Битва Солнц. Красный гигант

Год назад в это время мы все спешили занять спальни, сейчас мы стоим и ждем, пока среди ребят из района Серых проведут жеребьевку. Правые смогут огласить свое решение на Празднике, но лишние рты здесь надолго не задержатся. Сразу же после жеребьевки большая часть изгнанников вернется к себе домой, навсегда попрощавшись с возможностью стать частью Общества. Наше правительство одной рукой дает, другой забирает. Впрочем, так было всегда и во все времена. С появлением первой звезды, наконец, определены тридцать «счастливчиков», которые в последующий месяц-два будут умирать самыми разнообразными и изощренными способами. Остальные две с лишним сотни (глазомер меня не подвел), со спорами и без, забираются в свои автобусы и покидают пансион. Все мои товарищи с Битвы пока еще здесь, их Ромулус приберег на десерт, который состоится через два дня и будет иметь название «Праздник». Блэк уже сейчас решает, что непременно будет играть, Чарли отказывается, потому что нашел «ту самую» и ее теперь не бросит. Колин хочет выкупить своего деда, если тот еще жив. Но вряд ли его дед будет рад вернуться в Общество без внука. В половине девятого вечера, наконец, Прайм уезжает на длинной машине, подобные машины мой брат называет «сосиской». Кристина приглашает нас всех в холл. Куда я, туда и Дэн, ведь мы с ним будем соседями, и он не хочет потерять меня из вида. Кристина холодным тоном говорит все то же самое, что и в том году. Правые — направо, Левые — налево, только в этот раз добавляет: — Для тех, кто находится в изгнании, мы оборудовали общий зал прямо за столовой. Сорок человек в одной комнате, если считать прошлогодних Солнц. Да уж, правительство расщедрилось, как никогда. В этот раз я не бегу со всеми, мне абсолютно все равно, где я буду спать. Я прощаюсь с бывшими товарищами и жду, когда между Левыми закончится драка. Собственно, ни один Правый еще не рискнул втиснуться в это кодло. Наконец топот сотен ног удаляется настолько, что все мы начинаем подъем наверх. Я иду одна из первых, но не потому, что хочу занять крутую койку, а потому что раньше всех решаюсь последовать в одном направлении с Левыми. Как и в прошлом году, не обходится без травм: девушка трет лодыжку, парень харкает кровью. Они будут спать в коридоре. Она — первая в очереди на Инициацию. Самая первая комната, которую я прохожу, хороша настолько, что я вполне могу остаться в ней. Шесть кроватей, мягкий уголок, холодильник, телевизор, ковер на полу. Но я знаю по опыту, что удобнее всего находиться в метре от душевой. Прежнее равнодушие оставляет меня, я хватаю Дэна за руку и тащу его в конец коридора. Кто-то, слабо соображающий зачем именно, бежит за нами. Я бросаю беглый взгляд назад — девушка. Я не знаю её, и мне плевать, добежит она или её собъют раньше. Но, кажется, за ней никто и не гонится. По привычке я влетаю в комнату справа, она уже хороша для нас, лучше всего, что я видела. Но тут я понимаю, что здесь-то все в зеркальном отображении, так что я покидаю комнату и пересекаю коридорчик, входя в комнату слева. И застываю на месте. — Что там? — Дэн просовывает голову в комнату и присвыстывает. — Отпадно! Милая, это твой стиль! Какой там стиль, это королевские апартаменты. Две двуспальных кровати с балдахинами, на стенах — картины в золоченых рамах, огромный четырехмерный телевизор на всю стену, резные тумбочки, ковры, а главное — своя душевая. — Кто успел, тот съел, — Дэн отправляет нашу преследовательницу в комнату напротив, там тоже довольно хорошо. Три кровати, ТВ, шкура настоящего тигра на стене. Но наш номер лучше, лучше настолько, что мне становится даже неловко. Не перед девушкой, перед ребятами из района Серых, которые сейчас, в лучшем случае, борятся за место у окна. Мы бросаем вещи возле кровати, я справа, ближе к душевой, Дэн слева, и идем в столовую. Ужин должен был быть еще несколько часов назад, так что я теперь очень рада, что ела в автобусе пиццу, а не морковку. Столовая забита до отвала. Я замечаю несколько новых столов, поставленных специально для тех, кто прибыл из района Серых, но за ними сейчас сидят… Правые. Забавно. Что же заставило их занять эти кошмарно неудобные места на проходе? Ответ машет мне рукой — прошлогодние Солнца оккупировали лучший стол со стороны Правых. Я из всех сил стараюсь не засмеяться. Нас ждут. Между Блэком и Китом два пустых стула. Меня и моего спутника приняли в компанию. Не знаю, как это мы умудрились прийти последними. Хотя… Не помню, чтобы я сильно торопилась. Возможно, рассматривание картин (безусловно оригиналов), заняло больше времени, чем мне показалось. — Ребята, для меня большая честь оказаться в вашем обществе, — начинает свою песню Дэн. — Садись уже, — толкаю я его к Киту. Дэн качает головой, а затем и пальцем, и садится рядом с Блэком. — Ну привет, — обращаюсь я к Киту, садясь рядом. О чем мне с ним говорить эти два дня? Хотя, надеюсь, Дэн на все это время переключит всеобщее внимание на себя. От этой мысли как-то странно сводит живот. Кажется, моему мозгу страшно. — Чем угощают? — Дэн снимает со своего блюда купол (да, на стороне Правых посуда не металлическая, а серебрянная, и на ней даже есть крышки). Рагу из телятины вызывает у него, кажется, рвотные позывы. — Эм, извините, — Дэн тянет руку вверх, привлекая внимание официантки. — Что-нибудь не так? — услужливо осведомляется она. В Левой половине столовой официанты, все как один, делали вид, что нас не замечают. — Я не ем мяса, — говорит Дэн, отодвигая рагу подальше. — Прошу прощения, сэр, — говорит девушка, уносит блюдо и уже через две минуты возвращается с чем-то очень зеленым и очень неприятным. Дэн потирает руки, предвкушая грядущее «удовольствие». — Где ты откопала подобный экземпляр? — Кит накалывает на вилку гриб и некоторое время изучает его. Такие грибы мы находили в лесу. Но прочь воспоминания! — Не поверишь, сам откопался. Кит кивает. — Тяжелый случай. — Да нет, он, вроде, даже милый, — пожимаю я плечами. — Выйдешь за него? — голос Кита совершенно обыденный, будто бы он спрашивает, нравится ли мне гарнир. — Не-а, — я отправляю кусок телятины в рот, но сейчас я не чувствую ее вкуса, так как мой мозг работает в другом направлении. — Я буду играть. Кит роняет вилку. Некоторое время он смотрит на меня, решая — я шучу или сошла с ума. — Какого черта ты творишь, рыжая? — шипит он. Я знаю о чем он думает. Если я пойду на игру, то то, что он помог мне выиграть, будет напрасно. — У меня в вашем районе бабушка, ясно тебе? — рычу я в ответ. — Мои родные обеспечены, твоим я деньги передала, мир изменить не смогла, а замуж я не хочу. Что мне, по-твоему, делать?! Я, кажется, говорю слишком громко, так как все остальные за нашим столом начинают на меня смотреть. — Буду рад твоей компании, Кэтрин, — говорит Блэк. Кэтрин. Так звал меня Маркус. Мой Маркус. Мой брат. Я не думала, что способна ощутить боль теперь, после всех моих походов к психологу и полного очерствения сердца. Но, вероятно, в том месте моей души, где живет Маркус, осталась брешь. — У меня одно условие, — говорит Кит, больно хватая меня за руку. — Ты сперва узнаешь наверняка, жива ли твоя бабушка. С чего это Он ставит условия Мне?! — Разумеется узнаю, — я вырываю руку. — Не дура! — Я не уверен, — говорит Кит тихо и весь остаток вечера в мою сторону даже не смотрит.