Определение

Алек Лайтвуд шел по коридору, держа в руках кучу документов. С девяти утра он перебирал бесчисленное множество бумажек, исправлял ошибки, чтобы компания Магнуса не понесла ощутимых убытков, составил около десятка новых образцов договоров, и сейчас валился от усталости. За последний месяц его здоровье сильно пошатнулось. Он стал раздражительным и нервным, плохо спал, отчего быстро уставал днем. Из кабинета Бейна послышался голос Уилла. Алек инстинктивно притормозил и прислушался. А вдруг он помешает важному разговору? — Ты уверен? Мне все-таки не нравится эта идея. Ты Алеку рассказал? Он отличный юрист. — Собирался, но не было подходящего момента. — Магнус, расскажи ему все и дай просмотреть документы. Не подписывай ничего, пока он не одобрит. Я натаскан на то, чтобы защищать людей в суде, и не хочу практиковаться на тебе. Лайтвуд вздрогнул. Все вокруг словно оборвалось. Послышались шаги у двери. Алек отступил за стену, встряхнул головой и сделал шаг, тут же столкнувшись с Бельфлером. — Алек! — тот от неожиданности слишком громко воскликнул, — прости. Не видел тебя. — Ничего, — тот сделал попытку улыбнуться, — Магнус у себя? — Да. Ты себя нормально чувствуешь? Выглядишь не очень. — Целый день в офисе провел, — Алек взъерошил волосы, — устал. — Ладно, не буду тебя задерживать. Встретимся завтра. — Да, до встречи. Магнус стоял у окна. Алек осторожно вошел и закрыл дверь, подходя к столу и оставляя на нем папки с документами, а потом, неожиданно для себя, спросил: — Что происходит? Бейн повернулся к нему, поджав губы и качнув головой. Так делают, когда любое сказанное слово будет звучать как оправдание. — Ладно, — Алек сел на кресло Магнуса, пробегая взглядом по лежащим перед ним листам, — я сам узнаю. — Слушай, это совсем не обязательно. Будь это что-то серьезное, я бы тебе сказал. — Ты уже недели две ходишь задумчивый, настроение скачет туда-сюда. Ты много нервничаешь, поверь мне, это очень заметно, даже если ты думаешь, что хорошо скрываешь. Что случилось, Магнус? Алек неотрывно перебирал бумаги, пока взгляд не выхватил знакомую фамилию — Моргенштерн. — Александр, — предостерегающе произнес парень, — ты должен отдыхать, а не работать. Иногда мне кажется, что ты где-то не здесь. — Магнус, — Лайтвуд вооружился карандашом, — ты собрался снова подписывать контракт с Себастьяном? — Да, собрался. И тебе об этом знать совсем не обязательно. — Это еще почему? — Алек увлеченно черкал на листке. — Ты бы мне не позволил. А я три года его окучивал. — Ну, тебя он окучивает на раз-два, — раздражение в голосе смешалось с разочарованием, — Уилл смотрел документы? — Да. Сказал, что все нормально. А ему я доверяю. — Так вот, — парень поднялся и добавил, — садись и смотри. Вторая страница, пункт 2.3.1. Видишь? — Я не разучился читать, Алек. Я выучил каждый пункт. И здесь все нормально. — Нет, Магнус. Я готов в ноги кланяться Моргенштерну, если он сам составлял эти документы. Смысл вашего договора в том, что он в течение пяти лет предоставляет тебе определенную сумму, как спонсор, и получает тридцать пять процентов дохода компании каждый месяц. Казалось бы, чего такого? Вполне выгодно. Плюс прописаны все мелкие недочеты, вплоть до цента, которые Моргенштерн обязуется выплачивать в благотворительность. Бла-бла-бла и все такое. Все прекрасно, придраться не к чему. А вот в пункте 2.3.1 ясно сказано, что Себастьян Моргенштерн может выкупить у тебя всю компанию, если ты, по каким-либо обстоятельствам, не сможешь выполнить условия контракта. Я уверен, что ты смог бы. Дело не в этом. Дело в том, что он нашел бы лазейку. Их тут десятки, этих лазеек, я не смогу найти их все. Все может обернуться слишком плохо. Не стоит иметь с ним дело, Магнус. Алек оставил карандаш на столе и ушел, не добавив ни слова. Ночевать домой он не вернулся и Бейн решил, что это их первая ссора. И прямо перед годовщиной. Утром ему позвонила Изабель, сказала, что Лайтвуд провел ночь на диване в квартире матери Саймона, и что если они не найдут способ помириться, то следующую ночь Алеку провести будет негде. Разве что у Клэри и Джейса, но у них своих проблем достаточно. Магнусу хватило такта не названивать Лайтвуду каждые полчаса. Он оставил несколько сообщений, в которых говорил о том, чтобы он не ломался и вернулся домой. Алек не отвечал. На работе уже ждал Уилл. — Магнус, что с Алеком? Почему вы приехали по отдельности? Он выглядит так, будто всю ночь провел где-то, — он неопределенно махнул рукой, — где-то не дома. — Мы, вроде как, поссорились, — Магнус вошел в кабинет и жестом пригласил Бельфлера, — из-за контракта с Моргенштерном. — Он посмотрел? — Да. И мне кажется, что он слишком преувеличивает. — Это ты слишком преуменьшаешь, — Уилл сложил руки на груди, — это серьезно. Я, конечно, и сам бы хотел контракт с Себастьяном, но не такой ценой. — Он взял в руки бумаги, который протянул ему Магнус. — Алек сказал обратить внимание на пункт 2.3.1.  — Да, Моргенштерн может выкупить у тебя компанию. Более того, ты должен будешь ее продать, если не выполнишь все условия контракта. — Ты же не сомневаешься в том, что я их выполню? — Я — нет. В тебе никогда не сомневался. Я Себастьяну не доверяю. Он найдет способ вытянуть из тебя то, что ему будет нужно. Я бы не стал подписывать. Хотя бы до того, как Алек не внесет поправки, чтобы защитить тебя от непредвиденных ситуаций. — Если я не подпишу бумаги до обеда, Моргенштерн больше не пойдет мне на встречу. — Может, это и к лучшему? — Уилл пожал плечами и вышел из кабинета. Алек сидел за своим столом в офисе Магнуса. В левой руке красовалась огромная кружка, в которой плескалось кофе, а в правой — карандаш. Он что-то писал, потом перечеркивал, сверялся с монитором компьютера и снова писал. Его бесило, что Магнус не обратился за помощью к нему, а полностью положился на Уилла. Но больше всего он боялся того, что дело действительно прогорит. В тюрьму Магнуса не посадят, но обанкротить могут на раз-два, даже не придется прилагать особых усилий. Тогда дело всей его жизни окажется в руках Себастьяна Моргенштерна. И он собирался дать понять то, что если Бейн подпишет контракт, то их отношения испортятся. Определение, конечно, штука тяжелая. Если бы не этот процесс, то Алек пригрозил бы своим уходом, а потом действительно ушел бы — на время. Принимать решения — легко, сложно им следовать. Это он уяснил еще в школе, когда его сделали старостой класса. Алек откинулся на спинку стула и бросил взгляд на часы — почти полдень. Он просидел за столом около четырех часов, плюс почти бессонная ночь, и этого хватило, чтобы он чувствовал себя ни на что не годным. — Эй, Лайтвуд, — Уилл подошел к его столу, — зайди к Магнусу. Он подписал контракт. — Очень за него рад, — Алек провел ладонями по лицу, — он сам так решил. — Думаю, что нам надо с тобой выпить, — Уилл кивнул сам себе, — я вечером забегу за тобой.

***

— Уилл, я, — Лайтвуд замялся, усаживаясь за стойку, — я редко пью. Бельфлер устало покачал головой. Алек даже удивился — из него энергия била ключом почти всегда, а сейчас он был похож на выжатый лимон. Впрочем, как и он сам. — Просто возьмем по пиву. Я не намерен напиваться до соплей. — Ладно. Они сделали заказ. — Я тоже не в восторге от того решения, что принял Магнус, но, возможно, мы просто должны поверить ему? — Я ведь злюсь не просто так. Я просто слишком волнуюсь за него. — Алек прикрыл глаза на несколько секунд, представляя худшие варианты. — Моргенштерн свое не упустит. — Согласен, — парень сделал глоток пива, — он тебе, кстати, чистую одежду передал. Сегодня у меня переночуешь. — Спасибо. Это не обязательно, я хотел домой поехать. Уилл удивленно на него посмотрел. — Тогда ладно. Слушай, передо мной ведь не обязательно хорохориться. Я понимаю, как ты боишься, — Бельфлер сказал это тихо — музыка почти заглушила его слова — Алек невольно придвинулся ближе, чтобы лучше слышать. Лайтвуд не хорохорился, просто не знал, что делать дальше. Все шло прекрасно. Жизнь наладилась, Мариза и Роберт стали терпеливы ко всем своим детям. Алеку иногда казалось, что это — сон, потому что в реальности такого не бывает. Определение подразумевает собой сказку — ты и твоя вторая половинка против целого мира. Но иногда это превращается в пытку, как сейчас. Приходится что-то решать, давить в себе непонятное чувство тревоги, боясь поднять глаза, чтобы встретиться лицом к лицу с правдой. У помеченных не всегда все хорошо. Даже с именными татуировками умудряются насиловать, изменять, причинять вред, как физический, так и моральный. — Может быть ты и прав. Может, стоит ему довериться? Но у меня как будто осадок остался… он не попросил помощи у меня, понимаешь? А ведь я первый, к кому он должен был пойти. — Он, — Уилл замялся, — он по привычке. Я всегда был тем, к кому он обращался за помощью. — Алеку стало неуютно — если Бельфлер позвал его сюда для того, чтобы сказать, насколько Магнус зависим от него, то надо валить. — Нет-нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что он тебе не доверяет, — Уилл словно прочел его мысли, — просто ему нужно время. Определение — сильная штука. Против нее не попрешь. Лайтвуд кивнул — он прав. Никуда не деться, ты просто должен принять человека таким, какой он есть. Как Изабель приняла Саймона или Клэри приняла Джейса. И все равно где-то в грудной клетке зернышко сомнения пытается пробиться к свету, чтобы выпустить зеленые ростки. Алек гонит его обратно, в темноту. Он вернулся домой к полуночи. Магнус сидел на диване во всем домашнем — волосы еще не высохли после душа. Мяо уютно устроился на коленях хозяина. По телевизору шел какой-то фильм — боевик, вероятно — и звуки были приглушены. Лайтвуд молча прошаркал в комнату, скинул одежду и встал под душ. Одновременно в нем возникли два желания и одно противоречило другому: «Пусть Магнус зайдет ко мне. Пожалуйста, я так устал». «Только бы Магнус не зашел. Не хочу сейчас с ним разговаривать». Но Магнус не открыл дверь душевой, не вошел, не прошептал что-то бессмысленное. Когда Алек упал на кровать, Бейн все еще находился в гостиной. Утро наступило быстро. Алек проснулся за двадцать минут до будильника с колотящимся в груди сердцем. Он резко сел в кровати, задев локтем лежащего совсем рядом Магнуса. Тот сразу же открыл глаза. — Александр? Что случилось? — Я, — Лайтвуд глотал ртом воздух, жмурясь, — кошмар. Просто кошмар. В голове все еще крутилась картинка — Магнус, держащий на руках малыша, идет по краю пропасти, потому оборачивается, произносит его имя одними губами и срывается вниз. — Все хорошо, — Бейн положил голову ему на плечо, — я рядом. Ничего не произошло. Как прекрасно снова почувствовать его тепло, его руки, его прохладные пальцы, которые осторожно касались горячей кожи — и все же… что-то было не так. Что-то мешало Алеку насладиться моментом. Не было искренности, которая в такие моменты должна хлестать через край. Искренности, о которой хотелось кричать на каждом углу, которой хотелось делиться, чтобы затопить жестокий мир нежностью. — Все хорошо, — Алек отозвался эхом и вдруг понял — из него как будто выкачали все эмоции и вместо них ввели в тело какой-то наркотик. — Алек, — теперь Магнус не на шутку забеспокоился и сел прямо перед ним, заглядывая в зеленовато-карие глаза, — Алек, посмотри, пожалуйста, на меня, и скажи, что не так? С тобой что-то случилось? Если это из-за контракта… Если бы Алек мог ответить, он бы ответил. Они бы поговорили, расставили все по местам и как в страшном сне забыли бы о ссоре. Но Алек — всего лишь девятнадцатилетний парень, Определение которого произошло слишком рано. Он толком и не знал, на что способен, насколько сильные чувства может испытывать, и сейчас будто тонул. Но не мог понять в чем — в себе или Магнусе. Он потерялся. — Я не знаю, — ответил Алек очень тихо, — пора собираться на работу. Магнус не наседал. Позволил Лайтвуду мягко, но решительно высвободиться из объятий и прошлепать босыми ногами на кухню готовить завтрак. На душе было гадливо, да, не без этого. Но кроме тупого чувства вины, что осел на сердце пока еще тонким слоем пыли, было что-то еще. Мельтешило где-то за спиной, туда-сюда, и Магнус ничего не мог поделать с этим. Все случилось слишком резко — год счастливой жизни, а потом — бах — и ты летишь в пропасть. И ладно они летели бы вниз вдвоем, взявшись за руки, но нет — летят порознь, даже не глядя друг на друга.