Битва Солнц. Красный гигант

— Возвращайся замужней дамой, девочка, — Дэдди целует меня в лоб. Сейчас четыре утра и небо только-только начинает сереть. — Выбирай с умом, — наущает Трой. Как победительница Битвы Солнц я становлюсь желанной невестой для всех парней Правого строя. Им плевать, какой я человек. Своему спутнику, своему мужу, я принесу славу. А этого все хотят. Выбор будет большой, но сложный. Есть риск проглядеть в череде женихов того, кому я правда буду не безразлична. Хотя таких нет. Ни с кем из Правых я не знакома. Разве только с ребятами из центра подготовки фараонов. Буду выбирать из них, значит. — Постараюсь не ошибиться в выборе, — киваю я. Трой обнимает меня на прощание и я сажусь в автобус. Для Правых он персональный. Ах да, Левые же кусаются! Так как я сажусь на конечной станции, со мной в автобусе только двое парней и девушка. Девушку я знаю, она дочь верховного судьи, ее зовут Лана. Рядом с ней ее парень, он отпрыск докторской династии. Цезарь, по-моему. Или Брут, всегда путаю. Третьего я видела в порту, он отвечает за экспорт рыбы в столицу. Его имени я не знаю. Лана маленькая, как и Рита, моя первая подруга на Битве Солнц. Только она огненно рыжая, цвет вполне натуральный, не то что у меня. Со своего места я вижу только их затылки, так что большего сказать не могу. Ее жених блондин. Я уже не так сильно ненавижу парней с таким цветом волос. С тех пор, как Трой стал моим напарником, я стала привыкать к этому цвету. Третий пухлый и взъерошенный, волосы светло-русые. Никто из них не задерживает мое внимание надолго. Я машу Дэдди и Трою, пока еще могу видеть их, а потом погружаюсь в чтение. Вот уже год я читаю одно и то же — дневник Риты, который она вела на Битве. Записей мало, времени писанину писать было не так уж много. Но я чаще всего читаю именно последнюю строчку, которую дописала сама — «Теперь я и мой ребенок мертвы». Я мазохистка. Вчера я простилась с Люком и Дианой, их детки такие славные, что я задержалась в гостях дольше, чем планировала. Кота я маме не возила, его забрал Дэдди. Сейчас сидит мой толстячок на подоконнике в штабе и в ус не дует. С Дэдди коту явно лучше, чем со мной. Старик всегда рядом, за ушком почешет, молока нальет. Мышей Маркус не жрёт, слишком низко это для его президентской особы. К концу первого часа пути автобус полон, рядом со мной сидит парень в очках. Длинный и тощий. Я не собираюсь заводить с ним разговор, но он откровенно таращится на меня, а это напрягает. — Да, я Рэд. С Битвы Солнц, — не выдерживаю я, наконец. — Та самая. Парень пробуждается ото сна, трясет головой. — Да нет, я, конечно, знаю кто ты, но мне просто интересно рассчитать пропорции твоих глаз относительно лица. Чего? Если это способ познакомиться, то он действенный. Я заинтригована. — Извини, привычка. Учусь на стилиста, всех везде изучаю. Я пожимаю плечами. — Ладно. Изучай на здоровье. Следующие минут десять мы едем в полнейшем молчании, затем парень неожиданно протягивает мне руку: — Дэн. — Меня ты знаешь, — отвечаю я, пожимая ему руку. И снова тишина. Но теперь он хоть не пялится. Когда наступает время ланча, я с удивлением наблюдаю за тем, как Дэн ест сырую морковку и листья салата. Не самая питательная пища для восемнадцатилетнего парня. И только сейчас до меня доходит, что я в этом автобусе единственный переросток. Мне девятнадцать, я старше всех здесь на год. Мой муж будет младше меня. Странная мысль. Это не должно меня волновать. Просто я всегда считала, что жена должна быть ровесницей мужа или младше его. Никак не наоборот. Но наш мир странный — рослый парень ест пучки зелени в то время, как я грызу уже третий кусок пиццы. — Пиццы хочешь? — не выдерживаю я. Дэн отрывается от своего «кролячьего перекуса» — А она с мясом? — аккуратно спрашивает он, словно одно это слово заразно. — Ну да, — пожимаю плечами. — Тогда нет, спасибо, — он протягивает мне морковку. — Будешь? — Думаю нет, — отказываюсь я. Его запасы и так скудны, таким даже он один не наестся. Тем более, с меня уже хватит. Год назад я точно так же сидела в автобусе с Ритой. Но тогда мы сидели справа по проходу, сейчас — слева. Мне не хватает её. Ее смерть ужасна. Ужаснее даже, чем гибель четверых наших друзей от лап медведя. Ужаснее смерти Маркуса, спасающего меня ценой собственной жизни. Они снятся мне. Все они. Маркус. Рита. Кит. Барри. Шерил. Многие другие. Снятся вездесущие бездушные дроны, снится паук-Алекс, наш тренер, снится Мика, наш… Я даже не знаю кто. Свое право Джокера он отдал мне, как я узнала позднее. Правые не хотели видеть меня победительницей. Я была слишком честна для них, слишком дерзка и слишком язвительна. А теперь я одна из них. Селяви. Автобус тормозит для дозаправки, а я устало провожаю взглядом отару овец, переходящих луг. Мы в районе скотоводов. Из этих мест были четверо моих товарищей, двое из которых совершенно точно мертвы. Двое из них были братьями, но узнали мы это лишь тогда, когда один из них погиб. Ламберт. Медведь отрубил ему голову своими острыми когтями. Элиаса, его брата, я со времен Битвы не видела. Он изгнанник, живет теперь в районе Серых, как и многие другие. Блэк, Феникс, Чарли, Кит… Всех имен не перечесть. Я смотрела повтор Игры дома. Я знаю, что пережили две других команды в последнем забеге. Когда нас с Маркусом и Китом пожирал огонь, Элиас, Урия и Феникс попали под горный обвал. Феникса завалило и Элиас вызвался его вытаскивать. Этим решением он обрекал себя на поражение, но иначе он просто не мог. Мы поклялись друг другу пройти этот путь вместе. Элиас прошел его с Фениксом до самого конца. В это же время отряд троих других, который содержал в себе, во-первых, Роджера, парня с татуировкой солнца на костяшках пальцев (чтобы солнце было последним, что соперник увидит перед нокаутом, как он сам однажды объяснил). Забавно, но Роджер так за всю игру и не пустил кулаки в бой. А история с веревкой… Что ж, Руперт сам этого хотел. Вторым в их команде оказался Стив, весельчак, распевающий песни по каждому поводу в жизни. Третий — Чейз. Когда Чейзу выпал пустой рюкзак, он запаниковал и отобрал рюкзак у Чарли, предварительно вспоров ему живот. К счастью, Чарли выжил. Но Чейзу везет меньше. Препятствие на их пути — потоп. Чейза бьет старой корягой по голове и он тонет, потеряв сознание. Роджер и Стив борятся с течением до тех пор, пока в воздух не взлетают салюты в честь моей победы. Тогда только за ними прилетает вертолет. Их дальнейшая судьба мне неизвестна. Хотя, чего уж гадать, они все в районе Серых, а хуже быть не может. Автобус снова движется, поля остаются позади. — Так ты что — фараон или понтуешься? — выводит меня из моих мыслей голос Дэна. Он имеет ввиду нож у меня на поясе. Я без него теперь не хожу. — Фараон, — отвечаю я, не отрываясь от окна. — Рэд? — У? Дэн молчит, поэтому я оглядываюсь на него. Он привлек мое внимание, он именно этого хотел. Теперь Дэн готов говорить. — Ты знаешь, что ты не рыжая, вообще-то, — говорит он очень серьезно. — Как это? — усмехаюсь я. — А вот так, — Дэн тычет пальцем в свой коммутатор. — Не веришь, смотри. Этот цвет пару веков назад называли Венецианским блондом. Так что ты блондинка. — Не проще сказать — пшенично-рыжая? — уточняю я. — Все вокруг именно так и считают. — Я не все, — оскорбляется Дэн, убирая коммутатор, в который я даже не взглянула. — Я стилист. — Будущий, — поправляю его я. — Стилист — не профессия, а состояние души, — мечтательно тянет Дэн. — Ясно, — соглашаюсь я и снова перевожу взгляд на природу за окном. Действительно, легче согласиться, чем выслушивать лекцию о том, что я пещерный человек. — Поработать над твоим стилем? — не унимается Дэн. — Мне он не нужен, — ворчу я. — Тем не менее, он у тебя есть, — заключает Дэн. — Твой стиль — военный шик. Это название он придумал только что, я уверена. — Скорее мой стиль называется: «Что нашла, то и одела». — Можно и так, — улыбается Дэн, давая понять, что понял мою шутку. Вот только это совсем не шутка, а сама настоящая правда. Вот сейчас даже, а я тщательно собиралась в течении двух часов, на мне хлопковые брюки светло-коричневого цвета, зеленая футболка с длинным рукавом, летние сапоги мятного цвета и перевязь с ножом. Из украшений — кольцо Барри, ожерелье Кита и мамины сережки. Волосы собраны в косу высоко на затылке. Из косметики только гигиеническая помада. Да я образец элегантности! Нет, не так — военного шика! Как по мне, обычный подросток, не считая ножа. Дэн же нет, действительно стильный. Темные волосы подняты вверх лаком, но выглядят вполне естественно, очки в темно-бордовой оправе, белая рубашка с подкатынными рукавами, под ней белая майка, синий галстук, ослабленный на хороших четыре пальца. Светлые брюки со стрелкой и белые лакированные туфли. На запястье золотые часы, на пальце — перстень, в брови — серьга. Именно такие стилисты мне встречались когда-то прежде. В прошлой жизни, которая теперь похожа на сон. — Так что — «За инициацию прощенья нет»? Вопрос Дэна кажется мне странным. Я не сразу вспоминаю, что он говорит о фразе, которую я год назад нанесла отбеливателем на свою майку. — Такое не прощается, — отвечаю я. Дэн тоже Правый, и через три дня тоже будет принимать участие в этом зверстве. Только не будет никакого зверства, потому что теперь я Правая, и я фараон. — Прости, но я немного подпорчу ваш праздник, — признаюсь я. Дэн отмахивается. — Милая, мне до этого обычая дела нет. Я асексуал, мне подобное вообще не интересно, веришь? Я верю. Почему нет? Сама такая. — Вот и хорошо, — говорю я и глубоко надеюсь, что теперь он оставит меня в покое. Да уж, конечно, размечталась. — Погано иметь парня из района Серых, — говорит Дэн. — Ты о чем? Я знаю о чем он. То есть, о ком. О Ките. Только Кит никогда не был моим парнем и не стал бы им никогда, а тот поцелуй — акт прощания двоих товарищей. — Нет у меня никакого парня, — говорю я, прикрывая глаза. — Понятное дело, теперь нет, — соглашается Дэн, и пока он не придумал очередную тему для разговора, я говорю, что хочу немного вздремнуть. Дэн молчит. Героически молчит целых пять минут, а потом начинает цокать языком. Хочу возмутиться, но возмущаться некогда — мы в черте города. Перед нами столица. Пансион находится немного дальше, в лесу, дорога туда займет минут пятнадцать, так что я уже сейчас проверяю свои вещи. Сумка закрыта, коммутатор на месте. Вроде все. Блокнот Риты? Да, есть. Кольцо, ожерелье, нож. Я готова. — Поселимся вместе? — бодро спрашивает Дэн, закрывая свою барсетку и вытягивая ручку у чемодана. Поселиться с ним? Не иметь возможности ни есть, ни спать? Я уже собираюсь уклончиво ответить нечто вроде «посмотрим», но неожиданно соглашаюсь. Не иметь возможности спать очень даже хороший вариант с моими-то кошмарами. Автобус тормозит не под самым пансионом, а метров на триста дальше. В передней части автобуса начинается странное оживление. Ребята прилипают к окнам и возбужденно перешептываются. Я прислоняюсь к окну щекой и тревожное волнение охватывает меня. Почему нас так много в этом году? Кто эти ребята? Здесь сотни на три больше человек, чем всегда. Откуда они все? Что ж, двери автобуса открываются, и очень скоро я узнаю ответ на свой вопрос.