Зеленый Замок

Он не знал, зачем это сделал. Но Крис впустил, налил вина и кивнул на кресло, словно они и не ссорились. Вильдерн взял бокал и сел на предложенное место. – Тебя послали? Кристоф был как всегда проницателен и прямолинеен. Убийственное сочетание. – И да, и нет, – Вильдерн выдержал паузу, пытаясь собраться с мыслями. – Я никогда особо не задумывался о внешней привлекательности. Ни когда выбирал партнеров, ни когда кто-то проявлял интерес или был равнодушен ко мне. Выжить бы, а остальное… Я сейчас посмотрел в зеркало и увидел полуседого мужика в шрамах, больше похожего на разбойника, чем на честного воина. Можно ли к такому испытать какое-то светлое чувство? – Так тебе все же нравится этот… жених твой? – Что значит «нравиться», «любить»? У каждого свое понимание, одно мудренее другого. Непонятный набор звуков. Я не знаю, «нравится» ли он мне. У него очень холодная кожа, и когда я касаюсь его руки, мне рефлекторно хочется ее согреть. Когда я вижу, как он хромает, в голове возникает мысль, что мне ничего не стоило бы донести его до назначенного места. Даже когда я обижен, я четко осознаю, что никогда не смог бы причинить ему боль, даже если он причиняет ее мне. Мне больно, когда он с ужасом в глазах восклицает: «Не подходи!» – и смотрит так, будто ждет, что я его душить кинусь. Мне больно видеть, как он улыбается Тому, как тот улыбается в ответ, и нить, что связывает их, словно становится видимой и все толще и толще делается, а я… я как был чужим, так и остаюсь. – Он не красавец. Кривой нос, слишком большие глаза для такого худого лица, хромота… – Он другой. Я видел разных юношей, ровесников, тех, кто мне в дети годился бы. Испорченных, избалованных, честных. Ловкачей и трудяг. Глупых и умников. А он особенный. Он словно на краю пропасти стоит, а я даже не могу протянуть руку, чтобы схватить и спасти – я слишком далеко, мне не успеть. Он нелепый с этим смешным кривым носом и периодически появляющейся хромотой, на которую смотреть больно, с неловкими попытками разбавить сухие фразы не смешно рассказанными анекдотами. Готовый броситься вперед, но отчаянно трусящий. Не красивый, нет, но – симпатичный. Болезненный, но – сильный. Делающий шаг навстречу и два обратно… Он совсем юн. Двадцать два – прекрасный возраст, полный романтики и вдохновения. Он прав. Зачем ему я? – Но-но! Ты у нас мужчина в расцвете лет и сил, преданный и готовый защитить от всего мира. Приятной – не спорь! – приятной наружности, крепкий телом и духом. Чего еще желать этому замухрышке? И вообще, с чего такое упадническое настроение? Он тебе условие поставил? Не предлагать интимные отношения? Из уст Бонса звучало ужасно. Но по сути вывод был верным. – Что-то вроде. – Может, просто… – ищейка задумался, подбирая слова. Чтобы и Вильдерна с его чувствами не обидеть, и на мысль определенную навести. – Может, просто он влюблен в кого-то? Гайден осознал, что ему неприятно об этом думать, и опять закручинился. – Не знаю, – он поставил бокал на стол. От греха подальше. Стать похожим на отца он не спешил. – А если все-таки у него кто-то есть? – Год траура прошел, он имеет право на… увлечение. – А как ты отреагируешь на это увлечение после свадьбы? Вилли встал. – Да что ж ты из меня душу вынимаешь, изверг! Не знаю я, что делать, не знаю! Он вышел, хлопнув дверью. Бонс задумчиво допивал вино.

***

Он не знал, зачем все-таки вышел ночью из комнаты и направился на кухню. Хотелось пить? Или увидеть Вильдерна? Или он боится этой встречи? Арнен вспоминал, как тот грел его ладони в своих теплых руках, и почему-то ему делалось больно. Мастер Гайден обиделся. Арни знал это точно. Он боялся последствий этого и в то же время жаждал их. Нет, он не смог бы вынести побои или… Но если бы вояка замахнулся, потребовал чего-то, попытался… стало бы больно, но вина перед ним и еще какое-то непонятное чувство, мешающее здраво мыслить, исчезли бы. Тогда он мог бы решить: уйти или стать вдовцом во второй раз. Но размышляя так, он почему-то очень хотел, чтобы Вильдерн не ударил. Это было бы слишком большое разочарование. – Отпусти. – Чье кольцо? – Тебя не касается! Грег стоял напротив Тома, крепко сжимая его запястье. – Касается! Кто-то поклялся в вечной верности, а по ночам разгуливает по чужим постелям! – Кто-то, – Том прищурился, - обещал защищать. И ничего не сделал. – Я… – Ты смотрел! Ты стоял и смотрел, как тонкие прутья сдирают кожу с моей спины! Я кричал. Я звал тебя. А ты стоял – и смотрел. – Дур-рак… – Да! – Том все-таки выдернул руку из цепких пальцев. – Потому что взял твое кольцо, на что-то понадеявшись. Ты мне был так нужен. Один раз. А на твоем лице не дрогнул ни один мускул. – Да это и было один раз, потому что я смотрел! – Арнен впервые увидел мрачного Грегори орущим. Нет, скорее рычащим. – Если бы я… он бы понял! Он бы захотел наслаждаться этими мучениями каждый день! Твоими – и моими. Как ты не понимаешь? Он играл на этом с Риком и Арни, и с нами было бы то же самое. Том нервно дернул плечом и, ничего не ответив, покинул комнату. Грег стукнул со злости кулаком по столу, посмотрел на разбитые костяшки и понуро, как побитый хозяином пес, поплелся за ним. «Я этого Бонса…» – шипел он, решительно захлопывая за собой дверь. Арнен зашел. Сел на табурет. Он знал, чем закончится эта история. Только… Он налил в кружку кипятка и направился на второй этаж. Робко постучал в дверь, поплотнее запахивая халат. Сказать, что Кристоф был удивлен, – ничего не сказать. Немного поглядев на мнущегося у двери Арнена, он наконец подобрал челюсть с пола и отошел в сторону, пропуская гостя внутрь. Арнен сел в еще хранившее тепло Вильдерна кресло и, нервно теребя пояс, начал: – Я пришел, можно сказать, по личному вопросу. Извините, но… оставьте Тома в покое. Кристоф поперхнулся вином. – В смысле? – Я видел, Вы к нему подкатывали. И понимаю, что интересен он Вам только как источник информации. Не надо. Он все равно Вам ничего не расскажет. А у него ведь есть жених. Они хорошая пара. Не вставайте между ними, им и так тяжело сейчас. – Какой добрый мальчик! – Бонс с интересом наблюдал за собеседником. – А как же Ваш жених? Или Вы думаете, он одобрит Вашего… Рика, кажется? Кристоф встал, нависая над Арни. Блестела пряжка ремня. Арнен вдохнул, но получилось не очень. Кристоф сделал шаг. – Не подходите! Ищейка увидел синеющее лицо и понял, что о дружбе с Вилли он может забыть, если сейчас что-то не предпримет. Он отошел к столу, плеснул в бокал воды из графина и направился к хозяину Вандерлейда. – Не подходите! – прохрипел Ванд, выставляя руку вперед. – Выпей воды. – Будет хуже… Бонс замер. Арнен медленно выравнивал дыхание. – Я понял. Насчет Рика. Я понял. Он встал и медленно направился к выходу. Кристоф, осененный внезапной идеей, резко рванул вперед. Одной рукой сорвав халат с не ожидающего нападения юноши, другой он одним движением порвал ночную рубашку. На эту спину нельзя было взглянуть без содрогания. Арнен медленно развернулся. Неестественно прямой, с плотно сжатыми губами. Выдернул халат (Бонс не очень-то и сопротивлялся, все, что хотел, он уже увидел) и шагнул совсем близко к ищейке. – Я тебя отравлю, разделаю твою тушу на пятьдесят мелких кусочков и ритуально закопаю по периметру поместья, как сделал это со своим дорогим мужем. Он надел халат, затянул покрепче пояс и вышел. Бонс попытался переварить угрозу. Слишком бесстрастным тоном она была сделана. Так не угрожают. Так… предупреждают?

***

– Предатель! – Рик, пойми, так будет лучше. – Ты отдашь меня им! – Не отдам. – Они заберут! – Никто никогда не заберет тебя у меня. Никто и никогда. Если будет надо, мы еще раз… Видящий – наш знакомый. Никто не подкопается. Ри, ты куда? – Проветриться. Не ходи за мной.

***

Стейн надрался. Опять. До состояния «хрю» и зеленых чертиков. Мэри сегодня не пришла, и он лично отправился искать строптивую – но очень услужливую, хех! – служанку. Поиски завели на кухню. На дальнейшее передвижение сил не хватило, и Стейн завалился под стол. Когда среди зеленых чертей на кухне внезапно появился фиолетовый, старшего Гайдена потянуло на подвиги. Рик даже не понял, что произошло. Его вдруг схватили сзади, и грубые руки полезли прямо под рубашку, что-то выискивая. Было больно и противно. Быстро охватывал ужас. Рик принялся отбиваться. – Вот чертовка! Где, где дырка-то… Рик видел. Рик знал. Рик из последних сил закричал. Если… если… Кристоф появился через полминуты. Ожидавший застать что угодно, от расчлененки до просящего есть кота, он на секунду опешил от увиденного. А затем прицельно пнул Гайдена, дернул на себя Рика, когда тот ослабил хватку, и вырубил Стейна одной левой. – Ты в порядке? Рик смотрел на лежащее на полу тело. – Он… он хотел… он… Кристоф потянул его за собой. – Пойдем. – Он меня… хотел… Бонс поднял Рика на руки и понес в спальню. Юноша не успел опомниться, как был усажен в кресло, укутан в одеяло и получил в руки бокал подогретого вина. – Пей. Рик глотнул и закашлял. Бонс отобрал бокал и погладил его по голове. – Все будет хорошо. Рик прикрыл глаза. Было тепло и уютно. – Он любит делать больно. – Кто? – Он. Он говорит, так и положено воспитывать нерадивых слуг, детей и плохих мужей. – Как он выглядит? – Он большой. Очень большой. Он смотрит и смеется. – Зачем он это делает? – Ему нравится. Он считает, его статус дает ему на это право. – Ты хотел бы с ним остаться? – Нет, нет. Я же ушел? Я, кажется, ушел. А он вернулся. Кристоф не заметил, как его рука постепенно переместилась на шею подопечного. Рику нравилось. Он почти мурлыкал. – Хочешь спать? Рик сонно кивнул. Крис перенес юношу на кровать и уже собирался встать и уйти, как Рик пробормотал: – Ты же ляжешь рядом? Арни всегда со мной спит. Бонс мысленно выругался и лег. В одежде было неудобно, но так как-то…спокойнее. – Погладь еще. Бонсу не было сложно выполнить просьбу. Даже приятно. Руки порхали под одеялом, то оглаживая русую макушку, то спускаясь к шее. Рик довольно сопел. Пальцы прошлись по позвоночнику, скользнули на живот, выше… Это захватывало – осторожно водить ладонями, чертить пальцами по теплой коже тихо сопящего человека. Доверившегося. Сумевшего заснуть в твоей кровати без задних мыслей. Знающего, кто ты, и не испугавшегося. Руки порхали. Заходили все дальше. Игра захватила Криса. Нарисовать рисунок. Повторить. Дополнить. Лишнее движение влево. Вправо. Вниз. Палец проходит между двух половинок. Возвращается. Повторить. Дополнить. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Частое-частое дыхание. Рик переворачивается на живот и сквозь сон начинает тереться о простынь. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Завороженный Бонс осторожно переворачивает юношу. Касается плоти. Стон. Вверх-вниз. Чуть приоткрываются глаза – совершено сонные, расслабленное тело дрожит на простынях, желая продолжения. Крис медленно наклонился, облизнулся. Наклонился ниже. Рик кончил быстро. Распахнулись удивленно глаза в последнее мгновение, вцепились пальцы в смятую простынь. – Это приятно, – с удивлением выдал юноша. Бонс удовлетворенно выдохнул. – Спи. Ри послушно закутался в одеяло.

***

Бонс, довольный жизнью, не заметил бы ничего и пошел дальше, если бы не нюх ищейки. Открытый вход в подвал? Прекрасно! Он давно хотел сюда заглянуть. Не просто же так сюда Том с Арненом таскали Рика? Он спустился вниз по скользким, только что вымытым ступеням. Коридор на первом этаже вел к винному погребу, холодной кладовой и комнате с соленьями, выполнявшей роль погреба. Но вот всегда закрытая дверь перед лестницей на минус-второй этаж была сейчас открыта. Крис спускался медленно, осторожно, готовый в любой момент потушить факел и рвануть наверх. Но внизу никого не было. Этаж оказался типовой планировки. Пара то ли карцеров для нерадивых слуг, то ли тюремных камер. Это не интересно. А вот большая комната в конце… В старых замках это была или пыточная, или зал суда; у староверов там проводились какие-то обряды; а здесь… Крис нажал тайную кнопку, и дверь открылась. Ремни, плети, цепи, бочка с протухшей водой, торчащие из нее розги… Он закрыл дверь и бросился наверх. Уже отойдя на приличное расстояние, ищейка заметил Тома с ведром воды и тряпкой, спускающегося в подвал. Интересненько…

***

Посиделки на кухне стали привычкой, но они всегда проходили в одиночестве. То ли Арнена устраивало такое положение вещей, то ли он все еще надеялся на случайную встречу. В который раз он спустился налить себе чая. Вильдерн целый день то читал книги по экономике, отчего становился еще грознее, то дрался с Бонсом на заднем дворе. С Арненом он не разговаривал. А Арнен боялся заговорить первым. В шахматы по вечерам они тоже больше не играли. И вот уже второй вечер подряд куда-то уходит Рик. Большая мужская тень напугала занятого размышлениями Ванда похлеще злого полтергейста. Мужчина-тень вытянул из штанов ремень. – Два дня, сучка, не приходишь! Я тебя проучу! – Отпусти, придурок! – Ты как с хозяином разговариваешь? Женщина ойкнула. Видимо, ей заломили руку и уткнули носом в стол. Зашуршал задираемый подол. – Я т-тебя проучу! Тень мужчины замахивается. Вскрик. Шлепок. Вскрик. Тень развязывает тесемки на штанах… Арнен отмер. Не задумываясь, он ринулся наверх и ворвался в комнату. – Вильдерн! Вильдерн! – голос истерически дрожал. Гайден развернулся. Он стоял у стола, раскладывая принесенные Томом (с разрешения Арнена) экономические отчеты на две стопки. – Арнен? – Пожалуйста, – залепетал юноша, – пожалуйста… Вильдерн стоял истуканом, не зная, что предпринять. Подойти и обнять? А можно ли? Арнен решил проблему сам – кинулся к жениху, вцепился в его халат. – Пожалуйста, не отдавай меня ему. Прошу тебя! Вояка обнял прильнувшее к нему тело. – У тебя есть меч? Есть, я знаю! Если он… Пожалуйста, убей меня, только не отдавай ему! – Тише, тише. Никому я тебя не отдам. Гайден с удивлением осознал, что будет защищать прижавшегося к нему человека в любом случае. Муж он ему или нет. Делят они постель или нет. Он почувствовал, что только что подписал себе страшный приговор – приговор о безответной верности. И с этим уже ничего нельзя было поделать. – Где прячется твое страшное чудовище? – На кухне! – Сейчас схожу, прогоню его. – Нет! Я один не останусь! – Пойдем вместе. Арнен так активно замотал головой, что Вильдерн испугался: не отвалится ли она у него? – Я туда не пойду! – Хорошо. Найдем Тома, и он с тобой посидит. Арнен кивнул. Они шли, держась за руки. Помимо воли Арнен прижимался к идущему рядом человеку все сильнее. Страх заставлял действовать. И, как ни странно, защитника Арни увидел именно в полуседом вояке. Или хотел увидеть? Том не спал. Кольцо, тускло сиявшее в свете одной свечи, притягивало взгляд и наталкивало на нехорошие мысли. Болело в груди. – Том? – позвали из-за двери. Том открыл. Выслушал, оставил Арнена у себя. После смерти бывшего хозяина они втроем ютились в комнатке Тома, пока рабочие не переделали пару спален наверху. Арнен, наверное, тоже вспомнил этот период, так как прошел прямо к узкой софе, на которой пролежал в бреду когда-то давно две недели. – Прошлое в прошлом, – сказал Том. Арнен не ответил. Он в этом сомневался.

***

Вильдерн тоже сначала заметил большую тень. Мужчина, постанывая вбивался в чье-то тело, попеременно то взмахивая ремнем, то раздавая шлепки левой ладонью. Женщина охала, поскуливала, и сложно было понять, от боли или от наслаждения. Впрочем, зайдя на кухню и увидев, как подмахивает служанка папаше, вояка решил, что все-таки от наслаждения. – Ты завтра уезжаешь. Стейн не обратил никакого внимания на эту реплику. Наконец он вскрикнул, дернулся и довольно произнес: – На улице ливень. Дороги развезло. Еще минимум дня три тебе придется меня терпеть. Служанка как бы невзначай дернула плечом так, что рукав спал, оголяя грудь. – Прикройся и выметайся вон, – рыкнул Мастер Гайден. Мэри понятливо подобрала юбки и поспешила удалиться. – Еще раз устроишь разврат за пределами своей комнаты – пойдешь домой пешком. Вилли развернулся и вышел. Когда он постучался к Тому, Арнен уже спал.

***

Ни Арнен, ни Вильдерн не знали, что безобразное действо на кухне наблюдал еще один человек. Когда в дверь постучали, Кристоф, задремавший за каким-то абсолютно не интересным историческим преданием, открыл на автопилоте. Рик посмотрел на сонного ищейку, улыбнулся и прошел в комнату. – Ммм… Чем обязан столь нежданному визиту? – спохватился Крис. – У тебя спать интереснее, – усаживаясь прямо на кровать, пояснил юноша, выжидательно посматривая на хозяина комнаты. Крису неожиданный комплимент не понравился. Он демонстративно уселся в кресло. – Ты что, меня совсем не боишься? – спросил он о наболевшем. – Нет, – Рик безумно улыбнулся. – Ты, оказывается, совсем не страшный. Ты причиняешь боль, но не хочешь этого. В тебе нет жажды крови и власти. Ты не опасен. – Кто-то в начале нашего знакомства уверял, что я монстр, – заметил Бонс. – О! Просто ты сам так считаешь, я и не разобрался сразу. Тебе опротивела твоя работа, но это единственное, что у тебя получается, и тебе от нее никуда не деться. Это вносит разлад в твои мысли. Даже в дружеской поездке ты не можешь отделаться от привычек ищейки. Твое неудовольствие направлено не наружу, а внутрь. Оно разъедает тебя, а не причиняет вред окружающим. Ты хороший, – Рик лег и накрылся одеялом, – и я хочу с тобой спать. – Что?! – С тобой спокойно. И ты делаешь приятные вещи. Арни никогда мне так приятно не делал. Бонс не знал, засмеяться ему или расплакаться. Или лучше побить тарелки, подобно женщине? – Ну и любовничек у тебя, - процедил он сквозь зубы. – Что такое «любовничек»? – А ты не знаешь? – Я спрашивал у Арни, но он сказал, что мне такого знать не надо. – Трахать, значит, надо, а знать нет? – Кого трахать? – А слово это ты знаешь? – Знаю. П… прежний хозяин иногда говорил Арни: «Тебя трахать одно удовольствие». Особенно, когда сзади… – Не говори слова «трахать»! Оно грубое. Говори… «Любить». – Нет, любить – это нежно. А прежний хозяин Арни трахал. – Все, – взревел Бонс, – не могу. Ты пришел спать? Спи! – А ты сделаешь мне приятно? Кристоф недовольно рыкнул что-то нечленораздельное и вышел. Необходимо было запастись вином. Бутылкой. Или двумя. Разговор будет очень долгим… Рик не выдержал неопределенности и вышел следом. В коридоре никого не было. Ночью человек идет либо на кухню, либо в купальню. Рик отправился на кухню. Однако за вином Бонс пошел к Грегу, у которого еще день назад узрел две бутылки арибского. И это несмотря на то, что охранник был к спиртному абсолютно равнодушен! Рик же направился прямиком на кухню. Тень. Свист ремня. Визг. Чавкающие движения от соприкосновения тел… Рик заведенной куклой поднялся в хозяйское крыло. Открыл дверь в комнату, что служила ему убежищем. Но Арнена там не было. Юноша медленно подошел к столу. Неестественно прямо сел на стул. Взял уголек и лист бумаги…