Как воспитывают гениев

«Папа был прав. Я не умею разговаривать с людьми. Я даже со шляпой не смог договориться. Хотя разве магический артефакт можно рассматривать как homo sapiens? И вообще, по какому алгоритму она принимает решения? Почему, почему она не пустила меня на Когтевран? Вот доктор Крафт всегда все объяснял, все свои решения, даже когда мы с Гарри совсем маленькие были… Папа прав, все маги ненормальные». Из размышлений Дурсля вырвал громкий дружный смех. - Может, ты вилку возьмешь как все люди или будешь палочкой мясо ковырять? – веселился сидевший напротив Дурсля старшекурсник. Дадли обнаружил, что сидит, по-прежнему судорожно зажав в кулаке волшебную палочку. Палочка была направлена на блюдо с жареными куриными окорочками. Дадли побагровел и поспешно спрятал палочку. - Добро пожаловать на Пуффендуй, - старшекурсник протянул Дадли через стол руку. У него была потрясающая улыбка: добрая, открытая, светлая. - Меня зовут Седрик Диггори. - Дадли Дурсль, - Дадли пожал протянутую над куриными окорочками руку и невольно улыбнулся в ответ. И почувствовал, как скрученный в узел желудок начинает расслабляться. В первый раз с тех пор как он не услышал свою фамилию на распределении, Дадли глубоко вздохнул. - Ну вот, зашевелился, наконец, а то сидел как истукан, - соседка Дадли, девочка с мелкими кудряшками вокруг приветливого круглого личика («Сьюзан Боунс», - вспомнил Дадли её имя) озабоченно посмотрела на его золотую тарелку, радующую глаз первозданным блеском. – Переволновался, да? Давай я тебе тушеного мяса положу? - Лучше сардельку, - под сочувственным взглядом соседки Дадли положил себе целых три, отрезал сразу половину и принялся жевать. Сарделька была очень вкусной, и Дадли внезапно ощутил зверский голод. Он потянулся к ближайшему блюду с выпечкой, свободной рукой схватил аппетитно пахнущую тмином булочку, впился зубами в хрустнувшую корочку и чуть не заурчал от удовольствия. - Тебя что, дома вообще не кормили? – покосился на него худенький узколицый мальчик с таким высокомерным выражением, что сделал бы честь самому Малфою. «Стефан Корнфут, точно», - память Дадли никогда не подводила, но его рот был слишком набит едой, чтобы получилось ответить, не вызвав очередного приступа всеобщего веселья. Выручила его та же кудрявая Сьюзан. - Как ты можешь так говорить! – негодующе воскликнула она. – У нас же с самого утра не было никакой нормальной еды, кроме этих ужасных сладостей! Администрация Хогвартса могла бы организовать для детей горячее питание, а не продавать втридорога всякую вредную гадость! Я напишу тёте Амелии, она пожалуется министру! Совершенно непонятно, куда уходят налоги, которые мы платим! -– Лично ты ещё ни кната налогов не заплатила, - снисходительно протянул Корнфут. - И шоколадных лягушек тебе никто насильно в рот не впихивает. А об обеде родители учеников могли позаботиться заранее. Лично у меня на обед было полкурицы и овощной салат, - Стефан демонстративно пожал плечами, копируя кого-то важного и взрослого, отрезал маленький кусочек бараньей отбивной, неторопливо прожевал, одобрительно кивнул и аккуратно промокнул губы салфеткой. – Против местной кухни у меня нет возражений, - явно красуясь, добавил он. Эрни Макмиллан с насмешкой поглядел на него: - Стефан, меньше пафоса, это всего лишь жареная баранина, а не устрицы с шампанским. Но Корнфута смутить было трудно: - Если ты не заметил, мы всего лишь в учебном заведении в горах Шотландии, а не в Бретани. Я учитываю местные условия. - Конечно, конечно, как скажете, господин будущий шеф-повар министра магии, - Седрик избразил почтительную мину, но не выдержал и захохотал вместе с Эрни и Дадли. Корнфут поджал было губы, но не выдержал и тоже прыснул. - А я когда переволнуюсь, всегда жутко голодная, - тоненьким голоском сообщила девочка со смешными косичками. В подтверждение своих слов девочка расправлялась уже со второй здоровенной отбивной и огромной порцией салата. «И куда в нее столько помещается, - невольно подумал Дадли. – Она же такая мелкая и тощая». - Тебе-то что было волноваться, Ханна, тебя вообще первой вызвали! – отрезала Сьюзан - Хуже всех Дадлику пришлось! – Сьюзан сочувственно посмотрела на снова начавшего багроветь Дурсля и заботливо положила на его тарелку четвертую сардельку. Гарри Поттер смотрел, как его брат деревянной походкой, не сгибая коленей, направляется к столу Пуффендуя. Он одновременно испытывал облегчение и разочарование. - Что? Не удалось? – Терри Бут понимающе хмыкнул. Гарри кивнул, не скрывая досады. - Он твой брат, да? Не расстраивайся, братья редко попадают на один факультет, - веснушчатая старшекурсница сочувственно покачала головой. - И сестры тоже! - Падма тряхнула гривой иссиня-черных волос. – Мою Парвати на Гриффиндор отправили, я же не расстраиваюсь. - Это только Уизли у нас уникумы. Они рождаются в цветах Гриффиндора, - ввернул кто-то из старших. Над столом пронеслось дружное ржание. Гарри улыбнулся через силу над непонятной ему шуткой. Он пытался поймать взгляд Дадли, но тот как нарочно сел к нему спиной. «Обернись! Ну обернись же!» Неестественно выпрямленная напряженная спина Дадли спокойствия не добавляла. Несколько раз Гарри ловил на себе заинтересованные взгляды, но никаких вопросов никто не задавал и пальцем: «Смотрите, это Гарри Поттер!» не тыкал. - О Мерлин, это что там за фиолетовое чудо, рядом с профессором Снейпом? – негромко воскликнула блондинка, сидевшая напротив Гарри. Гарри обернулся посмотреть: - Профессор Квирелл, - проявил он осведомленность. – Новый преподаватель ЗОТИ. - Н-да… Где директор их только находит? – блондинка с непередаваемым выражением лица закатила глаза к заколдованному потолку. - Зря ты так, Мэгги, - возразил ей кто-то из сокурсников. - Квирелл – выпускник Когтеврана, так что… Дальше Гарри не услышал, он пристально наблюдал за столом Пуффендуя. Спина Дадли обмякла и, судя по его движениям, братец принялся за еду. Немного успокоившись на его счёт, Гарри Поттер сосредоточился на собственном ужине. Он жевал и одновременно с интересом разглядывал зал, преподавательский стол и своих новых товарищей. Как и во «Флориш и Блоттс» здесь все (ну или почти все) друг друга знали. Над столами стоял несмолкающий гул, взрывы хохота заглушали позвякивание столовых приборов. Гарри заметил, что старшекурсники с разных факультетов охотно общались между собой через головы товарищей, не стесняясь расстояния. «Это хорошо, - подумал Гарри. – Мы с Дадли не будем выглядеть белыми воронами». Самым многочисленным и шумным был стол Гриффиндора. Самым малочисленным и спокойным… ну да, Когтевран, кто бы сомневался. «Логично», - подумал Гарри. Почему-то от этой мысли он повеселел. Профессоров он узнавал по колдографиям из брошюры «Современная история Хогвартса». Вот сам великий Альбус Дамблдор, вот профессор Флитвик, профессор Спраут… - А это профессор Снейп, рядом с Квиреллом, да? - переспросил Гарри у соседа, глядя на тощего темноволосого субъекта, который единственный сидел с таким выражением лица, словно только что обнаружил в своей тарелке навозную муху. - Профессор Снейп. Декан Слизерина. Профессор зельеварения. Он настоящий мастер, но характер у него… - тяжело вздохнул светловолосый голубоглазый толстяк. - И часто на занятиях расплавляют котлы? – задал Поттер давно интересовавший их с Дадли вопрос. - Расплавить котел? Нет, их обычно взрывают. Но идея любопытная, - толстяк посмотрел на Поттера с возросшим интересом и явным одобрением. - У тебя есть шанс стать первым и войти в анналы Хогвартса. Словно почувствовав, что говорят о нем, профессор Снейп поднял голову и в упор уставился на Поттера, и в этот момент Гарри почувствовал, как резко запульсировал шрам. - О-ох! – он схватился за голову. - Что? Голова заболела? – заволновался его сосед. Профессор Снейп отвел взгляд, и боль отпустила так же внезапно и резко, как началась. - Нет-нет, ничего, - через силу улыбнулся Гарри. – Просто трудный день. - Кстати… - толстяк явно колебался и подбирал слова. – Ты же тот самый Гарри Поттер, да? - Вероятно. Если я верно уловил, что ты имеешь в виду, - сухо ответил Гарри всем своим видом показывая, что тема ему неприятна, но толстяк продолжил: - Я только хотел спросить… В газетах вроде не писали, что у тебя есть брат? - Дадли – мой двоюродный брат. Дядя с тетей усыновили меня после гибели родителей, - что ж, вопросы будут, папа с мамой предупреждали. Хоть пальцем не показывают, как та девочка на платформе. Гарри постарался быть предельно корректным и вежливым. Толстяк тему развивать не стал, удовлетворившись полученным ответом. - Теперь понятно, а то кое-кто удивился, откуда у тебя… Теперь ясно, - кивнул он. – Кстати, меня зовут Хельмут Вайер. Я с четвертого курса. - Хельмут Вайер? Ты немец? – в свою очередь изумился Гарри. - Ага. Вообще-то я должен был поступать в Дурмстранг, но родители решили, что в Хогвартсе образование получше. - Я бы вообще в Китежград поступала, если говорить о лучшем образовании, но там надо русский знать, ужасный язык, просто ужасный, - вмешалась в разговор веснушчатая Мэгги. Только сейчас Гарри сообразил, что к их с Хельмутом разговору и его ответам затаив дыхание прислушивался весь стол, а сейчас все разом заговорили, и над столом снова поднялся гомон. Терри Бут азартно доказывал Мэгги, что русский язык не так сложен, как о нем говорят, Хельмут Вайер что-то рассказывал о Дурмстранге всем желающим его слушать, и никто, никто не интересовался биографией и личной жизнью Мальчика-который-выжил. «Мне начинает нравиться Когтевран», - благодарно подумал Гарри. Позёвывая на ходу, когтевранцы устало ползли вверх по узенькой винтовой лестнице. Впереди шел староста Роберт Хилиард, староста Пенелопа Кристалл подгоняла отстающих. «Чтобы никто из первокурсников не заблудился. И запоминайте дорогу: с завтрашнего дня ходить на занятия будете самостоятельно», - сделав строгое лицо, сказал Хилиард. В его устах это прозвучало зловеще. Шуточки старшекурсников («Поглядим, скольких завтра к обеду не досчитаемся. А те, кто опаздывает на первый в своей жизни урок, навечно остаются в коридорах Хогвартса и становятся привидениями!») уверенности в будущем не прибавляли. В конце лестницы двери не оказалось, просто каменная стена и серый прямоугольник вместо дверного проема, словно кусок непросохшей штукатурки. Роберт негромко постучал в стену молоточком, висевшим около прямоугольника. - Герменевтический круг по Дильтею? – спросил откуда-то сверху глубокий мелодичный голос. Гарри не смог определить, был голос мужским или женским. - Познающий субъект познает себя через других, но других он понимает через себя, - отчеканил, не задумавшись ни на секунду, Хилиард и сделал приглашающий жест: - Проходите, ребята! Серый прямоугольник заклубился туманом, и когтевранцы по одному уверенно и быстро принялись нырять в кисельное марево. Новички с непривычки робели. - О чем это они говорили? – спросил у Гарри за спиной жалобный голос. – Я ни слова не понял. - Расслабься, - весело отозвался кто-то из старших. – Герменевтику проходят на шестом курсе. Врата Когтеврана никогда не задают непосильных вопросов. - Но и слишком простых тоже, - нахмурив брови, со значением прибавил Хилиард. Старшие переглянулись, кое-кто снова захихикал. - Наверное, я буду вечно сидеть под дверью, пока не придет кто-нибудь поумнее и не впустит меня, - мрачно произнесла Мэнди Броклхерст. – Помощь друга засчитывается? Теперь рассмеялись все. Гарри тоже улыбнулся, но улыбка вышла невеселой. Он вполне разделял мнение Мэнди: про герменевтику он до сих пор слыхом не слыхал. И Поттер впервые подумал, что их с Дадли идея с экстернатом может оказаться не таким уж легким делом. «Сова! Я же обещал папе!» - Гарри, как на уроке, поднял руку: - Можно я сбегаю на совятню? Родители будут волноваться, если я сегодня не отправлю им сову. - Так зачем же самому-то бегать? – изумился Хилиард. – Открой окно и мысленно позови. Она к тебе сама прилетит, в спальню. Давай проходи, не задерживай остальных. Гарри смутился и шагнул в клубящийся туман. В небольшой прямоугольной гостиной уютно горели огромные камины. Четыре штуки. По одному в каждой из стен. Гарри зажмурился и снова открыл глаза. Входа, через который он вошел, не существовало. Ну, или выхода – с какой стороны посмотреть. Его сокурсники просто возникали в разных точках гостиной. Гарри попытался уловить последовательность, и у него закружилась голова. - Это что?… порталы? – вырвалось у него. - Вроде того. Захочешь выйти – просто пожелай, они все настроены на лестницу, - охотно пояснил оказавшийся рядом Хельмут. - Но… аппарация же в Хогвартсе невозможна? – изумился Гарри. - Аппарация – конечно, невозможна. Только это не аппарация, а портальная магия. - А разве есть разница? - Еще какая! Но это высшая магия, спецкурс профессор Флитвик читает на седьмом курсе, и то мало кого берет. - Учебник есть? Скажешь, как называется? – деловито спросил Гарри. Хельмут с сомнением посмотрел на Поттера: - Даже не думай. Это аппарацию любой неуч за два часа освоит. Ну, почти любой. И каминной сетью даже малые дети пользуются. А при ошибках в портальных заклятиях самоубилось больше волшебников, чем сожгли за всю Инквизицию, - Хельмут явно процитировал чьи-то слова. - Ну и во-вторых, эти книги находятся в Запретной секции, все равно не доберешься… -… А даже если доберешься – все равно ничего не поймешь. Начинать надо с учебника по квантовой механике, но это тебе тоже рано, - закончила за Хельмута Мэгги, подмигнула, улыбнулась и воспарила в воздух. У Гарри отвисла челюсть: - Во дает! – вырвалось у него. - В Когтевране только ленивый к седьмому курсу не летает, - хмыкнул Хельмут. – Привыкай. Только сейчас Гарри увидел, что все пространство между каминами, не считая балконов и лестниц, ведущих в спальни, было закрыто бесконечными книжными полками, вдоль которых неспешно перемещались с полдюжины студентов. Полки уходили куда-то вверх, туда, где, вероятно находился едва угадываемый в полумраке потолок. Мэгги поднялась примерно на уровень второго этажа и медленно поплыла вдоль книжных полок, то опускаясь ниже, то поднимаясь. Она разглядывала корешки книг, двигаясь так естественно, как если бы расхаживала на ногах вдоль книжных полок. - Мэгги, будь хорошей девочкой, левитни учебником по арманическому футарку, а то шевелиться неохота, - крикнул ей сокурсник, вольготно развалившийся в глубоком кресле, вытянув ноги в огромных ботинках чуть ли не на середину гостиной. – Завтра первыми руны, Батшеда мне вунжо нарисует. Пожизненно, - прибавил он вполголоса. Правда особого волнения в его голосе Гарри не услышал. - Я спать пошла, всем пока! - Еще одна девушка не стала утруждать себя ходьбой по лестнице и просто левитировала на балкон второго этажа. Гарри заметил, что девушки-когтевранки под мантиями носили джинсы. «Неудивительно, если они все время летают», - Гарри почувствовал, что краска прилила к щекам и смутился. - Первокурсники, подойдите сюда! – раздался зычный голос Хилиарда. – Добро пожаловать на Когтевран, лучший факультет лучшей магической школы в этом лучшем из миров! Меня зовут Роберт Хилиард, если кто еще не понял, я староста факультета. Это – Пенелопа Кристалл, тоже староста. Старост курсов у нас нет, потому что при нашем количестве учащихся эта должность не имеет практического смысла. Со всеми вопросами к Пенелопе или ко мне. Вот ваше расписание на завтра, - Роберт взмахнул палочкой и в руки каждому из первокурсников опустились ярко-розовые листочки. - Фу, Боб, почему розовые-то! – скривился кто-то из наблюдавших за действом старшекурсников. - Розовый цвет вызывает чувство защищенности и снижает агрессию, первачкам это полезно, - отозвались с другого конца гостиной. - Разговорчики на борту! – притворно рявкнул Хилиард. – Так. Спальни находятся на втором этаже, вон там, там, там и там. Девочки направо, мальчики налево. Все. Марш спать. - А по какой лестнице идти? – растерянно спросил Энтони Голдстейн. - Да иди по любой, какая тебе разница! – махнула рукой Пенелопа. Энтони захлопал глазами. Гарри внимательно посмотрел наверх. Четыре лестницы заканчивались балкончиками, на которые выходили по две двери. Балкончики между собой никак не сообщались. - Что значит «по любой»? – переспросил Голдстейн – Их четыре. А мне в мою спальню надо попасть, а не в любую. - Надо – значит, попадешь, - Пенелопа явно не понимала, в чем проблема. - Если ты точно знаешь, куда хочешь попасть, какая разница, куда идти? - Ага. Спасибо, - растерянно поблагодарил Энтони и не двинулся с места. Гарри тоже почувствовал растерянность. В словах Пенелопы ему чудилась какая-то логическая нестыковка, но он слишком устал и был переполнен впечатлениями, чтобы задуматься над новой задачкой. Он покорно направился к ближайшей лестнице, покорно повернул налево. Открыл дверь. Судя по тому, что у одной из застеленных кроватей стояли его чемоданы, он все сделал правильно. - Круто! – вошедший следом за ним Терри Бут плюхнулся на соседнюю кровать. – Я у окна. Никто не возражает? - Не постигаю, как это работает, - Голдстейн вышел из спальни, снова зашёл. Закрыл дверь. Снова открыл. Покрутил головой. – Не постигаю. Голова кругом идёт. - У меня здесь тоже голова всё время кружится, - неожиданно для себя признался Гарри. - Это Когтевран, дети, - торжественно возвестил Бут. – Привыкайте. Мама рассказывала, что она целый год привыкала. А она потомственная когтевранка, у меня и дедушка с Когтеврана. А бабушка из Шармбатона. - Меня шляпа на Слизерин хотела отправить, - сообщил Энтони. – Но я не хочу на Слизерин, там тоска и одни мажоры. Эй, чур я первый в ванную! - А почему ты не на Гриффиндоре? – спросил Бут у Гарри, когда за Голдстейном закрылась дверь. - Я хотел на Когтевран, - осторожно ответил Поттер. – Шляпа согласилась. Про то, что Шляпа предлагала отправить его на Слизерин, он решил не упоминать. - Дедушка говорил, Шляпа ничего не делает просто так, даже если ее решение поначалу кажется нелепым, - рассеянно проговорил Терри. - Мое поступление на Когтевран кажется тебе нелепостью? – спросил Гарри. - Нет, что ты! – Терри помолчал. – Ты знаешь, кое-кто на тебя пари заключал. Ну, в смысле, на каком факультете ты окажешься. Своими ушами слышал. Кое-кто ставил на Слизерин. Поттер пожал плечами: - Мне это как-то все равно, - Гарри надеялся, что его голос прозвучал достаточно ровно. На самом деле ему было далеко не все равно. Он чувствовал странную необъяснимую злость неизвестно на кого и неизвестно за что, а еще ему было немножечко страшно. Вещи разбирать в тот вечер не стал никто, даже аккуратист Энтони тоскливо посмотрел на свой развороченный чемодан, произнес что-то вроде: «Эх-х!...», махнул рукой и полез под одеяло. У самого Гарри сил хватило только на то, чтобы кое-как почистить зубы и нацарапать на пергаменте: «Папа! У нас все хорошо, Дадли и я поступили, правда, на разные факультеты. Посмотри, был ли у мамы учебник по портальной магии? А еще пришли мне учебник по квантовой механике попроще, для начинающих». Уснул Гарри, едва коснувшись головой подушки. С соседних кроватей уже доносилось дружное посапывание. Последней мыслью Гарри Поттера было: «Хорошо, что завтра все уроки у нас с Пуффендуем! Вдруг получится сесть с Дадли за одну парту?» *** Отяжелевший от обильной еды осоловевший Дадли в плотной толпе своих новых сокурсников мучительно долго петлял по каким-то лестницам, шел по каким-то извивающимся переходам, уходящим все ниже и ниже… «Интересно, мы уже дошли до поверхности Конрада или петляем в базальтовом слое земной коры?» Когда Дадли был уже готов просто сесть на каменный пол, привалиться к стене и заснуть до утра назло всем привидениям Хогвартса, он внезапно уткнулся носом в чью-то спину. Одновременно кто-то пихнул в спину его самого, но Дурслю было не до того, чтобы выяснять отношения. Он зверски хотел спать. - Ну что, уважаемые барсуки, как вы уже поняли, это наша нора, - прищурился высокий широкоплечий парень. «Наш староста. Как же его зовут? Не помню». – Нравится? Они стояли в подвале, освещенном по периметру факелами. Подвал был совершенно пуст, не считая сваленных в углу деревянных бочек. Бочки были старые, потемневшие, их груда доходила до низенького потолка. Ничего похожего на дверные проемы в стенах, сложенных из гладких каменных плит, не наблюдалось. Пустое помещение с факелами и бочками. - Ну что, кто первый доползет до нашей гостиной? Что молчите? Смелее! Вы барсуки! До Дадли не сразу дошло, о чем говорит парень. А потом сообразил: ах да, он же читал! Как там? Постучать, проползти… Пока Дадли соображал (мозги проворачивались с трудом), вперед высунулся маленький тощий парнишка. - Давайте я! – парнишка отчаянно волновался, даже голос дрожал, но он храбро рвался вперед. «А может, хочет первым добраться до постели», - мрачно подумал Дадли. - Куда лезть? – дрожащим тоненьким голоском спросил малыш. Со всех сторон почему-то раздались смешки, впрочем, одобрительные. - Как тебя зовут, герой? - Джастин Финч-Флетчи… сэр! – упавшим голосом прибавил мальчик под раскаты хохота. В гулком подвале хохот прозвучал особенно оглушительно. – А я – Габриэль Трумен, - староста торжественно пожал руку малышу. – И давай без сэров. Мы тут все студенты Пуффендуя. А Пуффендуй это что? - Самый лучший факультет самой лучшей магической школы мира! – грохнули старшекурсники. «Мы сегодня спать пойдем или будем до утра здесь развлекаться?» - Дадли лозунги не впечатляли еще с трудного рейнджерского детства. - Рассказываю и показываю! – Трумен взмахнул рукой и шагнул в стену между факелами, вторым и третьим слева. Через секунду из стены показалась его голова. Это было такое необыкновенное зрелище: каменная стена и разговаривающая из нее голова человека, что Дадли проснулся. Голова Трумена между тем продолжала: - Итак, запоминаем: между вторым и третьим факелами вы смело входите в стену. Дальше идет зеркальный лабиринт. Запомните шаги: один поворот направо, один поворот налево. Потом два направо, три налево. - Ряд Фибоначчи! – громко вырвалось у Дадли. – 1-1-2-3-5-8… - До восьми обычно дело не доходит, - прервал его Габриэль. – Раз ты такой умный, иди первым. И не бойся: если ошибёшься, просто окажешься здесь и начнешь всё с начала, - и Габриэль вышел обратно из стены. - Давай! – он легонько подтолкнул замешкавшегося Дурсля, и Дадли шагнул вперед. Перед глазами мальчика взорвался волшебный вихрь миллиардов маленьких искрящихся зеркал. Здесь не было ни верха, ни низа, ни направлений. При каждом движении зеркала меняли узор, словно в гигантском калейдоскопе, а Дадли был центром этой бесконечной Вселенной. На несколько мгновений Дадли замер, впечатлённый этой завораживающей красотой, но быстро опомнился. «Один направо, один налево, два направо, три…» и на последнем, третьем шаге Дурсль оказался в самом прекрасном когда-либо виденном им зале. Узкие деревянные панели цвета горного меда сменяли многоцветные витражи с растительным узором, сквозь которые лился теплый солнечный свет, отражаясь в высоких длинных зеркальных вставках. Под ногами пружинил пушистый зеленый ковер, густой и мягкий, словно болотный мох. Мягкие пуфики, уютные кресла, широкие диваны – каждый мог найти тут уголок по своему вкусу. И цветы. Не случайно, ох не случайно профессор Спраут была мастером травологии. Таких растений Дадли Дурсль не видал даже в книжках. Он даже вообразить не мог, что существуют такие сказочные цветы: с махровыми лепестками, меняющими цвет от бледно-лилового до сиреневого. А рядом водопадом белоснежных соцветий свешивался с уступа стены темно-зеленый плющ, образуя укромный уголок с плетеным креслом-качалкой, куда так хорошо забраться с интересной книгой. Откуда-то доносилось мирное журчание фонтана. Дадли не мог бы сказать, велика пуффендуйская гостиная или мала. Даже форма комнаты ускользала от взгляда. Где-то в глубине комнаты раздался смех, и Дадли пошел на голоса. - Каждый год находятся начитанные умники, которые пытаются пробраться сквозь бочки на Пуффендуй, - размахивая руками рассказывал коренастый веснушчатый старшекурсник. – Стучат, как дятлы, часами, а проход все не открывается. В качестве иллюстрации парень выбил дробь «Пенелопа Пуффендуй» на затылке ближайшего соседа. Тот возмущенно отмахнулся. - А в прошлом году кто-то бочки заколдовал так, что они брызгались струей скунса. Братцы Уизли воняли две недели! – с гордостью рассказывал другой старшекурсник, тощий и лохматый. – А мистер Филч им наказание отменил! - Ага, принюхался – и отменил! А до этого они тут каждую ночь стучали! - Упорные! - Великий Мерлин, как же они тогда воняли! – вздохнула одна из девушек. – Даже мадам Помфри не могла ничего сделать. - А виновного так и не нашли, - с усмешкой прибавил староста Трумен. - Да особо и не искали, - отмахнулся веснушчатый. Дадли тихонько сидел в уголке рядом с Эрни и Сьюзан и вполуха слушал болтовню своих товарищей, с наслаждением предаваясь блаженному ничегонеделанию. Сонливость вернулась, но уходить из гостиной не хотелось – здесь было так хорошо! - Так, мелюзга, - сказал староста Трумен. – Вот ваше завтрашнее расписание и… Что собирался сказать Габриэль, осталось тайной. Внезапно раздался истошный девчоночий визг: через гостиную опрометью пронеслась здоровенная крыса. За ней огромными прыжками летел серый котяра. - Класс! Том и Джерри, серия стопятьсотпервая! – восхищенно выдохнул кто-то из маглорождённых. - Чья крыса? Немедленно заберите! Чей кот? – засуетились старшекурсники. - Ой! Он же ее сожрёт! Но крыса исчезла неведомо куда, а котяра обнюхал стены и с чувством исполненного долга решительно полез на привычное место у Дадли на плечах. - Ой, какой чудесный котик! – восторженные пуффендуйки сгрудились вокруг Дадли, норовя погладить полуниззла. Кот и его хозяин стоически выносили чужие восторги. Одна морда и одно лицо выражали одинаковую покорность судьбе и стремление быть вежливым во чтобы то ни стало. - А как его зовут? – спросила Ханна Аббот. - Том, - ответ родился сам. – Этого кота зовут Том. Мистер Дурсль трижды перечитал письмо от приемного сына, поднял правую бровь и протянул кусочек пергамента жене. Петунья рассеянно поглаживала сову, ероша белые перья, другой рукой скармливая ей печенье. Сова блаженствовала. - Не помню, чтобы среди книг Лили было что-то связанное с портальной магией, - сказала миссис Дурсль. – Я даже слов таких не припомню. Но я могу еще раз посмотреть. - Меня больше беспокоит квантовая механика, - покачал головой Вернон Дурсль. – О чём они там думают, в этом Хогвартсе? Квантовая механика в средней школе?! Что за чушь! У них там у всех мозги набекрень. Все маги ненормальные, я всегда это говорил. Детей надо спасать от этих ненормальностей. После одиннадцатой кляксы Вернон сдался и, возмущенно пыхтя, неохотно передал перо и пергамент Петунье. Каллиграфическим почерком отличницы миссис Дурсль с первой попытки вывела следующее: «Дорогой Гарри! Мы с папой очень рады за вас с Дадли и гордимся своими сыновьями. Учитесь хорошо. Папа советует тебе начать изучение квантовой механики с самой простой математики. Посылаем тебе с совой «Введение в теорию дифференциальных уравнений».