Как воспитывают гениев

В этот вечер в доме номер четыре по Тисовой улице было непривычно тихо. Вернувшийся с работы мистер Дурсль чмокнул жену и детей, повел носом, слегка задержал взгляд на сыновьях, но ничего не сказал. Затем молча съел предложенный ужин и уткнулся в вечернюю газету. Гарри и Дадли, глядя в свои тарелки, поспешно проглотили еду, и, раньше обычного пожелав родителям спокойной ночи, прошмыгнули к себе наверх. Проводив их прищуренным взглядом, мистер Дурсль отложил газету, встал, открыл бар и достал два стакана для виски. Плеснул в оба, не разбавляя. - Тебе хватит этого количества, чтобы рассказать мне о сегодняшнем дне? – обратился он к остолбеневшей Петунье. – Или ты уже достаточно приняла на грудь до меня? - Как ты узнал? – только и спросила миссис Дурсль. - От моей жены пахнет алкоголем, глаза моего младшего сына красны и заплаканы, и эта женщина спрашивает меня, как я узнал, что в доме что-то произошло? – Дурсль покачал головой, подошел к жене, протянул ей стакан, усадил на диван и присел рядом. – Рассказывай, что у нас случилось? Петунья ткнулась лицом в тёплую надёжную грудь мужа. - У Гарри начались эти ужасные… ненормальности. Он решил, что сходит с ума. Пришлось ему всё рассказать. Мы теряем нашего дорогого мальчика, - прошептала она и, наконец, заплакала. - О, господи, - только и смог пробормотать мистер Дурсль и залпом выпил виски. – Он же совершенно нормальный мальчик. Я в жизни не видел более нормального, спокойного и разумного ребенка с блестяще развитым интеллектом, разве только Дадли, если не считать его несносный характер… - Они с Дадли нашли на чердаке учебники Лили… - ЧТО нашли?! – вскричал Дурсль. - Учебники, - поникшим голосом повторила Петунья. – Правда, Вернон, я понятия не имела, что Лили их не забрала, я и не знала, что они здесь, я бы никогда… - У волшебников есть учебники?! – невежливо перебил ее супруг. Дурсль выглядел шокированным, а на его лице было написано величайшее изумление. - Ну да, конечно, - растерянно подтвердила его жена. – Лили вечно читала учебники на каникулах. Практиковаться им, слава Богу, не разрешали. Петунья не стала рассказывать, как она каждое лето вздрагивала по ночам и просыпалась в липком страхе, что Лили превратила ее подушку в жабу. Что угроза невыполнима, Петунья узнала только года через три, и то случайно: Лили сама проговорилась. О чем сильно пожалела. Даже сейчас губы Петуньи сами собой сложились в злорадную усмешку. «Какие дуры мы обе были!» - мелькнуло в голове. - Никогда не интересовался жизнью этих ненор… гм… волшебников, - брюзгливо оттопырил губу Дурсль, - Но из разговоров с Джеймсом Поттером у меня не сложилось впечатления, что этот человек систематически учился хоть чему-нибудь. Совершенно невежественный тип с дремучими представлениями о самых простых природных процессах, - проворчал Вернон и смолк. Миссис Дурсль не прерывала молчания. Она почти физически ощущала, что в голове ее мужа происходит какая-то важная и сложная работа. Умение находить эффективные решения в безвыходных ситуациях было сильнейшей стороной Вернона Дурсля. Потому этот человек и возглавил фирму, в которую когда-то пришел простым инженером, потому выпускница Оксфорда, профессорская дочка Петунья Эванс и вышла замуж за сына слесаря и медсестры. И ни разу не пожалела об этом. Ступени привычно прогибались и скрипели под тяжестью отца семейства. В комнате Дадли стояла тишина, а из спальни Гарри доносились приглушенные возбужденные голоса. Похоже, сна у этих двоих не было ни в одном глазу. Мистер Дурсль толкнул дверь. - Па-ап! Смотри, что мы нашли! – Дадли Дурсль, облаченный в пижаму, сидел на письменном столе брата с раскрытой книгой на коленях. Вокруг него громоздилось еще дюжины полторы томов разной толщины. – А книжки прикольные! Дурацкие, конечно, но по сравнению с Красной Шапкой здесь хотя бы присутствует смысл… Гарри с ногами забился в угол постели, сжавшись в комок и обхватив колени руками. Вид у него был такой потерянный, больной и несчастный, что у Вернона Дурсля защемило сердце. Он сделал то, что делал крайне редко: присел рядом и обнял племянника. И почувствовал, как тот крепко обхватил его руками, прижавшись всем телом. - Пап. Мне страшно. Я боюсь, пап, - прошептал он. «А уж как я-то боюсь», - мысленно ответил ему Дурсль и погладил приемного сына по голове. Взгляд Вернона упал на разбросанные по столу книги. Дурсль протянул руку и взял ближайшую: - «Уход за магическими существами», - удивленно прочитал он на обложке. – Что это за бред? - Я не собираюсь тратить семь лет жизни на то, чтобы выгребать навоз за вымирающими рептилиями, - голос Гарри был тверд и громок, но рук он не разжимал. - А надо семь лет выгребать навоз? – еще больше изумился Дурсль. Судьба Джеймса Поттера предстала перед ним в каком-то новом пугающем свете. - Ага, значит, ты признаешь, что драконы существуют? – обрадовался Дадли. - Пока я видел только картинки в книжке, - буркнул Гарри. - Значит и навоз будет нарисованный? – веселился Дадли. – Одно из двух: или драконы нарисованные, тогда и навоз не настоящий, или драконы… Но отец перебил его: - Как им удалось впихнуть видеосигнал в совершенно плоский бумажный лист? – Дурсль изумленно разглядывал иллюстрацию, на которой два дракона махали крыльями, изгибали шеи и выпускали столбы пламени друг в друга. Он перевернул страницу, посмотрел бумагу на свет, снова перевернул, потрогал пальцами. – Невероятный технологический уровень! Как они сделали это? Нет, теоретически это, конечно, возможно… Этому учат в Хогвартсе?! И Вернон Дурсль посмотрел на Гарри так, словно видел его впервые. Гарри посмотрел на Дурсля. В глазах мальчика ужас медленно сменялся любопытством. Гарри тоже потрогал иллюстрацию, заглянул с другой стороны. - Круто! – выдохнул он. - Хогвартс является единственной школой чародейства и волшебства на территории Соединенного Королевства, - громко возвестил Дадли. Он зачитывал абзац из очередного учебника. «Хоть на том спасибо, что единственная, - мысленно заметил Дурсль, - Из этого следует, что в Англии их немного, таких ненор… особенных. Но как они это делают, это плоское видео?» - В школу Хогвартс волшебников записывают с рождения. С рождения, Гарри, понял? И учатся в школе с одиннадцати до восемнадцати, семь лет, после чего... Ой, это что, значит, мы не сможем больше вместе учиться? – упавшим голосом произнес Дадли Дурсль. - Дошло, наконец, - презрительно бросил Гарри. – Я весь день об этом твержу. Если меня отправят в этот Хогвартс, мы не сможем учиться вместе ни в колледже, ни в университете, а ты «ой, драконы! ай, драконы!» В наступившей тишине было слышно, как стучат по оконному стеклу капли дождя. - Хм… - подал голос Вернон Дурсль. – А что там, в этой книге написано: в Хогвартсе экстернат существует? - Что существует? – раздался нестройный дуэт. - Ну, экстернат, это такая форма обучения, когда вместо того, чтобы годами париться за партой, слушая как твой сосед пытается связать «бэ» и «мэ», готовишься самостоятельно, сдаешь досрочно экзамены и свободен. Гарри встрепенулся, на его лице впервые за последние недели появилась улыбка. - Папа, - проникновенно сказал он. – Ты гений! - Гением будешь ты, если вызубришь эту хрень и спихнешь ее года за два… - Дадли прикинул на глаз размеры и количество учебников на столе. – Ну ладно, за три. Тогда есть шанс, что в университет мы сможем поступить вместе. Гарри оживал на глазах. - Дадли, я когда-нибудь говорил тебе, что ты лучший брат на свете? - Ну что, мальчики мои, - Вернон поднялся с софы. – Вы, кажется, и сами знаете, что вам дальше делать. А сейчас я рекомендовал бы вам выспаться. Проходя мимо стола, он прицелился и извлек из книжного развала томик по магическому законодательству. - Чтение на ночь, - коротко пояснил он под изумленными взглядами детей. Как обычно, Гарри и Дадли подошли к делу системно и ответственно. Через два дня над софой Гарри появился здоровенный лист ватмана, на котором в виде связного планарного графа была изображена схема обучения в школе Хогвартс с первого курса по седьмой. В красных прямоугольниках были вычерчены обязательные предметы, в синих – дополнительные. Экзаменационные уровни «СОВ» и «ЖАБА» были выделены серебряным и золотым фломастером. - И что нам теперь со всем этим делать? – Гарри запустил руку в и без того взлохмаченную шевелюру и с некоторым остервенением чесал в затылке. - У тебя что, блохи? – Дадли с неодобрением посмотрел на брата. - А? Что? А, ты об этом, - Гарри смущенно опустил руку и попытался пригладить торчащие во все стороны волосы. - Бесполезно, даже не пробуй. - Чего не пробуй? – мысли Гарри определенно были где-то далеко. - Причесаться, болван. Даже не пытайся, у тебя все равно не получится, - Дадли не без самодовольства обеими руками пригладил свои идеально уложенные волосы и с ногами плюхнулся на софу. Софа душераздирающе заскрипела. - Осторожней, ты, бегемот! Сломаешь – будешь на полу спать. - Не сломаю, кровать прочная. Ладно, - перешел к делу Дадли. – Итого мы имеем восемь обязательных предметов на первых двух курсах. Ну, на метле летать дома ты вряд ли научишься. Гарри передернуло: - Вот ужас-то. Надеюсь, у них там как у нас на физкультуре: зачет и незачет. - Ага, а учитывая, что зачет у нас даже Джейн Солан получила, когда канат оборвала… Оба захихикали. - Идем дальше. Астрономия. Ну, это понятно. Травология… - А, ботаника! Нормально, идем дальше. - История магии. Вызубрим. Зельеварение… - Мама не позволит на кухне зелья варить. Но теорию посмотреть можно. - Заклинания и трансфигурация. - Они изучают это на первом курсе?! – изумился Гарри. – С ума сойти! Трансфигурация - дисциплина, изучающая способы превращения одних предметов в другие, - Гарри нашел нужный учебник и прочитал вслух первый абзац из введения. - Частным случаем трансфигурации является создание предметов из ничего или их исчезновение. Ты представляешь, какие энергии при таких преобразованиях должны быть задействованы?! Хиросима отдыхает! - Может, это просто иллюзии? Кто даст одиннадцатилетним детям в руки ядерную бомбу? - Я все больше начинаю соглашаться с отцом и мамой. Все волшебники – полные психи, - сказал Гарри. - Люмос! Нокс! Люмос! Кто бы знал, каким дураком я себя чувствую! - вздохнул Гарри и устало присел на сундук. - Не знаю, что ты чувствуешь, но выглядишь ты полным дураком, это точно, - утешил брата Дадли. – Кисть выше держи, - Дадли сверился с учебником. – И палочку прямее. Люмос! – Дадли изобразил пальцем правильное движение. Для тренировок братья избрали все тот же чердак. Поскольку каждое заклинание состояло из вербальной части и магического жеста палочкой, зазубрить словесную формулу труда не составляло, а в качестве палочки решено было использовать обыкновенный карандаш. Гарри тренировался до одури, произнося слова и оттачивая жесты карандашом. Ничего волшебного, понятно, не происходило. - Слушай, а почему в основе вербальных формул всегда лежит латынь? - Это же очевидно: латинский язык был языком науки в Средние века, когда была создана большая часть магических формул. Читай свои же собственные учебники, волшебник-недоучка! - Я не об этом, - поморщился Гарри. – С тех пор что, магическая наука вперед не двигалась? Новые заклинания не создавались? Мы же учимся не на латыни, все учебники вполне себе на современном английском написаны. «Остолбеней, отключись» - и это всё? - Гарри, - вздохнул Дадли. – Ты с первым курсом разберись, а потом задавай умные вопросы. Напоминаю: учебников по заклинаниям семь. Еще раз, прописью: семь. - Я их все уже просмотрел, - отмахнулся Гарри. – Статистика не в пользу современных магов. - Может, просто все нужные заклинания уже изобретены? – не очень уверенно предположил Дадли. – Знаешь, это как конструкция велосипеда. Чего там можно усовершенствовать-то? - Материал, - тихо отозвался Гарри. Мальчики замолчали. - Ладно, продолжаем, - вздохнул Гарри. – Люмос! Нокс! – Гарри небрежно взмахнул карандашом. Лампочка под потолком мигнула, потухла и снова зажглась. Братья переглянулись. - Пошли обедать, - первым обрел дар речи Дадли. – А то я сам сейчас светиться начну. И гаснуть. Люмос! Нокс! – и Дадли, подпрыгивая в такт собственным словам, направился к лестнице. Гарри опасливо покосился на лампочку: - Люмос! Нокс! Ничего не произошло. И Гарри, испытывая непонятное облегчение, поспешил вслед за братом. - Зато теперь я знаю, что произошло во время Третьей Митридатской войны, - сказала Петунья за завтраком. - Неужели боевая магия? - спросил Вернон. - 77–й год до нашей эры. Первый документально зафиксированный случай применения файербола в Европе, - кивнула Петунья. – Любопытно, что у Аппиана про это ничего нет. Впрочем, его «Римская история» сохранилась далеко не полностью. Допускаю, что кое-что могло быть вымарано последующими поколениями. - Полагаешь, он так и писал: «боевые маги понтийского царя Митридата применили новое доселе неизвестное просвещенным римлянам оружие в форме больших огненных шаров, и легионы Лукулла вынуждены были отступить под превосходящим огнем противника»? Дадли и Гарри прыснули. Им одновременно пришла в голову одна и та же мысль: учебник по истории магии, написанный Верноном Дурслем, читался бы гораздо интереснее, чем то занудство, которое приходилось им зубрить. Петунья рассмеялась: - Нет, конечно. Но существует легенда, что якобы между войсками Митридата и Лукулла на поле сражения упал метеорит, стороны увидели в этом проявление гнева богов и мирно разошлись, не начав битвы. - Метеорит? – переспросил Гарри. – Метеорит, упавший на поле битвы? - Да, - просто ответила миссис Дурсль. – Так гласит легенда, опровергаемая большинством серьезных ученых историков. Все четверо переглянулись. - Кажется, мой мир никогда не будет прежним, - высказал вслух общее мнение мистер Дурсль.