Омут

Мир вокруг резко обрёл очертания. И начать решил прямо с гостиной Снейпа, посреди которой оказалась Грейнджер. Прелестно. Однако всё вокруг было отчего-то… каким-то бледным. Гермиона оглянулась, натыкаясь взглядом на Снейпа и Дамблдора, стоящих за диваном ближе к камину. — Добрый вечер, профессор, — вырвалось у девушки. Что здесь делает Дамблдор? И почему она оказалась в гостиной? — Простите, я случайно… — Я не просто так просил вас прийти к обозначенному времени, — перебил Гермиону Снейп, глядя на директора и будто не замечая подопечную. Зельевар при этом выглядел так, будто отчитывает нерадивого студента, который неправильно сварил зелье. — Я должен был предупредить Грейнджер, чтобы она была к этому готова. Профессор выглядел привычно строго, однако что-то в его поведении было не так. Быть может, это было как раз тем, как Снейп вёл себя, когда рядом не было студентов и не было необходимости притворяться летучей мышью?.. Директор же стоял ближе к потушенному камину, внимательно разглядывая кирпичики и будто раздумывая о чём-то. Дамблдор выглядел настолько серьёзно, будто они вновь вернулись в конец прошлого учебного года, когда кубок выбросил к лабиринту двух его студентов, и один из них был мёртв. Однако внимание Грейнджер совершенно случайно зацепилось за потушенный камин. Но в комнате было достаточно светло… За окном явно было светлее, чем когда она уходила в лабораторию. — Профессор?.. — вновь обратилась Гермиона к мужчинам, однако ни один из них не обращал на неё внимания. Шестерёнки начали медленно работать в голове гриффиндорки. — Я и подумать не мог, что всё настолько плохо… — Дамблдор же в свою очередь также не обращал ни единого внимания на студентку и, после того, как заговорил, стал выглядеть растерянным. Он будто оправдывался перед Снейпом. Гермиона даже засомневалась насколько всё происходящее перед ней является реальным. Ей бы и в голову не пришло, что директор может вести себя… так. Однако, единственной её теорией было то, что чаша в лаборатории являлась омутом памяти. Она читала однажды о них, но девушке ни разу не приходилось видеть омуты, и тем более пользоваться ими. Обычно, достаточно было просто склониться над чашей или прикоснуться к гладкой поверхности воспоминаний, чтобы «провалиться» в них. Видимо, именно это и случилось. По крайней мере всё выглядело именно таковым — ни Дамблдор, ни Снейп не замечали Гермиону, и вели диалог между собой. Был, правда, ещё один вариант, но девушка сразу отмела его. В конце концов, неужто магглы оказались правы, и после смерти её душа покинула тело, и вот она оказалась в гостиной с профессорами, которые не могут её слышать? «Просто воспоминания», — мысленно закатила глаза Гермиона, делая шаг вперёд и дотрагиваясь до дивана. Её рука спокойно прошла сквозь него. Ладно, это не было аргументом ни к одной из теорий… — Нет, Альбус. Всё совсем не так, — тем временем продолжал Снейп, глядя на директора сверху вниз. — Всё гораздо хуже. Гермиона нахмурилась. Всё плохо… с ней? Почему Снейп говорит об этом? «Доигралась». Видимо, профессору всё надоело. Грейнджер зажмурилась. «Что ж», — постаралась успокоить она себя. — «План остаётся неизменным. До конца лета я возможно смогу остаться у Уизли, а до следующего лета может они успеют оформить опеку». Но почему Снейп не говорил ей об этом сам? Разве он был похож на человека, который стал бы скрывать подобное? Профессор ещё в школе доказал всем студентам, что, если с ними что-то не так (и это не обязательно должна быть объективная причина, ей достаточно быть хоть какой-то), то он доходчиво объяснит в чём ученик не прав, не особо подбирая слова. Одному лишь Гарри доставалось за десятерых, хотя, казалось бы, повода не было и в половине случаев. Но Снейп был таким хорошим с ней, что Гермиона почти успела поверить, что она не причисляется к стаду болванов, как любил сам называть студентов зельевар. — У Грейнджер в голове сейчас абсолютная каша, — упоминание своей фамилии призрачным Снейпом отвлекло девушку от метаний, напоминая о том, что ей стоило бы внимательно слушать, а не отвлекаться на свои мысли. — Любое напоминание о прошлом отключает мозг и включает рефлексы. Если вы не забыли, в прошлый раз она в результате этого убила четверых людей. — Северус, — пожурил директор. — Я уверен, что мисс Грейнджер не хотела этого. — Я не сказал, что осуждаю её. На месте Грейнджер я бы сделал то же самое, но значительно раньше. Гермиона, лишь сейчас осознавшая, что задержала дыхание, резко выдохнула, внимательно слушая каждое слово профессоров. — Северус, — в голосе директора послышалось осуждение. — Что «Северус», Альбус? Вы видели её? Вы с ней общались хоть раз после той ночи? Каждое действие её родственников останется с ней навсегда. А они, уж поверьте, совсем не были святыми людьми. И вы должны быть благодарны, что у нас всего лишь девочка с травмой, а не обскур. Возможно, речь вовсе не шла о том, что Гермиона была плохой, как ей показалось сначала. Возможно, Снейп и Дамблдор говорили о её родственниках. Но… Обскур? Гермиона была уверена, что не слышала этого слова раньше. Ей определённо стоит запомнить его, чтобы позже разобраться в этом. — У Грейнджер была отличная семья, — продолжал тем временем Снейп. — До её семилетия. А потом она потеряла всё из-за магии. Именно магия лишила ребёнка всех взрослых. — Теперь он снова у неё есть, Северус, — лицо Дамблдора вновь просветлело, напоминая того старика, которого привыкли видеть студенты Хогвартса. Взгляд же зельевара был нечитаемым — его эмоции вновь невозможно было разобрать, будто они вернулись в школу. И это оказалось особенно заметным после непривычно эмоционального поведения на протяжении всего воспоминания. А в том, что это было воспоминание, Гермиона была почти уверена. Должно быть, между ними состоялся разговор, когда она уже прибыла к Снейпу. — И ты прав — мисс Грейнджер имеет полное право ненавидеть магический мир. Но это всё ещё не так. Но с чего бы ей ненавидеть магический мир, если тот стал для неё спасением? Именно магический мир спасал её от родителей и дяди, именно там она могла проводить более, чем три четверти года, спасаясь от всех ужасов родного дома. — Пока не так. Но боюсь, что именно это может случится, если вы решите издеваться над девочкой, и будете передавать её из рук в руки, словно домашнего зверька. Гермиона похолодела. Передавать? Быть может, Уизли сказали Дамблдору, что хотят оформить опеку над ней, но Снейп против этого? — Когда ты называешь это так, всё действительно звучит ужасно. Я не собирался… — А что вы, позвольте узнать, собирались делать, когда хотели отправить её в Мунго? Мунго? Но Гермиона ведь отказалась от посещения психологов или целителей! «Видимо, именно это сейчас и отстаивает Снейп». В таком случае у неё ещё были шансы. — Всего лишь помочь! — Грейнджер нужно хоть какое-то постоянство. Если вы сейчас снова передадите её незнакомому человеку, не ровен час, когда она постарается свести счёты с жизнью. И молитесь, чтобы попытка была неудачной. Гермиона невольно потупила взгляд, уводя за спину руку, следы на которой Снейп принял именно за эту попытку. — Но я уже договорился с Аленом — он готов заняться случаем мисс Грейнджер и присмотреть за ней. Северус сдвинулся со своего места, в этот раз чтобы дойти до окна и отвернуться от директора, будто не слушая его. Зельевар молчал всё время, пока директор в красках рассказывал ему преимущества такого решения. Гермионе становилось всё хуже с каждой секундой — она вновь проваливалась в пропасть. Её просто хотели отдать кому-то, кого она даже не знает. Запереть в больнице. И её мнение никого не интересовало — Дамблдор говорил об этом Снейпу, но не ей. Всё снова решали за неё, а она была лишь безвольной куклой в руках взрослых, которые решили, что сами знают, как будет лучше. «И с чего ты решила, что сможешь отправиться к Уизли? Будто кто-то спросит тебя об этом». — Нет, — прервал директора голос Снейпа. Гермиона и Дамблдор с непониманием вперили взгляды в спину зельевара. — Я официальный опекун мисс Грейнджер, и только я решаю что будет лучше для неё. И, нет, она не отправится ни к какому целителю. Ни сейчас, ни позже, пока сама не выскажет такого желания. — Но Северус, ты… — Надо было думать тогда, когда отдавали Грейнджер под мою опеку. — Но ты должен действовать в её интересах. — Именно этим я и занимаюсь. И если вы отстанете от меня, то уже в сентябре Грейнджер сможет приблизиться к нормальной жизни. — Она и до этого каждый год в сентябре выглядела вполне обычным ребенком. — Выглядела. Грейнджер оказалась отличной актрисой, — Северус вновь обернулся к директору, скрещивая руки на груди. — И не надейтесь, что с целителем она сразу же покажет себя и даст помочь ей, а не вернётся к театральной игре. — Так почему же с тобой она этого не делает? — Потому что я не создаю из неё жертву. И знаю как выглядит игра мисс Грейнджер. Не говоря уже о том, что я видел её тем вечером. Не будьте таким наивным, полагая, что Грейнджер будет доверять каждому встречному. Дамблдор тяжело вздохнул, явно не выглядя довольным от тона разговора. Спор и необходимость доказывать свою правоту явно утомляли директора. Однако стоило лишь ему вновь открыть рот, чтобы начать новый раунд отстаивания своей версии, как Снейп поднял руку, призывая к молчанию: — Что бы вы ни хотели сейчас сказать — я уже высказал вам своё окончательное решение. Мисс Грейнджер будет оставаться здесь столько, сколько сама того пожелает. До тех пор я её законный опекун, и только я отвечаю за свою подопечную. — Не будь так уверен, что она не захочет уйти, если мы предоставим ей выбор. — Как скажете, директор. Гермиона сделала шаг вперед, невольно желая приблизиться к происходящему. Снейп защищал её и даже отказался отдать какому-то Алену. И, если верить его словам, она сможет отправиться к Уизли следующим летом, если они готовы будут взять опеку над ней. Грейнджер разве что рот от удивления не открывала. Однако стоило взгляду зацепиться за что-то на диване, как гриффиндорка ахнула, отпрыгивая. На диване лежала… она. Бледная и, видимо, не в сознании. Директор тем временем устал стоять в напряженной тишине, и двинулся к входной двери, намереваясь покинуть дом. — Гермиона приставила ножи к твоему горлу, — выдал Дамблдор, обернувшись из коридора и выбрасывая последнюю карту. Голос его был холоден. — Не похоже на то, что ей нравится здесь. — Если бы вы последовали моему совету, и пришли к обозначенному времени, то не испугали бы Грейнджер и не заставили её обороняться от противника, которого она не успела увидеть. Эти ножи предназначались не мне, — Снейп хмыкнул, выразительно глядя на директора. — Всего хорошего, Северус, — и Дамблдор покинул дом, хлопая дверью. Гермиона вздрогнула крупной дрожью от этого звука. Она терпеть не могла двери. От этих звуков её сердце падало в пятки. Одновременно с этим послышались тихие всхлипывания со стороны дивана и неразборчивый шёпот. Голос определённо принадлежал ей самой. — Тише, — Снейп подошёл к дивану, обращаясь к той Гермионе. Другая Грейнджер, стоящая поодаль, нахмурилась. Всё это было смутно знакомым… Но понимание пришло с задержкой в несколько секунд. Гермиона оказалась настолько застигнутой врасплох, что она невольно закрыла глаза, неготовая увидеть эту сцену. Ей хватило неразборчивых эмоций, всколыхнувшихся внутри. — Всё хорошо. Просто надо отдохнуть. Организму надо время, чтобы справиться со стрессом, который копился столько лет. Профессор успокаивал её? Грейнджер заставила себя открыть глаза от удивления. Голос Снейпа звучал так странно, что Гермиона не поверила бы, что он принадлежит ему, если бы не наблюдала это сама. — Постарайтесь уснуть, — добавил зельевар и выпрямился, всё ещё не сводя внимательного взгляда с подопечной. — Рикки, — добавил он тише. Эльф не появился, но Снейп казался уверенным, что домовик всё слышит. — Проследи за мисс Грейнджер. Господин директор, видимо, больше не подходит для этого. Я скоро вернусь.

***

Гермиона мягко опустилась на ноги. И что она только что увидела? А главное — зачем? Сейчас, глядя на омут, она задавалась вопросом, почему она ожидала увидеть там какое-то зелье? Было абсолютно очевидно, что воспоминания не были похожи ни на какое экспериментальное противоядие. Что ж, из увиденного она могла сделать вывод, что Снейп не собирался позволить Дамблдору отдать её неизвестно кому. А ещё, что директор хотел бы этого. Зато Снейп скорее всего спокойно согласится передать опеку Уизли. Но Дамблдор… Грейнджер, представлявшей его как доброго дедушку, пришлось резко осознать кто есть кто. «Но он ведь отдал меня Снейпу, и всё оказалось не так плохо…» «Однако проверял ли он хоть раз, что Снейп ведёт себя с тобой хорошо? Снейп в школе едва ли образец хорошего кандидата в опекуны». Мыслей было много, а вводных данных — недостаточно. Следовало присмотреться к поведению директора, учитывая новую информацию. Ведь, если Дамблдор не был тем человеком, которым они его считали, Рон и Гарри должны тоже знать это. Нельзя было просто оставлять это, когда Волдеморт возродился. Иначе не ровен час — они отправятся на тот свет. Отлично. Снейп не должен знать, что она была здесь. «Он залезает в твои воспоминания минимум дважды в неделю». Гермиона похолодела. Какова вероятность, что она сможет скрыть это от Снейпа? Однажды профессор случайно увидел её мысли о том, что она ожидает, когда её выкинут на улицу за то, что она наставила на него ножи. «Которые, как он непрозрачно намекнул директору, предназначались не ему…» А теперь она залезла в его омут памяти… Какого чёрта его омут памяти делает в лаборатории?! «Может он хотел, чтобы ты увидела?» Мысль звучала откровенно по-идиотски. «Если Снейп обнаружит тебя в лаборатории рядом с омутом, тебе не придётся придумывать как скрыть от него это», — спорить с разумными аргументами было сложно, посему Грейнджер поспешила скрыться с места преступления. Гермиона хотела было зайти в гостиную, чтобы забрать фолиант и дочитать его, да так и застыла в коридоре. Снейп сидел в своём любимом кресле. Чёрная мантия непривычного пошива была распахнута, открывая вид на изрезанный сюртук, всё ещё поддерживающий прежнее положение лишь по воле судьбы. Бóльшая часть порезов никак не отразилась на зельеваре, однако один из них всё же оказался довольно глубоким, чтобы достать до живота. Гермиона видела рану и кровь, залившую и остатки сюртука и руки. Однако было ещё кое-что, и это что-то оказалось гораздо важнее, потому как именно оно окончательно привлекло внимание девушки и заставило остановиться в коридоре, не смея приблизиться. Отблескивая от ярких языков пламени в камине, на кофейном столике одиноко покоилась серебристая маска со следами крови. Молчание затягивалось. — Мисс Грейнджер… — Вы — Пожиратель Смерти, — голос не слушался и дрогнул. Гермиона не боялась — она была в ужасе. — Да. Снейп не стал врать ей. Он не говорил, что она всё неправильно поняла, не оправдывал себя… Он просто подтвердил это. Опекун занёс палочку, и Гермиона отпрыгнула назад, вжимаясь в стену. Он сотрёт ей память? Отведёт к Волдеморту? Или просто сразу убьёт? — Я не собираюсь вас трогать, — рыкнул зельевар, казалось, разозлённый её реакцией. Профессор направил палочку на собственный живот, и начал произносить какое-то заклинание, видимо, заживляющее. Грейнджер кинула затравленный взгляд на входную дверь, находившуюся так близко, но достаточно далеко, чтобы её можно было успеть остановить. Однако если ей повезёт… Гермиона метнулась к двери, на ходу подхватывая собственную курточку, так удачно оставленную тут вчера, однако дверь была заперта, сколько бы девочка её не дёргала. — Бесполезно, — раздался раздражающе спокойный голос из гостиной. Она была в ловушке. Гриффиндорка зажмурилась, делая глубокий вдох и выдыхая. Куртка была брошена у входа, и она сделала несколько шагов назад, чтобы видеть зельевара, всё ещё остающегося в гостиной. — Вы сотрёте мне память? — подала голос Гермиона через несколько долгих мгновений наблюдений за манипуляциями Снейпа. Профессор будто не услышал её, продолжая заниматься своей раной. — Я регулярно делаю это, — за долгие секунды молчания Грейнджер настроила себе всевозможные трактовки этих слов, вплоть до того, что она уже в сотый раз разоблачает профессора в том, кем он является. Опекун ухмыльнулся: — Касательно вашего дяди. С вашего же позволения. Гермионе смешно не было ни на йоту. — Тогда отведёте меня к Волде… — Я говорил не называть его имени! — гаркнул Снейп так, что его подопечная подпрыгнула. Теперь он смотрел на неё. Однако свирепый взгляд тёмных очей вызывал лишь желание отыграть последние секунды и поступить иначе. — Если бы я хотел отвести вас к Лорду, я бы уже давно так и поступил, — продолжил Снейп более миролюбиво. Впрочем, с дрожью, охватившей всё тело, это справиться не помогало. — Тогда что? Северус поморщился. Он ловил неприятное дежавю. Грейнджер будто вновь была здесь впервые, когда её только забрали из руин дома родственников — она дрожала, боялась рот открыть, а когда открывала — задавала нелогичные вопросы и абсолютно отключала мозг. — Не будьте дурой, мисс Грейнджер. Снейп перевёл дыхание, едва заметно морщась. Профессор сильнее прижал свободную руку в груди. Он очевидно чувствовал себя не очень хорошо, и незапланированный разговор, отнимавший его время, не особо ему нравился. — Я хочу отправиться к Уизли, — Гермиона слышала, как дрожит её голос, когда она говорила это. — Сейчас. — Я сейчас немного не в состоянии отвести вас туда, — язвительно раздалось из кресла. — Если вы, конечно, не желаете расщепиться. Уизли ждут вас завтра. И дождутся, если вы перестанете отвлекать меня, пока я не истёк кровью, — рыкнул Снейп, окончательно переводя всё внимание на свою рану. Грейнджер в ту же секунду рванула по лестнице наверх, запираясь в отведенной ей комнате. Первые минуты ушли на то, чтобы убедиться, что её палочка находится с ней, и на всякий случай подпереть дверь собственным чемоданом. Сердце стучало где-то в горле, руки тряслись, а в голове не было ни единой мысли о том, что ей со всем этим делать. Гермиона упала на кровать, подтягивая к себе колени и обхватывая их руками. Она просто лежала так, не думая ни о чём и не считая времени. Всё настолько резко потеряло смысл и одновременно с этим обрело его, что у девушки не было никаких сил справиться с этим. Её словно выбросили в окно Астрономической башни, а она осознала это лишь в середине полёта — она в конце концов сейчас разобьётся. Хотя если верить ощущениям, она уже разбилась немногим ранее. Стук в дверь, раздавшийся словно спустя целую вечность, заставил сжатую внутри пружину резко разжаться — Грейнджер от испуга подпрыгнула на кровати, садясь ровно. Она была напряжена до предела, и чувствовала себя просто ужасно. Всё тело было комком нервов, реагировавших на всё. — Грейнджер, — раздалось из-за двери уставшим голосом профессора. Но Гермиона не собиралась открывать. Палочка нагрелась в руке. Долгие минуты девушка продолжала сидеть, прислушиваясь к любому шороху, но звенящая тишина не давала ни единого понимания происходящего. Какие-то звуки в коридоре спустя ещё одну вечность дали знать, что Снейп жив и всё ещё стоит под дверью. А последующие шаркающие отдаляющиеся шаги оповестили о том, что профессору надоело ждать. А быть может он просто решил, что подопечная уснула? Гермиона очень сильно сомневалась, что ей удастся уснуть. Спустя третью вечность, уместившуюся в столь длинную ночь, Грейнджер тяжело слезла с кровати. Ей предстояло проделать невозможное — пробраться в ванную комнату. Марш-бросок по пустому коридору в исполнении Гермионы явно удостоился бы максимальной оценки, будь это соревнованием. Также Грейнджер определённо заслужила бы оценку «Превосходно» за упорство, если бы кто-то увидел её красную от долгого трения кожу — гриффиндорка будто старалась содрать её, стоя в душе под струями кипятка, пытаясь заглушить что-то внутри. Обратный путь до комнаты был преодолен с той же легкостью, и даже ледяной воздух, вгрызающийся в распаренную и раздражённую от упорного трения кожу, не способен был её затормозить. Уже в комнате Гермиона вернула чемодан на место, вновь подпирая дверь. Подумав с минуту, девушка для верности наложила запирающее заклинание. Снейп однозначно расправится с заклятием, если у него возникнет такое желание, но это даст Грейнджер несколько лишних секунд, чтобы приготовиться. Но что она могла противопоставить взрослому магу, тем более, Пожирателю Смерти?.. Грейнджер вернулась на кровать, не столько от желания забыться сном, сколько от отсутствия сил даже на то, чтобы просто стоять. Мысли лениво проносились в голове. Переосмыслению поддавалось всё. Дамблдор отправил её к Пожирателю Смерти. Он знал, он не мог не знать! И директор пустил Пожирателя Смерти в школу работать с детьми… Дамблдор обезумел! Он был свихнувшимся стариком. Почему ему позволили это? Почему никто не помешал? Неужели никто не знал кем являлся Снейп?! И Снейп… Он был там на кладбище той ночью, когда убили Седрика?.. Скольких убил он сам? Чёрт! Он ведь даже вернулся однажды с раненой рукой, и отказался рассказывать, где он получил ранение! И Гермиона помогла ему! Грейнджер мутило от собственной тупости. А ещё считанные дни назад профессор вернулся ночью, когда она спала в его кресле. Он вернулся с очередного рейда? Скольких людей убил Снейп, пока она мирно спала той ночью? Или в любую другую ночь, пока она сидела в его доме? Доверять Дамблдору было нельзя. Доверять Снейпу — тем более. А кому доверять можно — было решительно непонятно. Гермиона не сомкнула глаз ни на секунду до самого утра. Иногда ей казалось, будто она вот-вот уснет, и тогда сознание рисовало ей красочные картины того, как опекун врывается в её спальню и стирает ей память, чтобы она обо всём забыла. Да, он сказал, что не станет этого делать. Но он был Пожирателем Смерти! Тихий хлопок в комнате вновь заставил её напрячься, садясь на кровати и сжимая палочку в руке. Однако это был всего лишь Рикки. — Господин зовёт мисс на завтрак. Рикки пока отнесёт вещи мисс к её друзьям. «Осталось просто пережить завтрак». Сотрёт Снейп её память перед отправкой, или не тронет — уже после завтрака она будет в безопасности за сотни миль от дома Пожирателя Смерти. Грейнджер спустилась в столовую, где Снейп уже завтракал. — Доброе утро, — раздалось из-за газеты, которую читал профессор, полностью закрывая себя от подопечной. Гермиона пробормотала что-то неразборчивое в ответ. Еда не лезла от слова совсем, хоть девушка и ощущала, что желудок абсолютно пуст. Грейнджер честно предприняла несколько попыток съесть хотя бы пару ложек овсянки, однако неприятного вида каша никак не прибавляла аппетита. В конечном итоге, она прекратила пытку и просто выпила чай в несколько глотков, чтобы забить пустоту в желудке хоть чем-то. — Мисс Грейнджер, — обратился к ней Снейп, убирая наконец-то газету. Профессор выглядел на удивление хорошо, учитывая в каком состоянии его вчера застала Гермиона. В отличии от неё самой, которая была вчера в полном порядке, однако сейчас скорее напоминала призрак после бессонной ночи, проведённой в страхе и пугающих мыслях. Грейнджер отодвинулась назад, вскакивая со своего места. Снейп пугал до ужаса, и для этого ему вновь не требовалось что-либо делать. — Отведите меня к Уизли, — выдала Гермиона, не желая ничего слышать и оставаться в этом доме больше ни минуты. — Нам надо… Грейнджер отчаянно замотала головой. Она запоздало осознала, что её чашка, оставленная на столе, начала дрожать, отбиваясь мерным стуком от стола. «Как в старые добрые», — пронеслось в голове Снейпа. — Возьмите себя в руки, — строго напомнил профессор. Ничто в руки браться не спешило, и Гермиона вновь не могла это контролировать. — Отведите меня к Уизли, — повторила она, и запоздало отметила, что к дрожанию чашки прибавились ещё какие-то странные звуки дребезжания. — Прекрасно, — рыкнул Снейп, резко поднимаясь со своего места. Что-то где-то с хлопком разбилось. Гермиона испуганно метнула взгляд на окно. Вернее, на осколки, оставшиеся на месте стекла. — Я был лучшего мнения о вас. Проваливайте к своим друзьям, если вам будет так угодно. Снейп выбросил руку вперед, заставляя девушку шугнуться от него, словно от огня. — Как, по-вашему, мы должны аппарировать? — рыкнул профессор. Позволить взять себя за руку было пыткой. Гермионе казалось, что в эти долгие секунды она сходит с ума от безысходности и отчаяния, затопившего её с ног до головы. В эти секунды ей стоило довериться убийце, что он отпустит её на волю вместо того, чтобы стереть ей память или вовсе убить. Однако увидеть после аппарации незнакомые улицы Лондона было гораздо страшнее. На долгие мгновения она провалилась в пучину отчаяния, понимая, что её всё же обманули, и она находится непонятно где. Пока… Соседние дома стали разъезжаться в стороны, а между ним появлялся ещё один. Кирпич был темнее, а само здание — менее ухоженным, относительно соседних. Они так и стояли, за одним лишь исключением, что Гермиона выдернула свою ладонь из руки Снейпа в ту же секунду, как ноги коснулись асфальта. Лишь когда дверь открылась, и на встречу ей вылетели Рон и Гарри, Грейнджер позволила себе облегченно выдохнуть и броситься к друзьям со всех ног, оставляя опекуна позади. Слёзы выступили на её глазах от осознания, что Снейп всё же выполнил своё обещание, и теперь она будет в безопасности. Девушка врезалась в друзей, цепляясь за них настолько сильно, насколько могла. Она даже не разбирала что они говорили, потратив всё своё внимание на попытки не забывать дышать и не позволить истерике случиться. — Что-то не так? — спросил Гарри, когда им наконец-то удалось отцепить её от себя. Друг, очевидно, успел заметить слёзы на её глазах. — Нет, — Гермиона вытерла глаза, убирая всю влагу, и даже не пытаясь скрыть свою улыбку. — Я просто так по вам скучала! — Пойдём в дом, мы столько должны тебе рассказать! Грейнджер активно закивала, оглянувшись назад, лишь когда они уже направились к дому. Улица была пустой. Снейп исчез.

***

Рон и Гарри без устали рассказывали ей обо всём, что успело произойти за это лето, пока Гермиона сидела в доме Снейпа. И про Орден Феникса, и о его штаб-квартире на площади Гриммо, где они сейчас находились, и о дементорах, напавших на Гарри… Остановила их лишь необходимость последнего отправиться с мистером Уизли в Министерство на слушание. Тогда Грейнджер, заверив друзей, что с ней всё в порядке, пообещала рассказать им о своём лете, когда Поттер вернётся. Гермионе казалось, что она медленно оттаивает после того, как напрочь застыла прошлой ночью, увидев маску Пожирателя Смерти на столе профессора. Касательно же последнего… почему она не рассказала друзьям первым же делом о том, что узнала? Грейнджер пообещала себе, что обязательно предупредит их, когда Гарри вернётся. Миссис Уизли, увидев её, всплеснула руками и запричитала, что профессор должно быть вовсе не кормил подопечную, и стала интересоваться о её самочувствии. Грейнджер будто вернулась домой после долгого отсутствия.

***

— Полиция заключила, что это была утечка газа, в результате чего произошёл взрыв. Гермиона даже не покраснела, говоря об этом. Фактически она не соврала ни в едином слове. Магглы ведь действительно выдали это заключение. — Мне повезло. Дамблдор сказал, что магия меня защитила. Это был словно выброс стихийной магии. И вновь в её словах не было ни капли лжи. Это был именно выброс стихийной магии, защитивший её. И ей действительно повезло. Грейнджер старалась не думать о том, что её ожидало, не используй она магию. Даже если взрыв был не тем, от чего она спасалась. Рон сочувственно покивал, что было довольно не типично для рыжего. Видимо, он не находил что сказать. — Кажется, у меня тоже был выброс стихийной магии этим летом, — подал голос Гарри, вновь являющийся студентом Хогвартса. — Когда на нас с Дадли напали дементоры, я выронил палочку, машинально сказал заклинание Люмоса, и она послушалась, хотя я даже её не касался. Просто сидеть и общаться с друзьями было по-домашнему уютно. Гермионе не требовалось даже представлять, что они просто не уезжали из школы на летние каникулы — всё вокруг и так создавало ощущение, будто не было этого расставания. Будто не было кладбища, на которое отправились два финалиста чёртова турнира… Но что-то было не так. Грейнджер чувствовала это, хоть и не могла объяснить в чём проблема. Поттера тоже что-то очевидно беспокоило, как бы он не старался показать себя беззаботным. Гермиона за эти годы дружбы успела выучить поведение лучших друзей, и что-то в поведении Гарри не вязалось. Он был излишне дёрганным, и как только заходили какие-то бурные обсуждения совсем не принимал в них участие, а если принимал — то быстро взрывался. Грейнджер не могла понять что стало причиной тому, что чувствовала она себя просто ужасно. «Это всё просто из-за бессонной ночи», — убеждала себя Гермиона, хотя что-то в ней сильно сомневалось в том, что сон поможет. Попытка всё же отдохнуть после обеда разбилась вдребезги, когда Рон из-за чего-то повздорил с Джинни — их крики в коридоре разбудили Грейнджер, и после этого уснуть снова не вышло. К вечеру взрослых стало больше, и все они заперлись в столовой, не пуская туда «детей», обсуждая лишь им известные и невероятно важные вещи. Близнецы Уизли, однако, имели своё мнение на этот счет, и быстро приволокли своё новое изобретение — Удлинители Ушей, на которые Живоглот положил глаз, а следом и лапу, и зубы… Гермиона однако успела услышать и голос Дамблдора, и Снейпа. И что-то внутри неё оборвалось. «Надо рассказать Гарри и Рону». И даже после этого они дружной командой Золотого Трио с Джинни и близнецами на пару неплохо проводили время, шутили, но… Это «но» заставляло Грейнджер терять маску улыбки каждый раз, когда она понимала, что присутствующие не обратят на неё внимание и не заметят перемен.

***

К утру Гермиона чувствовала себя словно выжатый лимон. Она всю ночь не могла нормально спать, постоянно просыпаясь от поверхностных кошмаров. Близнецы, возникшие прямо перед ней на первом этаже, когда девушка спускалась с лестницы, заставили Грейнджер громко вскрикнуть, отпрыгивая назад и с грохотом падая на ступеньки. — Чёртовы отродья! Грязнокровки, предатели крови! — тут же возопила миссис Блэк. — Вон отсюда! — Ой, — одновременно воскликнули близнецы, в четыре руки ставя Гермиону на ноги. — Прости, — неловко заметил Фред. — Мы не думали, что… — …Ты попытаешься свернуть себе шею… — …Мы правда такие страшные? — Фред! Джордж! — миссис Уизли показалась из кухни, быстро переводя всё своё внимание на портрет, который не переставал верещать на весь коридор. — Мерзавцы! Отребье! Порождение порока и грязи! — напоминала миссис Блэк. — Мама! — послышался окрик Сириуса Блэка, спускавшегося вниз с верхних этажей. — Я снесу к чёрту эту стену с этим чёртовым портретом! — Нам лучше убраться отсюда, — подмигнули Гермионе близнецы, аппарируя вместе с ней. «Нет!» — хотела воскликнуть девушка, но её слова потонули в вихре перемещения. Лучше бы она молчала. И без того отвратное самочувствие испортилось ещё сильнее последствиями аппарации. — Воды? — быстро нашлись близнецы, наблюдая позеленевшее лицо подруги. — Ронник тоже плохо переносил аппарацию в детстве, — сообщил то ли Фред, то ли Джордж, пока Грейнджер припала к стакану воды. — Тебе надо больше аппарировать, тогда привыкнешь. Гермиона даже перевела на них взгляд. — Ни за что! — Да ладно тебе, — близнецы закатили глаза. — Это ведь так классно, — Джордж протянул к ней руку, заставляя Грейнджер вновь отпрянуть от них. Мало ли что было на уме у братьев, она не хотела проверять. — Ну раз тебе понравился стакан — оставь его себе. Будет подарком на день рождения. — Что я вам говорила о ваших выходках! — зашипела миссис Уизли, появляясь на кухне. Близнецы даже не обернулись к матери, зато Гермиона успела увидеть их лукавые взгляды, подмигивающие ей. И Фред с Джорджем вновь растворились в воздухе с негромким хлопком.

***

День не задался. От слова «совсем». Рон жаловался на Джинни, вчерашний конфликт с которой у него сегодня лишь вспыхнул с новой силой. Гермиона даже не разобралась до конца, что именно не поделили брат с сестрой. Она лишь хотела спрятаться в библиотеке, чтобы почитать в тишине и спокойствии, однако Гарри и Рону потребовалось обсуждать Джинни именно здесь. Грейнджер, которая и без того с самого утра была без настроения, лишь подвергалась испытанию нервов на крепкость. Испытания прошли неудачно. — Вы можете обсуждать это где-то, где никто не старается учиться? — Может это кому-то стоит заниматься ещё хоть чем-то кроме учебы? — Мне стоит напомнить вам обоим о том, что у нас в этом году СОВы? — Ты только и думаешь, что об учёбе! Ты вообще умеешь ещё хотя бы о чём-то говорить? — Например о том, что нам всем следует больше внимания уделить учёбе, потому что Волдеморт возродился? Когда Гермиона позже в этот день вспоминала эту ссору и воспроизводила её в памяти, она понимала, что абсолютно не имело значения как она закончилась. Не было важно, что они с Роном рассорились, потому что уже к вечеру, когда настроение обоих стало приходить в норму, они вновь стали возвращаться к прежнему общению. Важно было другое. Грейнджер понимала, что что-то было не так с Гарри именно в этот момент. Именно когда они перебрасывались всеми этими фразами, дойдя до Волдеморта и продолжили словесную стычку дальше, Поттер выглядел странно. И Гермионе это не нравилось. Поговорить с Гарри, впрочем, не удавалось. Рядом постоянно крутился ещё кто-то, а Грейнджер была уверена, что друг не станет откровенничать перед такой толпой людей. А после его и вовсе отвлёк Сириус, и Гермиона понадеялась, что может хотя бы крёстному Поттер доверяет и расскажет о своих проблемах. В конце концов, Блэк был взрослым, и в отличии от Грейнджер именно Сириус мог бы помочь Гарри. Впрочем, скучать долго не доводилось. — Доедайте, — деловито возвестила миссис Уизли посреди обеда. — И поможете мне отчистить тут всё. Гермиона, всё ещё находящаяся в ссоре с Роном, вызвалась помочь Джинни и миссис Уизли убирать второй этаж. — Дорогая, ты знаешь заклинания для очистки штор и полировки пола? — Эээ, — протянула Гермиона, слегка краснея. — Ничего-ничего, сейчас я тебя научу. И миссис Уизли принялась объяснять гриффиндорке самые обычные бытовые заклинания, с которыми Джинни в то же время уже прекрасно справлялась. Грейнджер потребовалось несколько минут, чтобы справиться с тем, что объясняла ей Молли, и девушка с удовольствием присоединилась к подруге. Этот нехитрый процесс, прерываемый проделками близнецов, занял их на добрые несколько часов — пятиэтажный дом на Гриммо явно давно нуждался в уборке, которой очевидно пренебрегал Кричер. Но вновь и вновь, стоило близнецам исчезнуть, а им втроём молча продолжить уборку, как Гермиона мысленно возвращалась на несколько дней назад, и вспоминала обо всем, что случайно узнала. Снейп — Пожиратель Смерти. И от этого мурашки бежали по телу. Она прожила половину лета в одном доме с Пожирателем Смерти. Который регулярно отлучался на встречи с Волдемортом. И Гермиона всё ещё не рассказала об этом никому. Да, они с Роном поссорились, но разве это не было важнее? «Надо будет рассказать им вечером», — пообещала себе Гермиона. — «Неизвестно на что способен Снейп». Грейнджер попробовала подумать на что он собственно способен… Предать их Волдеморту? Похитить Гарри и доставить Волдеморту? Сдать расположение дома на Гриммо? «Он наверняка сделал бы это при первой же возможности». Но неужели таковой не было ни разу за всё это время?.. — Гермиона, — девушка вздрогнула и обернулась. Миссис Уизли смотрела на неё странно. — Я думаю, пол уже достаточно чистый, ты можешь прекратить. Грейнджер перевела взгляд на пол, который действительно уже был очень чистым, и, видимо, от многократного применения заклинания, небольшой его участок стал выглядеть даже чище соседних. — Да. Я просто задумалась об эссе по Трансфигурации, — поспешила оправдаться Гермиона, натыкаясь на понимающий и сопереживающий взгляд миссис Уизли. «Она знает?..» — задавалась вопросом Грейнджер, однако Молли быстро вернулась к своей задаче. — И что ты о нём думаешь? — О ком? Гермиона прикусила себе язык, но было поздно. — Эссе. По Трансфигурации, — пришла на помощь миссис Уизли. — Я в Хогвартсе неплохо с ней справлялась. Может я смогу что-то подсказать. Грейнджер быстро сориентировалась, и нашлась с якобы сложным вопросом. Джинни совсем не высказывала никакого энтузиазма участвовать в их обсуждении, зато Молли предложила ей несколько неплохих мыслей.

***

Грейнджер подскочила, тяжело дыша. На соседней кровати заворочалась Джинни, потревоженная соседкой. Убедившись, что Уизли всё ещё спит, гриффиндорка выбралась из кровати, и принялась рыться в своём чемодане. Зелье Сна Без Сновидений обнаружилось довольно скоро, и Гермиона достала его, оставляя на прикроватной тумбочке, чтобы не забыть выпить его, когда вернётся. Сейчас хотелось выбраться из комнаты и отвлечься. Спускаясь на кухню, Грейнджер по пути случайно задела скрипящую ступеньку и лишь чудом не разбудила миссис Блэк. Грейнджер всё делала будто на автомате, не отдавая себе особого отчёта и не задумываясь над действиями. Процесс заваривания чая оказался довольно сложным, учитывая, что ей вовсе не была знакома эта комната. Поэтому пришлось вспоминать, что она ведьма, и использовать магию. Но учитывая, что Гермиона не знала домашних заклинаний, выкручиваться приходилось с помощью обходных путей — заклятие нагрева для воды, акцио для поиска заварки… Грейнджер вдохнула аромат, идущий от чашки. Он отдавал травами и ещё чем-то, чего девушка не могла разобрать. На вкус, впрочем, было также непонятно. Едва ли это можно было назвать чаем, но горячей жидкостью странного происхождения — вполне. Как она успела заметить за последние месяцы, теплые напитки помогали расслабиться. Но не звуки из коридора. Они никогда не расслабляли. Грейнджер напряглась, услышав чьи-то шаги. Первой мыслью было спрятаться где-то, чтобы никто не обнаружил её здесь, однако довольно быстро стало понятно, что прятаться негде, да и ей ведь не грозила тут опасность? Хотя шестое чувство кричало об обратном… Заспанный Гарри, показавшийся в проёме столовой, и сам выглядел испуганным, когда увидел подругу. — Привет. Ты тоже здесь? — Поттер поправил очки, возвращая их на место и взъерошил волосы. Его пижама была ему коротковата, и Грейнджер с удивлением отметила, что, видимо, Гарри всё-таки вырос, тогда как внешне казалось, будто за это лето он уменьшился. Теперь он стал ещё больше походить на зомби с его побледневшей кожей. — Не спится, — нашлась Гермиона, отпивая из своей чашки и едва заметно морщась. Гарри с важным видом покивал, мол та же проблема, и начал шарить по шкафам, быстро находя там всё для бутербродов и перенося ингредиенты на стол. — Будешь? — спросил Поттер, возвращаясь уже с ножом. Грейнджер с улыбкой согласилась. — Могу сделать тебе… это подобие чая. — А оно вкусное? — Не очень. — А чая нет? — Я не нашла. — Ладно, давай. На какое-то время они молча погрузились в свои занятия — Гарри резал хлеб и сыр, а Гермиона повторяла все свои манипуляции, чтобы сотворить вторую чашку непонятного отвара. — Ты выглядишь уставшим, — Грейнджер уселась за стол рядом с Поттером и взяла один из бутербродов. — Снится всякое… Гермиона бросала взволнованные взгляды на друга, подбирая слова. — Это из-за того, как закончился Турнир? — Немного. Иногда мне снится та ночь. Или Волдеморт… — Ты не говорил об этом с Сириусом? Мальчишка неопределённо повёл плечом, скрываясь за чашкой. — Гарри, возможно, он сможет помочь тебе? Поговорит с кем-то… — Дамблдор был на моём слушании. Но когда я попытался догнать его, чтобы поговорить, он сбежал. Гермиона вздохнула. Она так и не сказала друзьям ни о Дамблдоре, ни о Снейпе. Ей стоило бы, но как только она находила в себе силы начать этот разговор, что-то сбивало её. — Я… случайно подсмотрела кое-что, когда была у Снейпа, — Грейнджер почувствовала, как её щеки заливаются румянцем. И удивлённый взгляд Гарри не помогал ей перестать сгорать со стыда. — Дамблдор хотел отправить меня неизвестно кому. — Но… всё ведь лучше, чем у Снейпа, так ведь? Пришёл черед Гермионы неопределённо пожимать плечами. — Не знаю. От Снейпа я хотя бы знала, чего ожидать. — Наверное, Дамблдор хотел как лучше. Он ведь не стал бы отправлять тебя куда-то, если бы не знал, что там точно безопасно. «Но он отправил меня к Снейпу. К Пожирателю Смерти», — хотела сказать Гермиона, однако слова застряли в горле. Что, если Гарри прав, и Дамблдор не стал бы её отправлять куда-то, если бы не был уверен, что она будет в безопасности? — Возможно, — только и сказала Грейнджер, откусывая бутерброд. Они так и сидели в тишине, пока не доели бутерброды и не допили чай. — Ты ведь знаешь, что всегда можешь поговорить со мной? — Гермиона ухватила Гарри за руку, привлекая его внимание. Поттер задумчиво смотрел ей прямо в глаза, слегка нахмурившись. А после просто кивнул. Гарри притянул подругу в объятия, крепко обнимая. — Ты тоже можешь обо всём мне рассказать. Гермиона кивнула, уверенная, что Поттер поймёт. Внезапный крик с верхних этажей заставил их подпрыгнуть на месте.