Как воспитывают гениев

- Это, наверное, какая-то игра, в которую в детстве играла мама. - Угу. И для которой были типографским способом напечатаны две дюжины книг, каждая тиражом, - Дадли заглянул под обложку, - пять тысяч экземпляров. Ого, а вот эта даже десять тысяч. - Ну и что, - уперся Гарри, - комиксы с черепашками ниндзя вообще на каждом углу продают, ты же не станешь утверждать, что антропоморфные разумные черепахи-мутанты существуют. Когда первый шок прошел, мальчики, движимые в равной степени любопытством и выработанной привычкой к методическому изучению новых предметов, принялись извлекать из шкафа и укладывать ровными стопочками книги и тетрадки. Учебники для разных лет обучения – отдельно. Тетради – отдельно. Научные монографии и атласы – отдельно. На лице у Гарри была написана скука. С таким лицом он подметал осенние листья перед домом. Глаза у Дадли горели восторгом первооткрывателя, он бережно брал каждую новую книгу в руки и торжественно вслух зачитывал невероятные названия: - Ого, «Магическое законодательство»! «История «Хогвартса»! Вау, «Трансфигурация»! Смотри, а вот это учебник седьмого курса, - Дадли бережно провел рукой по обтрепанной обложке с изрядно облезшими золочеными буквами: Альберт фон Больштедт «Введение в драконоведение для старшекурсников». Обалдеть! Ты всерьез считаешь, что тетя Лили просто играла в это целых семь лет? - Дадли! – заорал Гарри. – ДРАКОНОВ НЕ СУЩЕСТВУЕТ! МАГИИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ! ЭТО ДЕТСКИЕ СКАЗКИ! И заплакал. Слезы лились рекой, он рыдал и никак не мог остановиться, даже если бы захотел. Но он не хотел. Все напряжение последних месяцев, все раздражение, ужас перед неизвестным, долгие ночи, когда Гарри ворочался без сна, пытаясь справиться с распирающими воображение фантастическими образами – весь этот кошмар выходил сейчас вместе со слезами. Вдруг пол начал вибрировать, а из шкафов посыпались на пол разные предметы. На Дадли словно снизошло озарение: - Гарри! Немедленно успокойся! Это твоя магия! Ты развалишь дом! – заорал он. Как ни странно, но Гарри услышал. И справился с собой. Он медленно вдохнул, выдохнул. Еще раз. А теперь медленно и глубоко, животом, как учил доктор Крафт. «Магии не существует!» Вибрация прекратилась. - Да что у вас тут такое происходит? – раздался недовольный и изрядно напуганный голос. Миссис Дурсль показалась в дверном проеме. Одного взгляда ей хватило, чтобы оценить масштаб проблемы и догадаться о случившемся. Мальчики молчали. Гарри все еще всхлипывал и глубоко дышал, силясь успокоиться. Дадли просто стоял с учебником драконоведения в руке и смотрел на мать. Петунья подошла к шкафу, оглядела беспорядочную груду волшебных книг, в которую превратились аккуратные стопочки. - А я и не знала, что у нас в доме такая обширная магическая библиотека, - с железным спокойствием сказала она. – Оказывается, твоя мать не забрала свои книги, когда переехала к Джеймсу. Странно. Мне бы и в голову не пришло, что она оставит здесь хоть что-то вол… личное, - миссис Дурсль покосилась на мальчиков и больше ничего не прибавила к сказанному. - Что это такое? Что здесь вообще происходит? Что происходит со мной? Я болен? – у Гарри был вид человека, который внезапно увидел перед собой призрака. В сущности, так оно и было. Петунья поглядела на сыновей, родного и приемного. Вздохнула: - Идемте вниз, дети. Нам надо многое рассказать друг другу. Дадли, оставь здесь эту книгу, она никуда от тебя не денется. Но Дадли только отрицательно затряс головой и принялся спускаться по лестнице, бережно прижимая к груди «Трансфигурацию». - Ты говорила, что мои родители были учеными. Археологами. Что они погибли в катастрофе в Южной Америке. Их тела засыпало в подземной шахте. Что из этого правда? – Гарри не обвинял. Он просто хотел получить информацию. Желательно на этот раз правдивую. После обильных слёз его чувства притупились и словно выцвели. Мир поблек. Он без возражений покорно выпил приготовленное Петуньей успокоительное (миссис Дурсль исподтишка глотнула той же микстуры), сел на диван, аккуратно сложил на коленях руки и приготовился слушать. Дадли пристроился рядом. Гарри чувствовал его теплый бок и, странное дело, сейчас эта близость не раздражала, как было летом, а наоборот, успокаивала, словно безмолвная поддержка. Четыре глаза в упор уставились на миссис Дурсль. Пара светло-серых, в которых горела жажда тайных знаний. У Дадли даже рот приоткрылся от предвкушения. «Тайны мира, в котором ты, мой сын, всегда будешь второсортным чужаком, - с горечью подумала Петунья. – Какой же удар я тебе нанесу…» Обычно яркие изумрудно-зеленые глаза Гарри сейчас были равнодушны и тусклы от слез, и Петунья ничего не могла прочесть в них за блескучими стеклами очков. - В том, что мы рассказывали тебе о твоих родителях, Гарри, неправда все. От первого до последнего слова, - миссис Дурсль словно нырнула с головой в ледяной омут. – Точнее, правдой является только одно. Ты действительно сын моей родной сестры Лили Эванс и Джеймса Поттера, двоюродный брат Дадли и мой родной племянник. Это правда. - Значит, я вам действительно родной? – Гарри как-то сразу расслабился и обмяк, словно ответ на этот вопрос мучил его больше всего. - Да. Вне всяких сомнений, - подтвердила Петунья. – Даже если бы кто и сомневался в этом достаточно на тебя посмотреть. Ты - копия своих родителей, это факт. - Почему у нас в доме нет их фотографий? – Гарри задал следующий волновавший его вопрос. - И тут я говорила тебе правду: так получилось, что фотографий твоего отца у нас никогда не было, а Лили забрала все свои бумаги, когда переехала к мужу. Ну, я думала, что забрала. Теперь можем посмотреть, может, наверху что-то и осталось из школьных фотографий. - Почему вы не общались, раз они не уезжали ни в какую Америку? Вы поссорились? На этот вопрос ответить было сложнее. - Не то чтобы поссорились… Мы были очень разными, Гарри. У нас были совсем разные интересы, увлечения, не было совсем ничего общего, мы вращались в слишком разных кругах… - Мои родители были сумасшедшими и находились в лечебнице? – спросил Гарри в лоб. - Нет! О боже! Нет, конечно! - А доктор Крафт говорил, что мне надо наблюдаться у него в клинике, потому что у меня наследственность, и у меня тоже могут проявиться признаки болезни. Почему? Что вы от меня скрываете? - Доктор Крафт повторял тебе то, что ему сказала я. Не могла же я признаться ему, что твои родители были волшебниками, - Петунья выдохнула. Все. Слово было сказано. - КЕМ?! – Гарри показалось, он ослышался. - Волшебниками, Гарри, - устало повторила Петунья. – Понимаешь, кроме привычного нам мира, вокруг нас существует другой мир, в котором магия – обыденность. Как у нас антибиотики и электричество. Увидеть магический мир и попасть в него может только тот, в ком есть магия. Магическая кровь. Или магические способности. Я не знаю, как правильно. – Но, мама, почему же ты – не маг, если моя мама была магом? – получилось немного коряво, но Гарри верно схватил суть проблемы. Петунья пожала плечами. - Я не знаю. Лили говорила, так часто бывает. У нас была обыкновенная семья, пока с Лили не начали происходить странные и ненормальные вещи. Например, она могла заставить летать предметы, зажечь пламя одним желанием. Дадли захихикал, и Гарри и Петунья с одинаковым осуждением посмотрели в его сторону. Уж кто-кто, а Гарри отлично знал, что ничего приятного в таких проявлениях магии нет. - А Джеймс Поттер?... Мой отец? – спросил мальчик. - Лили говорила, что Джеймс из семьи потомственных волшебников. Чистокровных, как принято у них говорить. Они познакомились в Хогвартсе. - А у отца есть родственники? – спросил Гарри. - Я не знаю, - снова повторила Петунья. – За все эти годы мы ни разу не слышали про них. Никто из магического мира к нам не приходил. Возможно, потому, что ты - абсолютно нормальный ребенок, никто из них и не проявляет к тебе интереса. - Ты ошибаешься, мама. Я ненормальный, - тихо сказал Гарри. Пришлось рассказать и про змей, и про слетевшую крышу, и про деревья – в сильно урезанном виде. Если Петунья и поняла, что дети от нее что-то скрывают, сейчас было не до мелочей. А Дадли с удивлением услышал историю про обрыв. - И что мне теперь делать? – тихо спросил Гарри Поттер. - То же, что и раньше, - так же тихо ответила миссис Дурсль. – Учиться. Расти. Теперь ты знаешь, что с тобой происходит, и у тебя, к счастью, есть книги, которые помогут тебе разобраться со своими новыми способностями. И будем ждать письма из Хогвартса, такого, как пришло твоей маме. - Я не хочу учиться в Хогвартсе, я не хочу становиться волшебником, - тихо, но твердо сказал Гарри. – Я хочу учиться с Дадли в Кеббитон-колледже и стать инженером, как папа. Дадли истово кивал, подтверждая каждое сказанное слово. - Не будем загадывать, мальчики, - грустно сказала миссис Дурсль. – Целый год впереди, за это время может произойти всякое. Может, и не будет никакого письма. А сейчас полейте цветы и марш накрывать на стол, а то папа придет, а у нас ужин не готов. Когда мальчики не без облегчения убежали заниматься привычными домашними делами, Петунья, оставшись одна, открыла дверцу бара, достала стакан, налила себе на палец виски. Подумала, плеснула в стакан до половины и залпом выпила, не почувствовав вкуса и даже не поморщившись. И только сейчас поняла, что Гарри так и не спросил ее о том, как погибли его родители.