Как воспитывают гениев

- Не то чтобы меня это беспокоило, - миссис Дурсль сделала аккуратный маленький глоток и беззвучно поставила чашку на блюдце. – Не то чтобы меня это сильно беспокоило, но Гарри выглядит абсолютно нормальным ребенком, вокруг которого не происходит ничего неестественного. - Но ведь мы этого и добивались, верно? – мистер Дурсль нацелился было на круассан с шоколадом, покосился на жену и, подавив вздох, отхлебнул несладкий чай. Они сидели за столиком на открытой веранде летнего кафе с видом на море. Стояло чудесное солнечное утро, с моря дул приятный ветерок, принося с собой свежесть и легкий запах водорослей, оставшихся на берегу после отлива. Дадли и Гарри были отправлены в лагерь юных рейнджеров в Шотландии, и супруги Дурсль сполна наслаждались заслуженным отдыхом на французском побережье Сен-Мало. - У меня, конечно, мало опыта и совсем нет никаких специальных знаний, - задумчиво продолжила Петунья, сделав еще один глоток чая. Поморщилась, поджав губы: на континенте так и не научились готовить чай. И продолжила: – Но мне кажется, кровь, если, конечно, дело в ней, должна была как-то проявиться в Гарри. Лили лет с шести куролесила вовсю. А Гарри уже почти десять – и ничего. - Это доказывает, что мы с тобой оказались полностью правы - Дурсль воздел указательный палец вверх и покачал им возле собственного уха. - Правильное разумное воспитание является лучшим способом уберечь ребенка от всяких ненормальностей. Он горестно посмотрел на круассан, вздохнул и налил себе еще чая из остывшего фарфорового чайничка. - Никогда бы не подумал, глядя на его родителей, что их сын может стать таким… таким нормальным, - проговорил он. - И в конце концов, при чем тут кровь: ты же родная сестра его матери – и ты абсолютно нормальна, уж я-то знаю! И я уверен, что Гарри станет таким же здоровым, уважаемым, полноценным членом общества, как ты и я. Пока все идет отлично. «Да уж. Что во мне нет ни капли волшебства, проверено лично директором Хогвартса Альбусом Дамблдором», - подумала про себя Петунья. Она не призналась бы в этом даже самой себе, но то смутное волнение, которое она сейчас испытывала, было очень близко к чувству вины перед Гарри. «Если мы искалечили его, и он узнает об этом – сможет ли он простить нам, что мы лишили его того, другого мира? А, может, наоборот, мы его спасли?» Гарри и Дадли в эту минуту валялись на пригорке метрах в ста от палаточного лагеря, предаваясь перевариванию обильного завтрака и размышлениям о бренности всего сущего. - Нет, ты скажи, я правда такой толстый? – приставал Дадли к брату. Этот вопрос с возрастом волновал его все сильнее, а вчерашнее столкновение с парой недоучек из соседнего отряда усилило его сомнения. Когда у недоучек закончились аргументы по поводу физиологических процессов у земноводных, они перешли на внешность оппонентов. И если Гарри все остроты пропустил мимо ушей (убедившись, что по делу оппонентам сказать нечего, он тут же потерял к ним интерес), то Дадли в последнее время стал очень болезненно относиться к критике его внешности. - Я толстый? Скажи? - Ну, на мой взгляд, ты стал гораздо тоньше, чем был раньше, - ответ Гарри был абсолютно честен. - … но все равно толстый, - закончил за него Дадли. - Я этого не говорил, - возразил Гарри. - Но имел в виду… Ой, змея! - Дадли подскочил, испуганно поджав ноги. Гарри не тронулся с места. Он подставил руку, и змейка, изящно изгибаясь, скользнула ему на ладонь. - Ну ты даешь, укусит же! - Да не укусит она, зачем ей это надо, и вообще она сыта. Смотри, какая красивая! Сейчас отпущу, только дай рассмотреть тебя получше! - Создается впечатление, что ты с ней разговариваешь, - хмыкнул Дадли. - Дадль, тебе ли не знать, что у змей отсутствуют барабанные перепонки. - И что? На определенной частоте они же звуки воспринимают. Снова возвращаемся к тому спору? - Ступай, моя хорошая, был рад знакомству, - Гарри опустил руку на землю, и змейка быстро исчезла в высокой траве. - И что она тебе ответила? – съязвил Дадли. - Что тебе не мешало бы похудеть, - Гарри показал брату язык и мгновенно вскочил, готовясь удрать: с чувством юмора у Дадли в последнее время было совсем худо. Лагерь юных рейнджеров, в который поехали мальчики, имел экологическую направленность. Как было написано в рекламном буклете, основной целью пребывания детей в лагере было внести свой посильный вклад в сохранение биоразнообразия региона. Детям выдали по спальнику, коврику, теплому одеялу и отправили жить в палатку. В рекламном буклете был пункт про самостоятельные научные исследования – он-то и привлек внимание мальчиков. На самом деле вся наука сводилась к ловле кузнечиков, бабочек и прочей мелкой живности, при этом живность обязательно надо было отпустить, предварительно измерив и сфотографировав. В первый же день научных исследований ребята получили незабываемые впечатления, попытавшись измерить линейкой длину пойманного ужа. Отчаянно извивающийся уж сбил хвостом с носа Гарри очки, поставил Дадли фингал под глазом, и сбежал, напоследок обругав мальчишек бранными словами. В последнем Гарри был совершенно уверен, хотя ни за что не признался бы в этом: ведь всем известно, что змеи не разговаривают. На этом с научными исследованиями решено было закончить, и братья сосредоточились на сохранении биоразнообразия региона, а именно приняли активное участие в организованном сборе мусора вокруг озера, где был разбит палаточный лагерь. Это оказалось гораздо веселее. Удивительно, сколько всякого хлама оставляют люди после себя! Ребята даже организовали конкурс на самый оригинальный найденный мусор. Победу одержал старшеклассник, обнаруживший в зарослях орешника новенький унитаз. Кто и зачем его туда притащил, осталось загадкой. Тут же был объявлен конкурс на лучшую историю про появление унитаза. В конкурсе безоговорочно и с огромным отрывом победил Дадли Дурсль, сообщивший, что на унитазе на Землю прибыли инопланетяне со звезды Ригель - беты созвездия Ориона, которое само по форме похоже на большой унитаз. После этого сообщения в лагере началась активная ночная жизнь: каждый хотел лично убедиться в правоте или неправоте Дадли Дурсля. Экология была забыта. Воспитатели сбились с ног, отлавливая по ночам группки юных рейнджеров, которые задумчиво пялились в звездное небо, прикидывая так и этак формы созвездий, а хозяин книжного магазинчика в соседней деревеньке распродал весь запас старых атласов по астрономии. Дисциплину в лагере восстановили только зарядившие дожди, а Дадли Дурсль стал самым популярным мальчиком в лагере. Вообще, Гарри должен был признаться себе, что Дадли в последнее время все чаще его раздражал. Гарри ни в коем случае не завидовал брату, наоборот, гордился его успехами. Но когда Дадли в очередной раз тянул его куда-то бежать, во что-то играть или что-то исследовать – иногда в буквальном смысле, за руку - Гарри все труднее было сдерживаться, чтобы не нахамить в ответ: ведь Дадли хотел как лучше и не его вина, что Гарри нравилось быть в одиночестве. Размышлять, мечтать… И сейчас Гарри стоял на высоком обрыве над озером, смотрел, как по небу плывут облака, и слушал доносившиеся от кромки воды вопли ребят, где без труда выделялся басок Дадли, в котором уже сейчас слышались начальственные нотки Вернона Дурсля. Идти к ним не хотелось. Хотелось раскинуть руки – и взлететь, вперед, вверх, в ясное летнее небо. И откуда-то пришла уверенность, что это возможно… Гарри сделал еще шаг и почувствовал, как почва внезапно ушла из-под ног, и он начал падать. Он ясно увидел внизу под собой, метрах в двадцати, острые мокрые камни. Сердце захлестнул ужас. «Нет, нет! Не хочу туда!» - мысленно завопил он – легкое дуновение ветра - и он уже стоит в безопасности на том же месте, с которого сделал неосторожный шаг. Впереди, там, откуда осыпалась почва, зияла выбоина. Гарри зажмурившись, потряс головой. Выбоина никуда не исчезла. Гарри очень, очень осторожно подкрался к краю и заглянул вниз. Свежий след не оставлял сомнений: здесь только что сошел оползень. «Здесь только что стоял я.» Странное состояние сна наяву было мучительным. Подташнивало, кружилась голова. Гарри повернулся спиной к обрыву, и быстро-быстро, не оглядываясь, побежал к ребятам. Пусть орут так, что ломит в затылке, ржут как кони, толкаются и пихаются. Что угодно, только не оставаться одному. Больше всего Гарри боялся сейчас остаться наедине со своими мыслями. Ему было очень страшно. За лето Дадли Дурсль подрос, слегка похудел, очень сильно загорел и приобрел невероятную уверенность в себе. А еще он мог часами торчать перед зеркалом в ванной, укладывая и без того безукоризненно лежащие волосы. Модная стрижка, медный загар, занимательные истории про то как они "с Гарри ловили рептилий голыми руками и охраняли чудовище, ну вы же слышали про Лох-Несс?» Удивительное дело: Френк Уилсон побывал в Африке и участвовал в охоте на львов, Дороти Грант совершила круиз на океанском лайнере – но все с восторгом слушали истории про то, как Дадли и Гарри ловили ужей и собирали инопланетные унитазы в горах Шотландии. Слушая россказни неуемного братца, Гарри мысленно закатывал глаза, шипел, плевался, но вслух, разумеется, ничего не говорил и всякий раз на «Вот скажи, Гарри, все так и было?» уверенно кивал и подтверждал. А куда деваться, брат все-таки. Гарри если и подрос, то на фоне Дадли это было незаметно. И стал еще жилистей и тощее, если это вообще было возможно. Загар плохо ложился на его кожу, и когда Петунья на вокзале увидела вернувшегося с отдыха худого и бледного племянника мрачнее тучи и с синяками под глазами, она заохала и немедленно потащила его к доктору Крафту. Дадли, разумеется, увязался за ними. На этот раз доктор Крафт не был таким оптимистичным. Он дольше обычного беседовал с Гарри, а потом, оставшись наедине с Петуньей, очень медленно, особенно тщательно подбирая и взвешивая каждое слово, произнес: - С Гарри что-то происходит, миссис Дурсль. Я по-прежнему готов поставить свой медицинский диплом против старого башмака, что Гарри абсолютно психически здоров. В этом нет ни малейших сомнений. Но он впервые не был со мной искренен. - Не был искренен? В чем? - Этого я вам не скажу. Больше того: я этого и не знаю, - улыбнулся доктор своей прежней обворожительной улыбкой. – Вы же понимаете: здесь не тюрьма и я не следователь, чтобы проводить допросы и вытягивать из бедных детей признательные показания. Я всего лишь врач и я просто беседую, но я вижу, что по каким-то причинам лишился доверия Гарри. «Кажется, я знаю, по каким, - мрачно подумала миссис Дурсль. – Что-то у него в этом лагере произошло… ненормальное. Еще бы узнать, что именно». - В принципе, в подростковом возрасте это естественно – иметь тайны от взрослых. Формирование личного пространства, знаете ли. Нормальный этап взросления. Тут дело в другом. Гарри сильно мучают какие-то неприятные мысли и чувства, которыми он не захотел со мной поделиться. А я не настаивал. Пока не настаивал. Он должен справиться сам. - А Дадли? Он тоже что-то скрывает? - О, Дадли! – доктор Крафт улыбнулся, на этот раз весело. – У Дадли никаких нерешенных проблем. Он совершенно открыт и очень убедителен. И сам верит во все, что говорит. Или думает, что верит. Отличный парень. И очень энергичный. - Что же делать? - Мне кажется, сейчас у Дадли больше шансов на доверие Гарри, чем у вас или у меня. Если кто и может помочь сейчас Гарри, то это его брат. И снова предсказания доктора Крафта сбылись, но вряд ли он предвидел именно такой поворот. Пока Петунья думала, как бы поговорить по душам со старшим сыном и пыталась хотя бы немного откормить младшего, Дадли Дурсля назначили старостой класса. Первым среди недовольных был, разумеется, рыжий увалень Халфвит, который не остался еще на год в прежнем классе, как следовало бы, а каким-то чудом перешел в следующий, выпускной класс. Возможно, учителям просто надоело видеть его в школе, и они решили избавиться от него таким образом. Халфвит за лето тоже вырос и еще больше поздоровел. Но когда он, снова нагло глядя Дадли в глаза, попытался закинуть ноги на его стул, увидел у своего носа убедительных размеров кулак: - Попробуй только! – прошипел Дадли, глядя в глаза врагу не менее нагло. – Врежу, мало не покажется! В принципе, Халфвит был значительно здоровее Дурсля и опыт в драках имел приличный, но связываться перед всем классом не захотел и отступил. На время. На большой перемене, выждав момент, он сам подошел к Дадли: - Что, толстый, слабо выйти один на один, без твоего тощего братца и дюжины мокриц за спиной? - Да я тебе, рыжий, наваляю, сколько и когда попросишь, главное не подавись. - Здесь не дадут, - Халфвит обвел взглядом многолюдный школьный коридор. – Давай в семь часов на пустыре за школой? Только ты один приходи. Без всякого… - он покосился на внимательно слушавшего Гарри, - охвостья. - О, Халфвит, какие ты слова знаешь! – похвалил рыжего Дурсль. – Небось все лето читал словарь? - Ты не умничай, умник, придешь или струсил? - Почему струсил? Приду! - Мне не нравится этот Халфвит, мне не нравится эта встреча, - твердил Гарри всю дорогу, пока они шли домой из школы. - Мне тоже не нравится Халфвит, именно поэтому на пустырь я пойду. Представляешь, что будет, если я не приду? Он же меня на всю школу ославит! Лучше уж сразу школу сменить, - погрустнел Дадли и тут же взвился: - Ты что, не веришь, что я ему наваляю? - Не уверен, - честно сказал Гарри. – Он все же поздоровей тебя. - А меня Алик Кроптон в лагере все лето драться учил! Знаешь, как это: хук слева, хук справа! – Дадли запрыгал по тротуару, демонстрируя Гарри свои боевые навыки, и чуть не опрокинул урну. Урна зазвенела, опасно накренившись, и мальчишки опрометью рванули к дому, как нашкодившие коты, пока их не застали на месте преступления. Устроившись на каменной школьной ограде, Гарри издали наблюдал, как Дурсль в одиночестве топчется посреди заросшего бурьяном пустыря, оглядываясь в поисках врага. Идти с собой Дадли брату запретил, но Гарри мучили нехорошие предчувствия, и он, наплевав на все обещания, прокрался следом за Дадли и теперь занял удобное место, с которого все было отлично видно. Гарри уже решил, что Халфвит не придет, но тут увидел, как рыжий выходит из-за угла школы и направляется к Дадли. И в то же самое время с другой стороны появились еще двое парней, в которых Гарри узнал здоровенных дружков рыжего, хулиганов, которые нередко ошивались около школы и терроризировали малышню. Против этой троицы шансов у Дадли не было. Шансов у Дадли не было, даже вместе с Поттером, уж что-что, а свои силы Гарри оценивал реально, близкими к нулю. Бежать за помощью? Звать полицию? Бесполезно. Он ничего не успеет. Тем временем Дадли отбивался, как мог. Он даже сумел нанести пару ударов, когда его повалили на землю и принялись избивать ногами. «Они же его покалечат или убьют, придурки!» Бешеная волна ненависти и страха за Дадли захлестнула Гарри. Он сам не понял как оказался рядом со здоровым чернявым парнем и со всей силы заехал ему ногой в поясницу. Парень покачнулся и удивленно обернулся. - Это что за червяк нарисовался? – прогнусавил он. В его пустых безжалостных глазах Гарри прочел свой приговор. Расстроенный и взбешенный Гарри очень-очень захотел, чтобы на этих уродов упала с неба скала или дерево или… …Впоследствии никто так и не смог в точности установить, что же именно произошло на пустыре в тот вечер. Внезапный порыв ураганного ветра (Откуда? Вечер был таким тихим!) вырвал у школы с корнем несколько деревьев и сорвал металлический лист со школьной крыши. По роковому стечению обстоятельств, лист упал на трех подростков, которые мирно общались между собой. К счастью, трагедии не произошло, все дети остались живы, двое получили сотрясение мозга и переломы конечностей, у третьего оказались сломаны ребра и ключица. Все трое были доставлены в больницу. Про эту историю почти неделю писали все местные газеты, ругали школьную администрацию, мэра, в школе было проведено несколько проверок технического состояния здания. Халфвит в школе больше не появлялся, говорили, что он загремел в больницу месяца на три, не меньше. Об участии Дадли и Гарри в этой истории никто не догадывался. - Я ненормальный. Понимаешь, Дадли, я псих, я ненормальный, - Гарри скорчился на старом сундуке, словно у него болел живот, обхватил голову руками и закрыл глаза, чтобы не видеть лица брата. Ему было очень стыдно. Для серьезного разговора братья забрались на чердак, чтобы им точно никто не помешал. И теперь сидели в дальнем углу между старыми шкафами, заваленными каким-то пыльным хламом, старыми журналами и книгами с оторванными обложками. - Гарри. Ты не псих, психам кажется то, чего нет, а ты на самом деле заставил этот лист взлететь. Захотел – и заставил, - Дадли сидел перед братом на кончике продавленного стула и пытался заглянуть тому в глаза. - Нет. Так не бывает, - покачал головой Гарри. - Помнишь, мы читали про телекинез? Давай смотреть в лицо фактам. Лист взлетел? Взлетел. Упал? Упал. Ровно в тот самый момент, когда я думал, что мне конец. Нам конец. Кстати, какого черта ты поперся за мной на этот пустырь, придурок? – яростно накинулся Дадли на брата. Гарри поднял голову и впервые слабо улыбнулся: - Ты недоволен? - Теперь нет. Ты, наверное, мне жизнь спас. Ну, или здоровье. Вот уроды, а? – стул под Дадли возмущенно заскрипел. - Да чёрт с ними, - равнодушно сказал Гарри. - Мы их больше не увидим. - Ошибаешься. Рыжего выпишут, и он снова припрется в школу. И будет мне мстить, я уверен. - За упавшую металлочерепицу? – с иронией сказал Гарри. - А ему все равно, он же теперь на всю голову ударенный. Мальчишки засмеялись. Гарри тут же снова помрачнел. - Может он и ударенный, но я-то точно ненормальный. Знаешь, Дадль, я ведь соврал тебе тогда насчет змеи. Ну будто она сказала, что ты толстый. - Не сомневаюсь, и что? - Дадли поджал губы совсем как Петунья. - На самом деле змея мне сказала: «Он твой брат, но он не из наших.» - Тебе это сказала ЗМЕЯ? – опешил Дурсль. - Теперь ты понимаешь, что телекинез тут ни при чём? - Ну… - растерянно сказал Дадли. – В области психики еще много неизученного… - Вот-вот. Сдадут меня в клинику к доктору Крафту. На опыты, - Гарри снова уныло скорчился на сундуке. - Да ладно тебе, - Дадли потянулся к брату, чтобы ободряюще похлопать его по плечу, и в этот момент колченогий стул развалился под ним. Дурсль шлепнулся на пол, обломки стула с грохотом рассыпались вокруг, и тут раздался еще более жуткий грохот: из открывшейся от сотрясения дверцы шкафа вывалилась стопка разномастных книжек и тетрадок. - Ну, мама сейчас нам устроит… - Гарри вскочил с сундука и кинулся засовывать книги обратно в шкаф, пока Дадли пытался кое-как собрать развалившийся стул. - Дадли. Подойди сюда, - что-то в изменившемся голосе брата заставило Дурсля без лишних пререканий выполнить просьбу. - Посмотри сюда, - все тем же звенящим голосом произнес Гарри. На обложке потрепанного заляпанного чем-то фиолетовым толстого тома крупным шрифтом было напечатано: «Основы теории магии. Вводный курс». Гарри открыл обложку. На первой странице аккуратным почерком отличницы было выведено: «Этот учебник принадлежит Лили Эванс, студентке 1 курса школы чародейства и волшебства «Хогвартс».