Как воспитывают гениев

Клинику доктора Крафта Дурслям порекомендовал коммерческий партнер Вернона, у племянницы которого были серьезные проблемы с психикой. Доктор, подтянутый, моложавый, со свежим загорелым лицом и коротким ежиком седых волос одним своим видом вызывал доверие и располагал к откровенности. - Трудности с засыпанием? Плохой сон? Плохо ест? Часто плачет? У вас есть данные о том, как протекала беременность и были ли осложнения при родах у его биологической матери? - Ничего не могу вам сказать, - поджала губы миссис Дурсль. – Видите ли, доктор. Моя сестра и ее супруг были… как вам сказать… вели не совсем обычный образ жизни и были не совсем обычными людьми, я имею в виду психически. - Диагноз? – доктор остро взглянул на женщину. - Я не знаю, - Петунья изобразила смущение так старательно, как могла. – У меня не осталось никаких документов. - Ну хотя бы в чем проявлялась их необычность, вы можете сказать? - Они постоянно рассуждали о вещах, которые никто не видел кроме них и которые никогда не существовали, словно грезили в придуманном мире. Они были высокомерны и агрессивны по отношению к близким, нелепо одевались, вызывающе себя вели, не получили настоящего образования и нигде не работали, а потом, судя по всему, примкнули к какой-то секте, практикующей чудовищные обряды – видите какой шрам у ребенка? Короче говоря, они были опасными для общества маргиналами. В конце концов их убили. Такие же как они, я уверена в этом. Вывалив всю эту ересь, Петунья сжалась в комок с мыслью, что ее разоблачат и выгонят или хуже того, объявят подозрительной истеричкой, самой нуждающейся в лечении. Что тогда будет с ее детьми? Врать Петунья не любила, но рассказать правду было немыслимо. Да и кто ей поверит? После долгих споров они с Верноном договорились, что попытаются списать все на психические отклонения у родителей Гарри. В сущности, так оно и было. К ее облегчению, доктор Крафт принял сказанное всерьез. - Н-да… Ваше описание, конечно, не дает полной картины, но очень похоже на шизотипическое расстройство личности, точного диагноза, конечно, теперь не поставить,- забормотал доктор. – Да еще у обоих, и у мужа, и у жены… Вы правы, что сразу обратились ко мне, миссис Дурсль. Наследственный фактор имеет самое прямое отношение к развитию этой болезни. Шизотипическое расстройство чаще всего выявляют у пациентов, чьи родственники страдали от аналогичных психических нарушений, риски для мальчика очень велики. Ну а вы, мадам, когда-нибудь проходили обследование? Ведь покойная миссис Поттер – ваша кровная родственница? - Что вы, доктор! – совершенно неприличным образом взвизгнула миссис Дурсль. – Уверяю вас, я совершенно нормальна! Но если нужно, я готова обследоваться, - упавшим голосом прибавила она. - Я уверен, что с вами все в порядке, вы просто образец разумного поведения, - ободряюще улыбнулся доктор Крафт, - но ради вашего же спокойствия, мы с вами пройдем полное обследование. И Гарри, разумеется, тоже. Обследование показало, что и тетка и племянник психически и неврологически здоровы, но доктор не собирался останавливаться на этом. - Вы, безусловно, в порядке, но судить о состоянии Гарри еще слишком рано, первые признаки заболевания чаще всего проявляются в 11-12 лет, клиническая картина болезни становится более-менее ясной, и тогда можно будет говорить о диагнозе и лечении. Но постоянное наблюдение мальчику необходимо. Если мы что-то упустим, ему грозят инсульты, тяжелые депрессии, возможны даже тяжелые психические отклонения типа шизофрении. На данном этапе мы пока можем с уверенностью диагностировать у мальчика выраженную церебральную возбудимость. В этом нет ничего страшного, это обычный диагноз у детей, рожденных женщинами с таким типом… гм… социального поведения. Церебральная возбудимость прекрасно корректируется к школьному возрасту. Массаж, хвойные ванны, побольше прогулок, обязательные занятия с психологом, развивающие занятия… - И знаете, миссис Дурсль, - доктор поднял палец, привлекая внимание, - я особенно должен предупредить вас, что одной из причин возникновения такого рода психических расстройств, помимо наследственности, являются ошибки воспитания, да-да. Гарри должен узнать родительскую любовь, миссис Дурсль. Спокойный семейный дом и родительская любовь – лучшее лекарство, поверьте моему опыту. - Родительская любовь! – не выдержала Петунья. Слова доктора задели ее за живое. – Знаете, доктор Крафт, родители очень любили мою сестру. Очень любили. Иногда мне даже казалось, что они любили ее больше, чем меня. Итог вы знаете. Доктор Крафт грустно покачал головой: - Боюсь, миссис Дурсль, вы путаете любовь со вседозволенностью. Слепо баловать – не значит любить, потворствовать ошибкам и слабостям - значит совершать преступление против ребенка. Как ребенок научится, что такое правильно и неправильно, если этого не объяснят самые дорогие для него люди, его родители, - под пронзительным взглядом доктора Петунья слегка покраснела, вспомнив последнюю выходку Дадлика. - Может быть, - задумчиво прошептала она. - И еще один совет, миссис Дурсль. Возьмите в следующий раз с собой и своего родного сына. – Говоря откровенно, наблюдение двух детей в вашей клинике нам с мужем просто не по карману, доктор, - растерялась миссис Дурсль. - Но Дадли это и не нужно, правда? Доктор, неужели вы думаете, что он тоже может унаследовать… - Крайне маловероятно. С точки зрения психиатра, я совершенно уверен, что ваш Дадли ни в каком наблюдении не нуждается. Но, миссис Дурсль, - доктор Крафт доверительно накрыл своей ладонью руку женщины, - будем откровенны до конца: наверняка у Дадли Дурсля непростой характер? Петунья медленно кивнула: - Уже сейчас он умеет настоять на своем. - И методов не выбирает? - улыбнулся доктор. – Детская психика исключительно лабильна, знаете ли. И наличие ровесника-брата – лучшее решение для того, чтобы откорректировать нежелательные черты характеров обоих мальчиков. - Судя по моему семейному опыту, это не так, - грустно усмехнулась Петунья. - Просто не делайте между ними различий, - улыбнулся доктор. - Но как? Я никогда не смогу… - Никто и не заставляет вас любить племянника так же как родного сына, - если бесцеремонная откровенность и покоробила Петунью, то она ничем не выдала этого, сосредоточившись на смысле того, что пытался донести до нее доктор. - Это невозможно в принципе. Даже не пытайтесь и не испытывайте по этому поводу вины. Но своим словам и поступкам вы хозяйка, правда? Так вот мой вам совет и первая рекомендация: поровну. Все и всегда поровну. Наказания, сладости, поцелуи и затрещины. Конфеты и микстуры. Испытания и награды, - доктор поднялся. - Подумайте над этим. И приезжайте в следующий раз втроем. А с оплатой моих услуг мы решим. В конце концов, Дадли Дурсль ведь не является моим пациентом. Доктор улыбнулся миссис Дурсль и наклонился к малышу: - Будем наблюдаться, лечиться и расти, да, мистер Гарри Поттер? Ты вырастешь умным и здоровым. И у нас все получится! - доктор Крафт взял ручку младенца в свою руку и осторожно потряс. И маленький Гарри широко и радостно улыбнулся доктору в ответ. - Ты собралась сдать Дадли в психушку?! Я засужу этого шарлатана! Он просто развел тебя на деньги как последнюю… - Вернон Дурсль проглотил бранное слово и замолк, возмущенно пыхтя. Петунья стояла перед мужем, сжав губы в тонкую линию, заложив руки в карманы фартука. Она выпрямилась во весь рост, еще больше вытянув вверх и без того длинную шею и казалась еще костлявей и тоще, чем была на самом деле. Это был их первый семейный скандал, и оба не знали как себя держать. До сих пор с самого дня знакомства они ни разу не поссорились. - Извини, я погорячился, - Вернон тяжело плюхнулся на диван и платком вытер со лба выступивший пот. - Пойду приготовлю нам чаю, - Петунья скрылась в дверях кухни. Здесь она чувствовала себя защищенной, как в маленькой личной крепости, где лордом была она. За привычными хлопотами обида и возмущение ушли, оставив место лишь уверенности в собственной правоте. И когда миссис Дурсль вошла в гостиную с уставленным вкусностями подносом, она была собрана и уверена в себе, как бывает уверен не всякий полководец перед боем. Некоторое время они молча пили чай. Засунув в себя третью булочку с корицей (в другое время миссис Дурсль не потерпела бы такого безобразия, но сейчас она молчала), мистер Дурсль промычал что-то вроде: - Давай обсудим. - Давай, - охотно откликнулась его жена. – Перед нами два варианта действий. Первый: мы прерываем наблюдение Гарри у доктора Крафта и пускаем все на самотек. - Почему на самотек? - не согласился Дурсль. – В Лондоне что, мало психиатров? - Ты сам сказал, что этот – лучший. И потом, где гарантия, что другой не скажет нам то же самое? - Объявит моего сына психом? - Нашего сына никто не объявлял психом, - терпеливо сказала миссис Дурсль. – Наоборот, доктор сказал, что он уверен в психическом здоровье Дадли. Знаешь, Вернон, вчера Гарри произнес свое первое слово. - Правда? – Дурсль обрадованно вскинул голову. С тех пор как Гарри Поттера нашли на крыльце, он молчал, только изредка плакал, и это было причиной постоянного беспокойства его приемных родителей: - Что же он сказал? - Он сказал «мама», - бесцветным тоном проговорила Петунья. – Объяснять годовалому малышу всю сложность наших семейных отношений я, как ты понимаешь, не собираюсь. Так что готовься стать папой во второй раз. Дурсль промолчал. - И знаешь, в советах доктора Крафта я увидела большой практический смысл. Если бы нас с Лили растили так, как говорит он, все могло бы пойти по-другому… Наверное… - Ты понимаешь, что нанять тебе помощницу по хозяйству мы не сможем? У нас просто не хватит денег. - Понимаю, - вздохнула Петунья. – Я справлюсь. «В конце концов, - подумала она, - Это ненадолго. Дети так быстро растут…» Первый же семейный выход в торговый центр закончился скандалом и чуть не закончился полицейским участком. Оставив машину на парковке, семейство Дурслей неспешно двигалось по проходам между полками с продуктами, периодически сверяясь с составленным Петуньей списком. В тележках гордо восседали Гарри и Дадли, каждый в своей собственной. Поскольку следующая возможность выбраться в большой магазин у миссис Дурсль могла появиться не ранее чем через неделю, список был составлен особенно тщательно, и за наполнением тележек миссис Дурсль следила особенно пристально. При этом Петунье то и дело приходилось выхватывать разные яркие коробки из цепких детских ручонок и ставить на место. Что-что, а хватательный рефлекс у этих детей был развит отменно. Набив тележки доверху, обалдевшие от шума и толпы Дурсли проследовали на кассу, совершили повторный маневр по разгрузке-загрузке тележек, расплатились и уже готовились облегченно выдохнуть, как внезапно истошно заверещали и замигали лампочками защитных устройств, среагировав сразу на обе тележки. Свекольно-багровый Дурсль еще никогда не испытывал такого стыда. Под взглядами огромного количества людей, которые с любопытством пялились на происходящее, он попытался было возмутиться, но как-то неуверенно, и растерянное и перепуганное семейство вместе с тележками под конвоем вежливо препроводили в комнату охраны. - Вот наш чек, мы все оплатили, это какое-то ужасное недоразумение! – Вернона Дурсля, казалось, сейчас хватит апоплексический удар. Седовласый начальник охраны был сама любезность: - Конечно, сэр, мэм, не будете ли вы так любезны и позволите нам осмотреть одежду этих детей? Под ошеломленными взглядами родителей умелые руки охранников извлекли из детских одёжек не менее умело припрятанные пять упаковок «M&M», десять киндер-сюрпризов, полдюжины упаковок с леденцами… Петунья в ужасе зажмурилась. Перед ее внутренним взором предстала камера для малолетних преступников в Рединге, оснащённая пеленальным столиком и стульчиком для приёма пищи. Она лихорадочно вспоминала, могут ли родители содержаться вместе с правонарушителями… - Пожалуйста, посмотрите сюда, мэм, эту запись, - весёлый голос начальника охраны заставил её открыть глаза. На десятке камер было со всех ракурсов запечатлено, как дети наперегонки тащат и прячут наворованное, действуя так ловко и умело, что родителям они не попались ни разу. На их мордашках был написан явный охотничий азарт. - Ужас, - выдохнула Петунья. - Какой позор, - вторил ей Дурсль. – Мы все оплатим, конечно. Надеюсь, на этом инцидент будет исчерпан? Вы ведь сами видите, это же просто неразумные дети… - Разумеется, сэр, мои ребята получили большое удовольствие, наблюдая за этим пацанами. На редкость предприимчивые и ловкие детки. И какие умные! - Надеюсь, нам удастся обратить их ум в более созидательное русло, - только и мог сказать Вернон Дурсль. - В этот торговый центр я больше не поеду, - сообщил Дурсль жене, загружая в машину весьма довольных собой детишек. Собранные ими конфеты и шоколад лежали в багажнике в отдельном пакете. Цвет лица Дурсля все еще оставался багрово-красным, и Петунья с тревогой подумала, что надо будет перед ужином дать мужу успокоительного. И ей несколько капель тоже не помешают. - Мама-папа пиф-паф! Бум! – громко сообщил Гарри. Петунья с коляской стояла посреди детской площадки. Они уже собрались уходить, но ее остановила миссис Финниган. В другое время Петунья с удовольствием обсудила бы с соседкой странное поведение её невестки, но сейчас детям было пора есть и спать. Извазюканный в песке по самую шапочку Дадли уже задрёмывал, сидя в прогулочной коляске, а Гарри был свеж и бодр. И разговорчив не в меру. Подумать только, совсем недавно Петунья переживала, что этот мальчик не разговаривает! В глазах соседки Петунья увидела хорошо знакомое по собственным привычным ощущениям предвкушение скандала. «Фиг тебе», - подумала миссис Дурсль и сладко улыбнулась собеседнице. - Ой, Гарри, как ты замечательно говоришь и так интересно! Миссис Дурсль, кстати, все забываю вас спросить, я ведь видела у вашего дома полицейские машины как раз когда у вас появился этот мальчик… - Канализацию прорвало, - холодно отчеканила Петунья. И пока миссис Финниган приоткрыв рот, переваривала сказанное, прибавила: - Всё забываю вам сказать, родители Гарри, моя сестра и ее муж - известные ученые, археологи. Уехали в длительную экспедицию и оставили ребенка здесь, в Лондоне. Они поступили совершенно разумно, ведь это неправильно тащить такого малыша в верховья бассейна Амазонки. Петунья была уверена, что из сказанного миссис Финниган твердо поняла только слово «бассейн». - Да, конечно, очень разумно, - озадаченная новой информацией закивала та. - Моя сестра и ее муж – очень разумные достойные люди, - миссис Дурсль улыбнулась еще слаще и покинула детскую площадку с гордо поднятой головой, толкая перед собой сдвоенную коляску, где восседали малыши: чёрненький и беленький. Совершенно нормальные малыши.