Как воспитывают гениев

У каменной стены в тупичке за «Дырявым котлом» возникла небольшая склока. Хагрид хотел непременно за руку лично провести Гарри на Диагон-аллею. За оставшиеся две свободные конечности никак не могли ухватиться трое Дурслей. На осознание Хагридом того простого арифметического факта, что три никак не может быть равно двум, и вряд ли указания профессора Дамблдора надо понимать настолько буквально, ушло некоторое время. Все это время помойка воняла. В сочетании с ароматами, исходившими от великана, эффект в замкнутом пространстве был убийственным. Миссис Дурсль зажимала нос надушенным платочком. У багрового мистера Дурсля был такой вид, будто его сейчас хватит апоплексический удар. «Да что ж это такое, - думал Гарри, стараясь дышать через рот. – То навоз, то помойка, и это чудный волшебный мир? Что дальше-то будет?» Наконец договорились, что если Гарри и Хагрид возьмут за руки Дадли, то это будет все равно что Хагрид держит за руку Гарри, и стена, наконец, расступилась. Крепко держа за руку Хагрида («Не забыть где-нибудь потом ополоснуть руки»), Петунья Эванс, в замужестве миссис Дурсль, вновь ступила на Диагон-аллею. Снова. Спустя… сколько же лет прошло? Неужели двадцать? Два десятка лет назад она, вот так же держа за руку Лили (Петунья покосилась на лохматое страшилище рядом), вступила в волшебный мир. Ровно один раз – больше Лили ее с собой не брала. Ну, ладно, будем хоть сейчас честны с собой: Петунья сама скривила нос и наговорила сестре язвительных гадостей, когда Лили предложила снова взять ее на Диагон-аллею. Больше Лили не предлагала, а Диагон-аллея снилась Петунье в волшебных снах. Будто она взмахивает палочкой и… - … банк, - донеслось до неё. - Пет, очнись! – позвал жену мистер Дурсль. – Мы идем в банк, надо поменять деньги на местную валюту. - Не надо менять, у Гарри есть деньги, много денег, разве такие выдающиеся волшебники как Джеймс и Лили могли оставить сына без средств к существованию! – патетически воскликнул Хагрид. Пафосу в его голосе позавидовал бы любой спортивный комментатор. «Тем не менее одиннадцать лет Гарри как-то просуществовал без этих средств», - переглянулись супруги Дурсль, но простодушного Хагрида такие мелочи, похоже, не волновали. Банк произвел на Дурслей впечатление («Дракон! Папа, клянусь, там был живой дракон!»). К гоблинам Дурсли готовы были, а вот к содержимому сейфа Гарри – нет. - Пожалуй, я должен кое в чём изменить свое мнение о Джеймсе Поттере, - шепнул Дурсль жене. Вслух же сказал: - Гарри, ты знаешь, у нас были отложены деньги на твое обучение. Раз курс в Хогвартсе оказался бесплатным, у нас образовались свободные средства, тебе не нужно сейчас тратить твои собственные деньги. - Нет. Нет, папа, - Вернону редко приходилось слышать от приемного сына такое твердое «нет». – Я… Я хочу теперь тратить свои собственные деньги, - Гарри с каким-то особым новым чувством разжал ладонь и еще раз посмотрел на маленький ключик от банковского сейфа. Его собственного сейфа. - И за учебники я заплачу сам, и… тут, наверное, есть место, где дают кофе и мороженое? «А еще маме больше не придется стоять у плиты, потому что нам не хватает денег». - Мороженое? Конечно, есть! – обрадовался Хагрид. – Вот идете, значит, прямо, там сперва будет книжный магазин… - Книжный магазин?! – Дадли уже просто подпрыгивал на месте от возбуждения. – Там, где продают книги?! - Да, но это книги для волшебников, понимаешь? - Хагрид заметно поскучнел. - Однофигственно, - отрезал Дадли Дурсль. – Книги есть книги. Куда идти? – он деловито огляделся. - Я тогда… это… у меня тут еще дела… - забормотал Хагрид. – Вы тут дальше сами, да? - Да! Да! – дружным хором вскричало семейство Дурслей. – Мы тут дальше сами, да! - Никакого мороженого, сперва книжный, - решительно скомандовал Дадли, и братья, не дожидаясь реакции родителей, бодро порысили в заданном направлении. Мистер Дурсль только головой покачал, подхватил под руку жену и двинулся следом. - У меня впечатление, что я попала в сказку! – с блаженной улыбкой произнесла миссис Дурсль, по-детски счастливо жмурясь. - А у меня впечатление, что я попал в сумасшедший дом. Ну, или на рынок Камден, - буркнул мистер Дурсль, настороженно провожая взглядом проплывающий мимо его головы здоровенный котел. Хозяйка котла с ярко-оранжевыми дредами и в странной лимонно-желтой хламиде, в которой мистер Дурсль не без труда опознал мантию какого-то очень продвинутого фасона, оживленно болтала с подругой в таком же малиновом прикиде. За малиновой девушкой послушно плыл по воздуху огромный бумажный пакет с логотипом «Магазин мадам Малкин» с портретом красивой дамы в шляпке. Заметив, что на нее смотрят, дама с пакета залихватски подмигнула мистеру Дурслю и кокетливым жестом поправила шляпку. Дурсль с трудом удержался, чтобы не протереть глаза. «Портреты двигаются, да. Это нормально, - мысленно напомнил он себе. – Интересно, а разговаривать они умеют?» Мистер Дурсль покосился на миссис Дурсль. Вряд ли его жена одобрит, если он начнет приставать с разговорами к хорошеньким незнакомкам. Пусть даже нарисованным. Пусть даже волшебным. Пусть даже в научно-познавательных целях. Вообще, реакция жены его озадачила. Кем-кем, а романтической впечатлительной натурой Петунья Дурсль не была. «Или ты плохо знаешь собственную жену». Вернон Дурсль поглядел на женщину, опиравшуюся на его руку. С неменьшим подозрением чем на летающий котел. - Эта улица похожа на смесь блошиного рынка и района дорогих бутиков. Удивительно, но выглядит очень гармонично, - улыбнулась мужу миссис Дурсль. - И наверняка где-то поблизости расположен паб Ten Bells, который посещали будущие жертвы Джека Потрошителя, - продолжил сравнение мистер Дурсль. – Например, вон в том проулке, - Вернон кивком указал на узкий арочный проход между глухими стенами соседних домов. Выглядел проулок достаточно мрачно, а диковатая личность, сидевшая у стены прямо на мостовой, доверия к этому месту не вызывала. Дурслю показалось, что где-то в глубине проулка мелькнула высокая лохматая фигура Хагрида. Во «Флориш и Блоттс» кишмя кишел народ, к прилавку толпилась очередь. Загнанные продавцы с остервенением и без всякой почтительности перемещали кипы разноформатных учебников, с помощью палочек торопливо формируя стопки для каждого курса в соответствии с вывешенными на дверях списками. Книги летали по воздуху как осенние листья в саду. Гарри немедленно уткнулся в списки. - Интересно, а нам продадут здесь учебники для старших классов? – вслух спросил он. – Так сказать, про запас? - Дохлый номер, не трать зря деньги, - отозвался проходивший мимо вихрастый парень, по виду курса с пятого, не меньше. – Учебники меняются. По ЗОТИ так вообще каждый год новые. Проклятый предмет! - А история магии? – спросил Дадли. Старшекурсник скривился: - Эта тягомотина одна и та же со времен Мерлина. А тебя интересует история магии? - на лице у парня явственно читались сомнения в умственных способностях Дадли. - Да нет, не особенно, - быстро ответил Дадли. – Я просто пошутил. Семейство Дурслей заняло место в хвосте длинной, вьющейся по залу очереди, за пожилой дамой в мантии из темно-синего бархата. Дама приветливо кивнула новоприбывшим и продолжила сердито выговаривать на ухо толстому нескладному мальчику, которого крепко держала за руку. Очередь жила и шевелилась как живой организм. Здесь почти все друг друга знали, и почти никто не стоял на месте. Взрослые переговаривались через головы детей, мальчишки, издав приветственный вопль, норовили похлопать друг друга по спине или пнуть кулаком в живот, девчонки всплескивали руками, охали и ахали, ревниво разглядывая наряды друг друга. - И не скажешь, что волшебники, прямо как у нас на школьном дворе после каникул, - от возбуждения Дадли пихнул брата локтем, привлекая внимание. Гарри привычно пихнул его в ответ и кивнул, соглашаясь. Наученный неприятным опытом «Дырявого котла», Гарри старательно зачесал на лоб челку. То ли маскировка помогла, то ли в «Дырявом котле» собиралась специфическая публика, но на Гарри, к его немалому облегчению, никто не обращал внимания. Стены магазина были сплошь заставлены высокими, под потолок, полками, набитыми самыми разными книгами. Целых пять минут Дадли Дурсль честно стоял рядом с братом, перетаптываясь с ноги на ногу и с вожделением поглядывая на книжные полки, но терпение его быстро иссякло. - Я тут, я рядом, - пробормотал он и позорным образом сбежал. «Влияние длины волшебной палочки на судьбу волшебника», «Нумерологические принципы оформления садовых участков», «Омолаживающие зелья Морганы: мифы и реальность»… Неужели кто-то это покупает? Кривясь от ярких колдографий, Дадли с возрастающим нетерпением читал названия и возвращал книги на место одну за другой. Где-то здесь должна быть нормальная литература? Дадли огляделся по сторонам. В этот момент он напоминал потерявшую след гончую. Очень упитанную гончую. Двери раскрылись, пропуская новых посетителей. Волшебник с длинными светлыми волосами в мантии из черного шелка придержал дверь перед роскошной блондинкой в зеленом. Под мышкой у волшебника виднелась трость с золоченым набалдашником. Надменный взгляд волшебника скользнул по толпе, натолкнулся на маглов, и его красивое лицо с точеными чертами приобрело едва уловимое брезгливое выражение. Взгляд этот был хорошо знаком Вернону Дурслю. Примерно так он сам смотрел на лондонских попрошаек из окна своего автомобиля. Рядом с мужчиной с независимым видом шел мальчик - ровесник Дадли, тоже одетый в мантию. Мальчик скопировал выражение лица мужчины с такой точностью, что сомнений не возникло: это были сын и отец. - А вот и представители местных золотых семейств подтянулись, - шепнул Дурсль так, чтобы его слышали только Петунья и Гарри. Аристократическое семейство, возглавляемое волшебником с тростью, уверенно направилось к боковому прилавку: стоять в очередях эти трое явно не привыкли. В этот момент Дадли, пытаясь охватить взглядом уходящие ввысь полки, задрал голову, сделал шаг назад, наткнулся на надменного волшебника и всем своим немалым весом наступил ему на ногу. Тот подпрыгнул, разом растеряв всю свою надменность, и завопил от боли. - Ой, извините меня, пожалуйста! Я не нарочно, я не видел вас, сэр!– испуганно воскликнул Дадли. - Ах ты, грязнокровка! – рявкнул белоголовый так громко, что на них обернулась половина очереди. С такой ненавистью на Дадли Дурсля не смотрела даже учительница французского языка, когда он исправлял ее фонетические ошибки. – Убирайся вон! С дороги! В магазине воцарилась такая тишина, что стали слышны шлепки, с которыми зачарованные учебники падали в предназначенные им стопки. - Не имею чести быть грязнокровкой, - с достоинством отрезал Дадли, не двигаясь с места. – Вы ошибаетесь, сэр. Я – магл. Чистокровный магл. В наступившей тишине звонкий голос Дадли донесся до самых дальних уголков помещения. В толпе раздались смешки. Кто-то даже зааплодировал. Взбешенный волшебник, испепеляя Дадли яростным взглядом, направил на него трость, в которой, вероятней всего, была спрятана волшебная палочка, и уже открыл было рот, чтобы произнести заклинание, как за спиной у него выстрелом раздались короткие ленивые хлопки: - Хорошо сказано, мой мальчик! Коротко и по сути! – демонстративно похлопав в ладоши, в которых не было волшебной палочки, полный темноволосый мужчина в мантии из добротного темного сукна встал между волшебником и его жертвой так, чтобы перекрыть линию атаки. С разных сторон к зоне конфликта через толпу пробирались еще несколько мужчин, среди которых был и Вернон Дурсль. – Лорд Малфой, вам лучше убрать вашу… хм… трость, - совсем другим тоном обратился темноволосый к разъяренному волшебнику. Руки, в которых по-прежнему не было палочки, он демонстративно скрестил на груди. - Этот ребенок не хотел ничего плохого. - При попустительстве таких как вы, лорд Гэмп, грязная кровь скоро заполнит все дома магического мира, - проскрежетала надменная блондинка. - В ваших словах так много смысла, леди Малфой, - полный волшебник отвесил женщине легкий поклон. – Разных смыслов. Это угроза или предупреждение? Блондинка поджала губы: - В доме Малфоев, в отличие от дома Гэмпов, нет, никогда не было и не будет магловской крови, - отрезала она. - Простите, мэм, но это не так, мэм, - снова раздался тот же звонкий голос. Волшебники с изумлением воззрились на снова открывшего рот нахального магловского ребенка: - Позвольте напомнить, что четырнадцатый лорд Эвериус Малфой, один из апологетов и авторов текста Международного Статута секретности, был женат на Мари Изабель де Ламот-Уданкур, дочери герцога де Файель, которая была простой маглой. Это был брак по любви, - сообщил Дадли тоном отличника, отвечающего у доски выученный урок. - Ого! – весело воскликнули в толпе и снова раздались аплодисменты. - Малфой, какие подробности о вашем семействе хранит, оказывается, память маглов! – смеясь, громко воскликнула полная пожилая дама в темно-синем, та, что стояла перед Дурслями, - но не переживайте, даже список Двадцати Восьми Семейств не предъявляет таких жестких требований к чистоте крови, аж до восемнадцатого века. - Но это не единственный случай! – возразил Дадли. – В 1827 году… - Немедленно замолчи! – взглянув в белые от ярости глаза лорда Малфоя, Дадли понял, что опять сказал что-то неуместное и замолчал, недоумевая. Что тут такого-то? Разве эти факты не известны всем? - Где ты все это вычитал, сынок? - В глазах лорда Гэмпа плясали лукавые смешинки. - В школьном учебнике по истории магии, сэр, - с готовностью ответил круглый отличник Дадли Дурсль. Теперь хохот стоял уже над всем залом. Кто-то смеялся открыто, во весь голос, кто-то – хрюкал, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Некоторые кривились усмешкой, и было непонятно, нравится ли им происходящее. Надменная блондинка пришла в себя первой и взяла под руку мужа: - Пошли отсюда, нужные книги можно заказать и во Франции, - она презрительно оглядела толпу. – Не думаю, что Флориш и Блоттс когда-нибудь в будущем увидят наши деньги. Идем, Драко. Чета Малфоев прошла к выходу мимо Дадли как мимо пустого места, но их сын задержался, чтобы шепнуть: - Я найду тебя, магл. Ты покойник, - и, не дожидаясь ответа, поспешил за родителями. «От кого-то я уже слышал эти слова, - подумал Дадли. – Кажется, это был второгодник Халфвит.»