Битва Солнц. Красный гигант

Кристина меня ненавидит. Она даже не должна говорить этого, это понятно уже из того, как сжимаются ее губы при виде меня. Я в её кабинете, и меня сюда не приглашали. Но даже охрана не может запретить Правым свободно перемещаются по пансиону. В кабинете Кристины полумрак, она сидит за своим рабочим столом, прижав пальцы к вискам, у нее мигрень. О, я пришла очень даже вовремя. Можно бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как Кристина мучается от мигрени. Я сажусь в мягкое кресло, не дожидаясь приглашения (которого никогда и не будет). В прошлый раз меня усадили на «менее удобный» стул. — Я знала, что Вы далеко пойдете, мисс Левингтон, — говорит Кристина своим бесцветным голосом. — Меня зовут Рэд, — напоминаю я. — Вы мастер лжи, мисс Рэд, — Кристина сплетает свои сухие пальцы. — Как ловко вы обвели аппарат вокруг пальца, защищая Маркуса Вейла… — Вы знали? — мое удивление искреннее. — И для чего Вам нужна была я? Кристина снова потирает виски. — Вам известно, кто был его опекуном? — Теперь уже известно, — отвечаю я, наливая себе сока из графина на столе. Кристина следит за каждым моим движением, но ничего не говорит. Да что она может, она Левая, я — нет. — Тогда Вы можете понять, что этого парня наказать я не могла. А мне был крайне необходим козел отпущения. — Но Вы его не получили, — замечаю я. Кристина пожимает плечами, мол, как смогла. Она не могла. Я была не виновата в краже. Все, чего Кристина добилась тогда, так это то, что она отняла у меня время и настроение. Сейчас я здесь, в её кресле, пью ее сок, и в этом виноват тот допрос, что она мне устроила. Не настрой она меня тогда против себя, я бы, сейчас, вероятно, вела себя более сдержанно. Хотя нет. — Ее зовут Люси Прайс, — говорю я. Кристина не понимает. Конечно нет, какое ей было дело. — Девушку с Инициации. Люси Прайс, сейчас она живет в районе ткачей со своим мужем и сыном, которого, к слову, родила от кого-то из Правых, из семи! Правых, которые изнасиловали ее той ночью. Она была девственницей, кстати. Разыскать Люси Прайс стало первой моей задачей, когда я вышла из клиники. Найти ее оказалось не трудно, трудно было посмотреть ей в глаза. Я не спасла ее. Она сказала, что моей вины в том не было, но я знаю наверняка, что могла сделать для неё хоть что-то. К счастью, ее муж любит её настолько, что полюбил и ее сына. Теперь они хотят еще и дочку. Кристина молчит. Что ей сказать? Она допустила это, допускала до этого, и будет допускать еще не раз. — Вы пришли поговорить о чем-то конкретном, мисс Рэд, или так, по дружбе? Она пытается выдворить меня. Естественно она хочет этого. Я напоминаю ей о том, насколько она ничтожна. — Собственно, я хочу, чтобы ты оказала мне одну услугу, Кристина. Я встаю с кресла и подхожу к ее столу. Специально громко шлепаю на столешницу листок бумаги с именем и прочими данным о моей бабушке. — Эта женщина, я хочу знать, числится ли она, все ещё, в районе Серых. Сделай это для меня, Кристина. По старой дружбе. Она кивает. — Я узнаю то, что Вам нужно, мисс Рэд, — говорит она. — Завтра вечером я должна знать ответ, — предупреждаю я. — Вы узнаете его утром, — обещает Кристина, и, к ее облегчению, я ухожу. Впрочем, ее мигрени от этого не легче. Времени сейчас — около одиннадцати часов вечера, можно смело ложиться спать, но я не хочу этого делать. Боюсь, сон здесь, в пансионе, пусть и на мягкой кровати с балдахином, вызовет череду не очень приятных воспоминаний. А болтовня Дэна может вылиться в мою собственную мигрень. Я решаю прогуляться вокруг дома, подышать теплым ночным воздухом, послушать сверчков, посчитать звезды. Как только я выхожу на улицу, тотчас понимаю, что я здесь не одна. Кому-то еще пришла идея пересчитать мириады маленьких точек высоко в небесах. Этот кто-то далеко от главного входа, а значит и от фонарей, поэтому я понимаю, кто это, лишь подойдя ближе. Элиас. Все верно, стража не может отказать в перемещении не только Правым, но и «специальным гостям Праздника» тоже. — Привет, — объявляю я о своем присутствии. Элиас хлопает ладонью по забору, приглашая меня сесть рядом с ним, но взгляда от ночного неба не отрывает. — Сегодня день рождения Ламберта, — говорит он печально. Его сводный брат. У них общая мать, но разные отцы. Разные фамилии, поэтому мы сразу и не поняли, что они родственники. — С днем рождения, Ламберт, — обращаюсь я к звездам. — Вон та звезда, — Элиас тычет пальцем в небо. — Кажется, это Венера, — не совсем уверенно говорю я. — Нет, — вздыхает Элиас. — Это Ламберт. — Привет, Ламберт, — я вскидваю руку. Элиас думает, что я смеюсь над ним, но потом замечает мое серьезное лицо и лишь коротко кивает. — У нас был свой секретный язык, — говорит он. Да, я слышала об этом. — Мы придумали его как раз в день рождения Ламберта. Шесть лет назад. — Вы с Клодом и Урией говорили на нем, — киваю я. — Поначалу, когда не доверяли вам, — соглашается Элиас. — Правильно делали. Я вспоминаю Декстера, обрезающего веревку во время восхождения, и делающего Зига инвалидом, вспоминаю Чейза, наносящего удар ножом случайно подвернувшемуся Чарли, вспоминаю Шерил, выбивающую жизнь из Риты, и Маркуса, выбивающего из Шерил мозги. Да, нам совершенно точно не стоило доверять. — Научи меня, — прошу я, зная что Элиасу будет приятно. — Научить чему? — Вашему языку. Элиас пожимает плечами. — Ладно. И он учит меня, снова и снова, а Ламберт смотрит на нас с небес. Нет, это больше не Венера. Никогда больше это не будет Венерой. Это мой товарищ. Это мой друг.