев приходит боль, которую вызывали его собственные кости, изменяющие свою форму. Алек убедился, что и Джейс, и Иззи подготовлены к тому, что их ждет, а теперь он учил этому и Макса. В конце концов, самый болезненный именно этот, первый раз, а потом крылья появляются из ниоткуда благодаря магии нефилимов, не причиняя никакого неудобства, кроме едва заметного веса за спиной. Для сумеречных охотников крылья были обычным делом. Иногда их использовали как преимущество в бою с сильным противником (Ходж был экспертом в таком виде боя), иногда они помогали преследовать крылатых демонов, а иногда и просто спасали из опасной ситуации. Вот для чего крылья не годились, так это для путешествий. Да и зачем тратить невообразимое количество энергии на полет, если есть другие, более приемлемые, способы передвижения. А ведь некоторые даже и летать не умели — их крылья были слишком малы и слабы для полетов, и служили украшением. А иногда даже и на это не годились. Как-то Алек наблюдал за тем, как Джейс помогает Клэри «встать на крыло». Ее крылья переливались всеми оттенками розового — от светлого, почти белого, до насыщенной фуксии — и принадлежали розовой колпице. Её мать использовала магию, чтобы спрятать и крылья, и татуировку на спине девушки, поэтому она научилась призывать их буквально пару дней назад. Алек настолько привык к крыльям, что никогда не чувствовал такой же радости и новизны, но сейчас, слушая радостный смех Клэри, умудрившейся удержаться в воздухе больше, чем на секунду, он подумал, что, наверное, есть что-то особенное в этих крыльях. Первый раз в своей жизни он застеснялся своих крыльев тогда, когда их увидел Магнус. Это случилось после небольшой стычки с группой перевертышей. Охотники отделались легким испугом, чего нельзя было сказать о демонах. После патрулирования Джейс и Иззи вернулись в Институт, а Алек отправился к Магнусу, чтобы провести с ним их обычный вечер кино. Магнус поставил себе цель — показать Алеку все фильмы, которые он считал достойными просмотра, потому что нефилим вообще редко смотрел кино. — Александр, дорогой, да ты истекаешь кровью! — произнес маг, после того, как поприветствовал охотника. Алек даже не заметил длинного, глубокого пореза на правом боку, прямо под ребрами. Он даже не болел — иратце делало свою работу, но Магнус все равно взмахнул рукой, заставив кожу стянуться, оставив только розовую полосу, которая через пару минут исчезла. Однако футболка его была безнадежно испорчена — вся изрезанная и окровавленная, поэтому Магнус предложил ему свою. Алек подозревал, что магу вполне под силу было просто щелкнуть пальцами и починить одежду в мгновение ока, но ему наверняка хотелось, чтобы Алек носил его одежду. Алек снял свою футболку и принялся ждать, пока Магнус подберет ему что-то подходящее, и очень скоро услышал короткий вдох. Повернувшись, он увидел Магнуса, рассматривающего его так, будто это был первый раз, когда он видел Алека вообще. И только после этого он, конечно же, осознал, что Магнус первый раз видел его татуировку дольше, чем пару секунд, несмотря на то, что Алек уже несколько раз обнажал свой торс перед магом. — Теперь-то я вижу, что ты прячешь здесь, — сказал Магнус с ухмылкой, сокращая расстояние между ними, тут же оказываясь позади Алека и проводя подушечками пальцев по позвоночнику парня, вдоль черных линий татуировки, заставив Алека покрыться мурашками. — Не покажешь мне? — спросил он, а когда Алек промолчал в ответ, продолжил. — Я знаю некоторых нефилимов, которые никому кроме семьи своих крыльев не показывали, так что… — Дело не в этом, — прервал его Алек. Он был не против показать свои крылья остальным, но он не сходил по ним с ума, как иногда делала Иззи. — Просто, они же ничем не выделяются… — Позволь мне судить, — Магнус улыбнулся, заглядывая Алеку в лицо — он выглядел таким заинтересованным и увлеченным. Алек прикрыл глаза и сосредоточился, чувствуя, как ангельская кровь, бегущая по его венам, призывает к силам, прячущим его крылья. А потом он ощутил знакомую тяжесть у себя за спиной. Парень вновь открыл глаза и увидел Магнуса, на лице которого отразилось такое удивление и изумление, он первый раз в жизни не знал, что ему чувствовать в отношении своих крыльев. — Я знаю, что тут особо не на что… — Шшш, — прервал его Магнус, и Алек закрыл рот настолько быстро, что услышал, как щелкнули его зубы. Маг медленно вытянул руку вперед, но, остановился и посмотрел на Алека. — Можно? Алек не был уверен в том, стоит ли ему давать разрешение. Смотреть-то он разрешал всем, а вот прикасаться к перьям разрешал только семье, да и тем не всегда, кроме того времени, когда крылья болели — слишком личное это дело. Иззи обычно помогала ему ухаживать за перьями между лопаток, сам он не мог до них дотянуться. Однако он кивнул, не зная чего ожидать, но когда Магнус, мягко коснувшись его левого крыла, провел пальцами по основанию, опустившись ниже — к маховым перьям — по спине Алека пробежали мурашки, вызванные довольно приятными ощущениями. Он наблюдал за Магнусом, который, в свою очередь, с любопытством рассматривал переливающиеся под светом лампы узоры, изредка пробегая пальцами по мягким перьям. Когда маг начал кружить вокруг него, Алек притянул крылья ближе к телу, а потом снова расправил. Каждое из крыльев имело размах под три метра, когда он расправлял их полностью — не самый внушительный размах (у его отца он составлял больше восьми метров), но достаточный, чтобы производить впечатление. — О, Александр, — наконец, произнес Магнус, все еще стоя позади него, и Алек охнул, когда длинные, ловкие пальцы мага зарылись в перья, касаясь чувствительных мест и посылая волну тепла по телу охотника. — Они великолепны. — Совсем нет, — Алек улыбнулся, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он растянется на полу, как кот, требуя, чтобы его гладили активнее. — Ты бы видел Иззи, или Джейса. — Я уверен, что их крылья очень милые, — согласился Магнус, и тут же принялся мягко поглаживать спину между лопатками Алека, как раз там, откуда росли его крылья. От накативших ощущений Алек простонал, но тут же зажал рот рукой, испугавшись своей реакции. — Щекотно? — ухмыльнулся Магнус. — Ты ужасный, ужасный человек, — произнес Алек, но слова слились в непонятную кашу — он все держал руку у рта. Магнус рассмеялся и, поднырнув под крылом, оказался перед Алеком. Убрав руку охотника, он мягко коснулся его губ своими, оставляя на них легкий поцелуй, чувствуя, как Алек практически растекся от его прикосновения. — Не совсем человек, — улыбнулся Магнус, и дал своей метке проявиться, сверкнув золотыми кошачьими глазами. Он положил руки на плечи охотника и мягко притянул его к себе. — И я только что поймал маленькую хорошенькую птичку. Алек снова рассмеялся над прозвищем, которым наградил его любимый, и поцеловал мага, обвивая его талию руками. Его крылья обхватили их обоих, замыкаясь за спиной Магнуса, укрывая и защищая их от всего мира. И очень долгое время, единственное, что они могли чувствовать вокруг себя — этот мягкий, теплый кокон из белых и коричневых перьев.