Здравствуй, новый друг.

Последствия дня знаний были плачевны: из школы её забирал отец, который сменил график и теперь работал по ночам, что сказывалось на семье: постоянные скандалы, ссоры, крики... но самое главное то, что ей было запрещено выходить из дома. Соня неделю просидела взаперти, наблюдая, как опадают с деревьев листья, как идет часами дождь, как тоскливо проходят мимо дни. Она всё ещё не могла забыть тот день. Ей было плевать на то, что творилось в школе, ей были абсолютно безразличны косые взгляды родителей на просьбы отпустить её погулять, но она как никогда хотела пойти ещё раз к тем заброшенным дачным кооперативам. Это желание было словно назойливая муха, которая долбится в стекло или постоянно кружит вокруг лампочки, обжигаясь, но вновь и вновь штурмуя причиняющую боль мечту. И вот в воскресенье, когда снова потеплело, родители наконец отпустили её, с условием, что девочка не будет уходить далеко от дома. Отец сразу же отправился спать в надежде отдохнуть от тяжёлой ночи на местном металлургическом заводе, мама же ушла на кухню готовить завтрак. Недолго думая, Соня набрала тетрадей, ручек в рюкзак и, не закрывая дверь, вышла во двор дома. Девочка сразу же побежала к забору. Она не помнила, как её вывел из этого дачного кооператива новый друг, поэтому побежала вдоль него в сторону школы, но так и не смогла заметить импровизированный вход, хотя прошло уже довольно много времени. Соня попыталась найти то место, через которое её проводили одноклассницы, но тоже безрезультатно. Казалось, что маленький проход, едва заметный, но такой желанный, сгинул. Девочке казалось, что его закрыли специально, чтобы скрыть что-то от других. Она вернулась домой и в слезах легла спать. Никто, наверное, не смог бы представить, как ей было одиноко и плохо, это состояние - словно горячий чай, пролитый на живот. Было больно до слёз, была убитая чьим-то ножом надежда, были порванные струны, за которые когда-то можно было держаться, улавливая ту самую мечту найти этот проход. Соня плакала навзрыд, не скрывая этого. Она пробежала холл, на бегу снимая туфельки и отбрасывая их в угол, не обращая внимания на вопросы матери, скрылась наверху, в своей комнате. Там она проводила всё то время, что было свободно от школы. Дни пролетали как-то монотонно, с ней никто не общался, родители её не понимали. Соня ушла в себя, начав рисовать. Каждый раз, бравшись за карандаш, она плакала, каждый раз она выводила линию за линией, штрих за штрихом, вытирая мокрые глаза, чтобы слёзы не падали на рисунок. Вы знаете, что такое самоистязание? Так вот, это оно и было. Прошёл где-то месяц, и вот уже вся стена комнаты была покрыта рисунками, на которых был изображён таинственный, но такой манящий Слендер. Безликий, худой и безмерно высокий. Он напоминал какое-то дерево или даже столб, но его нельзя было спутать ни с чем и ни с кем. Каждый рисунок всё больше напоминал Соне о её друге, получаясь сами собой. Они крутились в голове, и руки сами выводили линии. Вот проходит ещё месяц, и всё близится к осенним каникулам. Последний день учёбы. На одной из перемен она снова начала рисовать, и сосед, сидящий спереди и на днях вернувшийся с больничного, выхватил у неё тетрадку с рисунками. Тут же тетрадка разошлась по партам, ведь по закону подлости учителя в классе не было. На любые попытки перехватить тетрадку Соня получала толчок, и толпа школьников дальше со смехом рассматривала нелепые рисунки с изображенным на них безликим человеком. Разорвав тетрадку на клочки, они засыпали обрывками Соню, сидящую на полу и плачущую навзрыд. Звонок, и в класс входит учитель. Все уже расселись по местам, а девочка так и осталась на полу - милое зрелище для младшей школы суровых уральских городков. Увидев это, мама отвела её умыться, потребовав у учеников собрать мусор с пола, успокоила дочь, пообещав, что всё будет хорошо, и они вместе погуляют по лесу на этих каникулах. Это заняло, честно говоря, довольно мало времени. Минут десять. Обычно Соня не показывала свои рисунки никому, но тут достала один из пенала, который держала в руках всё время, и продемонстрировала маме, сказав, что это её друг. Мать погладила уже улыбающуюся Соню по голове и вновь привела её в класс. К сожалению, она ничего не могла поделать с ситуацией в классе, ибо работала здесь первый год, и никто её не слушал. Все привыкли к этому. Такое было практически в каждом классе, пускай и не настолько явно. На заводе произошла авария, и сегодня отец не смог забрать дочь из школы. Тяжело вздохнув и взгрустнув, она вспомнила слова мамы и, улыбнувшись, направилась в сторону дома. Весь город представлял из себя центральную площадь, городские кварталы с грязными улицами и окраину, переходящую в лесистую местность. Школа Сони как раз была на окраине, как и дом их семьи. Частые ларьки, мелкие магазинчики, пятиэтажные бетонные здания. Здесь всё было как-то... старо, что ли. Всё было в традиционном стиле приблизительно девяностых годов. В каждом дворике, несмотря на холод и слякоть, сидели молодёжь у машин и бабушки на лавочках, обсуждая последние дворовые новости и окружающих местностей. Сарафанное радио распространяло информацию лучше телевизора и прочих СМИ. Здесь оно было главным средством связи. До сих пор кто-то звал на обед ребятишек, крича в окно. Всё было привычно Софье, но перед переездом она так отвыкла от этого, что сейчас это вызывало умиление и даже какую-то тоску по старым местам. Пятиэтажные дома закончились, и дальше дорога вела через бор, мимо военного городка, в котором располагался военкомат, главное отделение милиции и бетонные, уже белые дома, в которые заселяли военных с семьями. Также там был и частный сектор, в котором в такие же дома заселяли гражданских. В добавок ко всему, на окраине военгородка было общежитие одного из ВУЗов. И вот, Соня уже прошла полпути, как вдруг её догнали одноклассники и тут же силой повели в сторону леса. Знаете, это было слишком неожиданно. Это не описать. Двое взяли Соню под руки, остальные, подбежав, взяли за ноги, кто-то держал девочку за поясницу. Софья сопротивлялась как могла, но всё было бесполезно. Опять лес, опять забор виднелся вдали. Кроны деревьев грозно возвышались над всем этим зрелищем. Сейчас этот лес казался даже страшнее, чем обычно. В один миг Соня почти перестала сопротивляться, она уже не боялась. Она надеялась на то, что сейчас они снова приведут её к тому проходу через забор. Она хотела этого так сильно, что уже даже не кричала. Страх исчез, а на его место вернулась когда-то ушедшая в никуда надежда. И вот, у прохода, Соня заметила листочек, прикрепленный к забору, похожий на один из тех рисунков, что порвали её одноклассники ещё пару часов назад. Только надпись была другая. Всех объял несильный страх, но они настойчиво шли дальше, сорвав зловещую записку, через тот дачный кооператив. Соня уже совсем не сопротивлялась и просто молча улыбалась. Сложно объяснить, что она сейчас чувствовала. Это была не злость, а, скорее, благодарность своим врагам. Одноклассники смотрели на это с негодованием и иногда роняли девочку в грязь, чтобы она перестала улыбаться, но она уже не могла убрать с лица эту ехидную ухмылку. Она вспоминала, как её поднимал Слендер, как он звал её на чай, как успокоил её тогда. Внезапно они бросили Соню на землю и с криками побежали наутёк. Девочка лежала без сил, боясь подняться, пугаясь мысли о том, что его там не будет, что мучители убежали из-за чего-то другого, и не хотела этого. Кто-то или что-то подошло к ней, и, подняв голову, девочка увидела оборотня. Страха почти не было, но Соня тут же вскочила, отступив назад. Зверь кинулся на неё, но путь ему преградила высокая и тощая фигура в похоронном костюме. Страшный, высокий и покрытый шерстью монстр. Оборотень впился зубами в плечо Слендеру, выдирая кусок мяса. Девочка, увидев это, зарыдала. Она не могла смотреть, как причиняют боль близкому ей человеку. Ей было плевать, был ли Слендер человеком. Он был её другом. Соня зажмурилась на пару секунд, а после открыла глаза в надежде, что всё хорошо. Зверь всё ещё пытался хотя бы сломать ключицу, сжимая сильные челюсти, Слендер же обхватил его, прижимая к себе. Послышался хруст костей. Вервольф ослабил хватку и направил все силы на то, чтобы оттолкнуть своего противника и, вырвавшись, он быстро скрылся из виду. Слендер упал на колени, положив руку на раненное плечо, откуда хлестала кровь. - Что с тобой!? Всё будет хорошо!? Всё ведь будет хорошо!? - Соня не сдерживала слезы. Слендер повернул к ней голову, подхватил одной рукой, посадив на целое плечо, и побежал через лес. Это было незабываемо для ребенка, не видевшего ранее никого, кто мог бы так быстро передвигаться. Они маневрировали между деревьев легко и тихо - девочка даже не слышала шелест листвы под ногами. Только сердцебиение было громким, как никогда, а из плеча ее друга по-прежнему шла кровь. Ранец чуть не упал, но Соня вовремя его поймала, а Слендер, покосившись на девочку, устремил "взгляд" вперёд и побежал ещё быстрее. Через пару минут он затормозил - вдали виднелся старый, но вполне жилой на вид дом. Слендер поставил Соню на землю и поднялся на веранду, открыл дверь и жестом пропустил вперёд девочку, тут же забежавшую в дом и держащуюся за лямки ранца. Тощий зашёл следом, закрыв дверь, включил свет и прошёл в гостиную. Изнутри дом был на удивление убран, выглядел так, как будто бы тут живёт кто-то любящий тёплую обстановку и гостей. Слендер присел на стул, снял пиджак, галстук и уже начал снимать рубашку, но руки его затряслись. Соня посмотрела на них: пальцы были тонкими, вместо ногтей были белые, как его кожа, когти. - Давай я тебе помогу! - Соня быстро подбежала к нему и принялась расстёгивать рубашку. Кожа на лице Слендера покрылась едва заметным румянцем. Это выглядело очень странно и даже немного жутко, ибо создавалось ощущение, что лицо у него есть, но оно покрыто ещё одним слоем белой кожи. Все пуговицы были расстегнуты, и Слендер уже снимал рубашку, шипя от боли - видимо, это единственный звук, который он мог издать. Всё его тело было покрыто шрамами, порезами, ожогами. Безликий достал из ящика комода катушку ниток с торчащей иглой, попробовал вздеть нить в ушко, но это так и не получилось. Тогда Соня решила помочь, но оказалось, что вместо нити была леска. Девочка вдела леску в ушко и отошла на пару шагов, а Слендер принялся зашивать плечо, шипя, подёргиваясь изредка от боли. Соня не могла на это смотреть и отвернулась, и чуть погодя в её сознании что-то промелькнуло, она обернулась. Слендер наложил всего лишь несколько швов, натянул леску, чтобы стянуть кожу. Кровь почти перестала течь. Он сделал ещё несколько швов, затянул сильнее и завязал узелок, накинул на себя рубашку и жестом предложил Соне пройти на кухню. Кухня была на удивление светлой. Слендер поставил чайник, продолжая иногда шипеть от боли. Они сидели молча, смотря друг на друга, а чуть позже девочка достала из ранца карандаш с тетрадкой и, протянувшись через весь стол, положила перед Слендером. - А откуда у тебя эти шрамы? - Соня уже не плакала, только слегка улыбалась. Слендер взял карандаш и медленно, аккуратно выводя буквы, писал. - Вырастешь - всё расскажу. А пока что, давай оставим такие разговоры. Тебе опасно приходить ко мне просто так. Теперь ты это знаешь. Если хочешь, то можешь приходить, но я должен об этом знать. Когда ты захочешь меня увидеть, иди от своего дома прямо к забору. Возьми какую-нибудь палку и иди вдоль, чуть слышно стуча по нему. И, когда дойдёшь до прохода, смотри, чтобы там не было записок. А теперь... - Слендер встал, отдав Соне тетрадку и карандаш, выключил газ и налил себе и ей чаю. Он не пил его, а девочка с удовольствием быстро опустошила кружку. - Почему ты не пьёшь чай? - она посмотрела на Слендера и не смогла свести с него глаз. На натянутой коже слегка появлялись контуры лица, затем отчётливей стали видны уголки губ, появился рот. На этом всё остановилось, и Слендер, почти не открывая рта, начал пить. Протянул свою руку через весь стол и взял тетрадь с карандашом. - Я боюсь тебя напугать. Я тебя не обижу, но буду рядом лишь тогда, когда буду тебе нужен. А пока, тебе пора. Обо мне уже кричат по всему городку. Сейчас я унесу тебя. Запомни, что без надобности ко мне ходить не стоит, -Слендер протянул обратно её вещи и, пока Соня читала это, допил чай. Рта как будто бы и не было, когда девочка подняла глаза на Тощего. Он взял её за руку, выведя на крыльцо, и снова посадил Соню на плечо. Отнёс до выхода. Девочка была почти дома, и, пройдя с десяток метров, она оглянулась - но дырки в заборе уже не было. Соня отправилась домой, а на лице её застыла лёгкая улыбка. Девочка и забыла уже об испачканной одежде. Придя домой, она увидела там местную милицию. Мама подбежала, обняла её. Служители порядка спросили, видела ли Соня что-то странное, но та, ответив, что нет, ушла и заперлась в своей комнате. Милиция вскоре на удивление быстро ушла, и девочка вновь принялась рисовать своего нового друга у себя в комнате, не открывая никому дверь.