Зеленый Замок

Арнен покосился на Вильдерна. Тот ел размеренно, но быстро. Словно после завтрака в поход идти. – Расскажите о своей службе. Ким воззрился на Мастера с немым ожиданием, Бонс поморщился, Гайден-младший отставил тарелку. – Ничего интересного там нет. Боль, кровь, вывернутые наизнанку тела и души. Это не интересно. Арнена, наоборот, его ответ очень заинтересовал. Он так сосредоточенно что-то обдумывал, что Вильдерну даже показалось, что он сейчас кивнет понятливо головой, как когда его учили играть в шахматы, и скажет: «Значит, я тоже был на войне». Вояка даже тряхнул головой, чтобы прогнать непонятно откуда взявшуюся в голове картину. Ерунда какая! Том подошел к хозяину и шепнул ему что-то на ухо. Арнен согласно кивнул. – Мне надо отдать распоряжения начальнику стражи, прошу меня извинить. Он поднялся и, подволакивая одну ногу, вышел из комнаты. Бонс, сославшись на срочное письмо, последовал за ним. Вильдерн хмуро посмотрел на Кима, но тот сосредоточенно дожевывал завтрак, не делая попыток сбежать из-за стола. Стейн ел у себя из-за недомогания (пить вчера надо было меньше!). Грегори Бонс скорее принял бы за разбойника, чем за начальника стражи. Крепкий, небритый, без мизинца на левой руке и с шрамом на виске, он не вызывал ни капли доверия. Арнен, однако, приветливо ему улыбнулся и пригласил пройти в кабинет. Том же… А это интересно! Том просто пылал негодованием по отношению к данному субъекту. Бонс потер руки, выглядывая из-за угла. Из противостояния двоих всегда можно извлечь выгоду, а выгода в данном случае – это информация. Грегори, не любивший много говорить, лишь вопросительно поднял бровь. Том налил Ванду настой из трав и отошел к окну. – Мне неспокойно, – Арнен говорил так тихо, что подслушивающий под дверью ищейка ничего не услышал. – Проверь, хорошо ли заметены следы по вопросу смены прислуги и предыдущего Видящего. – Ты не просишь проверить жениха, – заметил проницательный охранник. – Зачем? Я и так знаю, что он обычный вояка. Вроде незлобный, даже пытающийся выглядеть заботливым. Грегори прищурился. Он видел, как Арнен не уверен в том, что только что произнес. Словно на самом деле он думал лучше о нем, но, боясь верить этому зыбкому ощущению возможной надежности, одергивал себя и давал жениху более грубые определения. Более грубые, чем хотелось, но не совсем резкие, дабы даже заочно не слишком обидеть вояку. Признательность? Растерянность от действий жениха? Душимый в корне интерес к необычному человеку, протянувшему руку тому, кто по ней ударил? Грегори не знал ни о ночном посещении, ни о моменте знакомства, ни о происках Бонса, но был почему-то уверен, что все вышеперечисленные чувства ютятся в душе нервно попивающего чай хозяина. – Его друг Бонс – вот кто меня пугает, – продолжал тем временем юноша. – Он ищейка. Но действительно он здесь как друг или направлен свыше «контролировать» женитьбу, а то и расследовать смерть двухлетней давности – не могу сказать. Как-нибудь можно это выяснить? Начальник стражи задумчиво поскреб подбородок. – Подумаем, – пообещал он. – Грег, – Арнен замялся. – Если вдруг что… я вас с Томом за собой не потащу. Последовали два возмущенных возгласа. – Рика тоже, конечно. Только он сам может голову в петлю сунуть; вы тогда помогите ему, подстрахуйте. Вы – единственные, на кого он сможет опереться в этом мире. Хорошо? Том возмущенно звякнул опустошенной чашкой, резко развернулся и вышел из комнаты так стремительно, что Бонс едва успел отскочить от двери. Впрочем, пышущий негодованием Том его не заметил. Грег только повторил: – Посмотрим. Потом перевел взгляд с лица Арнена на нервно вцепившиеся в подлокотники кресла руки и спросил: – А может, что у вас и выйдет? Ванд грустно улыбнулся. – Нет, Грегори. У меня не выйдет. Ему не хватит рукопожатий. А лечь с ним в постель… Даже если попробую терпеть, я не смогу ничего делать. У меня просто на него не встанет. И тогда… Арнен осекся. Здесь в его будущем начинался туман, трогать который он боялся. Что может сделать типичный мужик-вояка, удостоверившись, что ни капли не интересен мужу? А если мужа от него вообще воротить будет? Страшно подумать. Бонс, услышавший лишь конец разговора, да и то из-за неплотно закрытой Томом двери, поспешно отошел к лестнице, посчитав, что узнал он достаточно. И только Грегори расслышал брошенное грустным шепотом: «Не выйдет. А жаль».

***

Бонс зашел сюда совершенно случайно. Скучный день заканчивался скучным ужином, на который ищейка не торопился. Во время трапезы все должны быть в столовой, даже слуги, так что Кристоф надеялся на тишину и одиночество. А тут вдруг – грохот и сдавленный вскрик из комнаты неподалеку. Крис, естественно, кинулся на шум. Том стоял над опрокинутым на пол подносом. Осколки тарелок и бокала украшали окружающее пространство. Остатки еды стекали с одежды управляющего на пол. Стейн стоял напротив, красный, кое-как удерживающий равновесие за счет кресла, на которое он опирался. Бормоча что-то бессвязное, он тыкал куда-то вверх указательным пальцем, то ли объясняя собственную важность, то ли призывая небесные кары на голову нерасторопного слуги. Том, стоявший неестественно прямо, отмер. Коснулся ладонью облитого вином рукава рубашки, поднес окрашенные красным пальцы к лицу. Вино? Густая капля сорвалась с пальца и разбилась о дно подноса. Кровь! Бонс понял это в тот миг, когда Стейн замахнулся. Он кинулся было вперед, но не успел. Звонкая пощечина нарушила тишину. Стейн, занесший руку для удара, приложил ее к щеке. Крис шумно выдохнул, обнаруживая свое присутствие. Том не сказал, а выплюнул: – Если ты, мразь, еще хоть на кого-нибудь замахнешься в этом доме, я оторву тебе яйца и засуну их в твой рот по самые гланды. И я не шучу. Стейн, словно мешок картошки, упал в кресло. Том придерживая руку, в которую впились осколки стекла, развернулся к двери; у нее стоял Кристоф. – Вас тоже это касается, – хмуро, но не так уверенно сказал он. Бонс уважительно присвистнул. – Что ж, буду знать. Не разрешите ли обработать Вам рану? Том отрицательно покачал головой. – Бросьте, – Крис надорвал рукав и посмотрел на осколки, застрявшие в плоти. – У меня есть бутылка коньяка, пинцет и куча армейских баек. Все, что Вам сейчас нужно, - и он потащил Тома за здоровый локоть к себе в комнату. Сил сопротивляться у управляющего не нашлось. А может, и желания. Когда Кристоф снял рубашку с «пациента» и увидел на спине следы от старых рубцов, он в сердцах чуть ли не ляпнул: «У вас все тут такие калеченные?» Однако вовремя спохватился и прикусил язык. На обработку ран ушло полчаса. Том терпел и в то же время… наслаждался. Он впервые в жизни почувствовал, что о нем кто-то заботится. Наверное, не бескорыстно, но тем не менее было приятно ощущать кожей осторожные касания, старающиеся не причинить боль. Обычно в этом доме было по-другому, пусть его это и коснулось один раз. Зато хватило на всю жизнь. И очень многое прояснило. Том почувствовал, как осторожное поглаживание перебралось на ключицы, и усмехнулся. Бонс, вытащивший все осколки и сменивший движения на имеющие сексуальный подтекст, просчитался. Разморенный, уставший мужчина, осторожно уклонившись от его рук, встал и направился к двери. – Спасибо за помощь. Но инициатива была Ваша, так что долга за мной нет. Он прикрыл дверь. Бонс выдохнул. Отпил коньяка. И вдруг нестерпимо захотел увидеть Рика.

***

Грег смотрел на вышедшего из чужой спальни полуголого Тома с удивлением. – Ты? Том поклонился. – Позвольте представиться – я! Насмешливый тон окончательно выбил из колеи охранника. – Это его кольцо ты носишь? Том неопределенно дернул плечом. – Не думал, что ты с первым встречным… – Я тоже не думал, что ты промолчишь. Но ты промолчал. Грег осекся. Том развернулся, собираясь уходить. – Ты не можешь… – Спать с ним? Почему бы и нет? В нем достаточно запрятано нежности, чтобы отогреть одинокую душу. «Пусть не мою, но тебе знать не обязательно». – Ты ведешь себя, как… Том злобно прищурился. – Как человек, который хочет кричать не от боли, а от наслаждения? Возможно. Ты всегда был груб, Грегори. Во всем. Не зря тебя тогда повесить хотели. Но хозяин тебя спас. И не было у него пса вернее могучего Грега-Скалы. Мне жаль, Грег, что эту преданную собаку я в тебе распознал слишком поздно. Том развернулся и направился к лестнице. – Кольцо… где оно? Он не обернулся. – Не знал, что ты так привязан к безделушке, купленной на захудалом сельском рынке. Извини, я его выкинул. Могу вернуть деньгами. Грегори прожигал спину Тома диким взглядом. Тот неумолимо приближался к ведущей вниз лестнице. Ступеньки качались от застывших в глазах злых слез. Но Том ни разу не оступился.

***

Арнену не спалось. Даже Рик уже успокоился, уснул, а он не мог. Стоило закрыть глаза, как накатывала паника. Ванд накинул халат и вышел из комнаты. День сегодня был светлый, хоть и не солнечный, и холодный. Чашка горячего чая – то, что нужно. На кухне сидел Вильдерн, обставившись десятком зажженных свечей. – Не люблю, когда темно, – пояснил он в ответ на удивленный взгляд Арнена. – Так и кажется, сейчас кто-то пальнет из засады, – он поморщился. Арнен понятливо кивнул и направился к печи. Угли уже почти остыли, но вода в кастрюле еще была горячей. Ванд наложил в кружку листьев мяты, залил водой и сел напротив, обхватывая ладонями начинающий нагреваться сосуд. – Будешь? Вояка подвинул в его сторону большое блюдо с пончиками. Арнен рефлекторно протянул руку навстречу, помогая двигать. Пальцы соприкоснулись. – Какие у тебя руки холодные! – заметил Вильдерн, перехватывая одну ладонь и поднося ее к губам. Дыхание было горячим и легким. Руки – шершавыми и теплыми. И было до безумия приятно отогревать ладони в этих больших мозолистых руках. Арнен подумал, что он вот-вот проснется, и мифическое мгновение покоя и тепла, навеянное полумраком и тишиной, рассеется дымкой. Впрочем, так и вышло. Не придерживаемый руками халат распахнулся, являя миру ночную рубаху с распущенными у горла тесемками. Свечей было достаточно, чтобы увидеть. Не успел Арнен понять причину появившегося на лице у жениха выражения ужаса, как тот дотронулся до вырезанного на груди узора. Теплые пальцы обожгли кожу. Резкий нервный выдох. Арни наконец спохватился, подскочил, запахнул халат. – Что это? Ванд хотел было рвануть в коридор, но его властно схватили за руку. Оборачиваться он не стал, но остановился. – Что это? – повторил стоявший сзади человек. – Бант. Узор на память. Тишина. Когда она почти доломала остатки разума, во мраке послышался голос Вильдерна. – Теперь я понял, почему ты боялся. Арнен не успел опомниться, как оказался в кольце теплых рук, крепко прижавших его к чужому телу. – Никогда меня больше не бойся. Арни не стал кивать. Но требовать ответа от него и не стали.

***

Все шло до безобразия буднично. Ну разве что Стейн вышел к столу и был необычайно тих. На завтрак подали пирожные и оладьи с джемом. Джем обычно подавали каждому в особой пиале с серебряной крышечкой. Когда Арнен увидел вместо джема клок бумаги, его это даже заинтересовало. Он, не задумываясь, ее развернул. «С М Е Р Т Ь С А М О З В А Н Ц У» Вильдерн, сидевший рядом, подскочил к задыхающемуся жениху мгновенно. Том принялся делать массаж горла. На этот раз не помогало. Вильдерн не выдержал и отпихнул управляющего, да так, что тот едва удержался на ногах. – Прости, – прошептал Гайден в синеющие губы и, набрав в грудь побольше воздуха, прижался к ним. Арни дернулся. Вильдерн повторил. Наконец тело в его руках вздрогнуло и сразу же отпрянуло назад. – Дышит, – выдохнул напряженно наблюдавший эту сцену Том. Арни вытер рот тыльной стороной ладони и хрипло попросил позвать Грегори. На Вильдерна он предпочитал не смотреть. А зря. Взгляд вояки из обеспокоенного стал тяжелым. Грегори появился тут же. Посмотрел на записку, уже побывавшую в руках Тома и Гайдена-младшего, перевел взгляд на управляющего. – Может… – Нет, – сосредоточенно вышагивающий по центру столовой Том отмахнулся от невысказанного предположения. – Точно не гости. Ни мотивов, ни возможностей. Гости, присутствовавшие тут же, нервно покосились друг на друга. – А… – Подкупить прислугу могли, но кому оно надо? Мы два года нигде не бываем, да и раньше не особо по гостям разъезжали. Нажить врагов не успели, недруги бывшего хозяина пакостили бы сразу после его смерти. По горячим следам, что называется. Грегори задумался. – Все равно… – Ну да, да, надо проверить слуг. Только прямо так они тебе и сознаются. Бонс подошел к Грегори и взял из его рук злополучный листок. Охранник так посмотрел на ищейку, что тот даже попятился. – Твой хлеб отбирать не собираюсь, – он примирительно поднял руки вверх. – Просто у меня специализация лучше под это дело заточена. У меня – сознаются! Грег закашлял. – Ты… Том нервно перебил: – Да не собирается он их пытать, Грег. Просто поговорит, выявит нестыковку в фактах и словах. И прочие прелести шпионской деятельности. Ким совершенно не к месту засмеялся. Остальные покосились на него с таким сомнением в его душевном здоровье, что юноша счел нужным пояснить: – Вы, – он кивнул на Грега и Тома, – будто мысли друг друга читаете. Вам и разговаривать не надо. Бонс с интересом воззрился на парочку. Том поморщился. Это он всегда понимал Грега с полуслова. С первой буквы. А Грег… Грег никогда его не понимал. Но это все в прошлом. – Слова не написаны, а вырезаны из какого-то журнала. Боится, что узнают почерк? Но это было бы логично, только если угроза исходит от кого-то из близкого круга. Но близкого круга, кхм, у вас нет. – После смерти мужа мы никого не принимали. И сами за пределы своих земель не выезжали, – отмер Арнен. Бонс обратил внимание на «мы», но пока задумываться над этим не стал. – Итак, нам ничего не остается, как поговорить с прислугой. Но не тыкая ей этим листком в лицо, а под каким-нибудь предлогом. Скажем, ложки серебряные пропали на кухне. Расследуем кражу. Том, соберите всех, пожалуйста, и присылайте по одному. Грег, проводишь меня на кухню? Твое присутствие здесь будет очень полезно. Грег нехотя кивнул, и они ушли. Том направился выполнять поручение. Ким увязался за ним, Стейн покинул собрание еще на середине разговора. Вильдерн и его жених остались в комнате вдвоем. Вояка двинулся к явно мерзнущему Арни. – Можно я тебя… - едва не сорвалось «поцелую», но он вовремя опомнился, – обниму? И он шагнул еще ближе. Арнен почувствовал, что опять задыхается. Еще пара шагов – новый приступ паники неизбежен. – Нет! – он даже выставил вперед руку, словно пытаясь удержать Гайдена на расстоянии. – Не подходи! Вильдерн замер. – Я… я буду хорошим мужем. Я дам согласие на брак. Как будто у него есть выбор! – Не буду причинять хлопот, помогу во всем, что попросишь, только у меня есть одно условие: мы будем спать в разных комнатах. И ты никогда не придешь ко мне ночью. Вильдерн всматривался в бледное лицо и все гадал: почему? В ком и в чем причина? Арнэ он не нравится как мужчина? Полуседые волосы, несмотря на вовсе не дедушкин возраст, хотя, конечно, он Арнену далеко не ровесник, шрамы, мозоли… Но ведь ему нравилось греть ладони в его руках? Хотя… ладони – это одно, а мягкое юное тело мозоли будут царапать. Наверное. Вильдерн давно справлял интимные нужды в борделях и не мог сказать точно. Так, выходит, он ему противен? Или он его все-таки боится? Но так вроде доверился же. И ночью пускал играть в шахматы, и обнять в тот раз на кухне дал, не вырвался. А «бант»… Ему, конечно, довелось пережить боль, но причем здесь интимная сторона? Да и муж его, кажется, как-то раз в свете хвалился, какой у него послушный услужливый мальчик. Значит, мужу он все делал. Так вопрос не в сексе? Тогда вопрос все же в том, с кем секс? – Хорошо, – он отступил, – ты меня не хочешь, я понял, – помимо воли фраза была произнесена с горечью. – Позволь откланяться, - Вильдерн поспешил сбежать с поля боя. Противник выиграл. Арнену, правда, так не казалось. Он не знал, как объяснить все, чтобы не обидеть жениха. Ведь это невозможно объяснить. Это даже вспоминать больно. Очень больно.