Битва Солнц. Красный гигант

Кит в моей спальне, в моем душе. Это странно, но я рада, что Дэн сейчас рядом. Увидев Кита, он, конечно, сразу решил прогуляться, но я попросила его не уходить. Нечего моему соседу слоняться одному по пансиону. Сейчас Дэн делает какие-то зарисовки в блокноте, создает мой наряд в честь Праздника Битвы, где я снова объявлю о том, что собираюсь рисковать жизнью. Дэн говорит, что наряд при этом должен быть совершенно особенным, но эскизы не показывает. Пока он рисует, а Кит принимает душ, я смотрю телевизор, ожидая своей очереди на отмывку. Четырехмерный телевизор на поверку оказывается не таким уж и крутым, двумерного изображения вполне хватает для того, чтобы смотреть какой-то глупый сериал, название которого я даже запоминать не собираюсь. Я думала, Кит разозлится, увидев в какой роскоши я живу в то время, когда ребятам внизу негде помыться. Но нет, он лишь бросает едкое замечание про цвет стен, и я веду его в душевую, разъяснять предназначение тех или иных кнопок. Ему многого не надо — шампунь, да горячая вода. Эти функции душа запомнить легко. Я оставляю ему банный халат, а сама возвращаюсь к Дэну. Сейчас я перебираю перья на ожерелье, и с грустью отмечаю, что они уже истрепались настолько, что скоро я не смогу их носить. Принимаю решение убрать их в сумку. Уже второй раз я оказываюсь в глупейшей ситуации — ввязываюсь в игру, прихватив с собой из дома только четыре комплекта одежды. Ладно, однажды я это пережила, переживу и теперь. Если выживу… Я, кажется, рычу, потому что в следующий миг Дэн поднимает на меня глаза. — Не хмурься, милая, появятся морщины. Я лишь киваю ему и закрываю лицо ладонями. Что я делаю? Я что, действительно, собираюсь сделать это снова? Рискнуть жизнью? Свободой?! Но на этот раз цена победы больше, чем деньги. Это шанс для близкого мне человека вырваться из плена жестокости и равнодушия. Нет, мне нечего даже думать об этом. Я играю, ничто не в силах остановить меня. Поймет ли мама? Джейкоб? Я вижу перед глазами Дэдди. — Сделай это, — говорит старик и целует меня в лоб. — Не дрейфь, прорвемся, — подмигивает мне Трой. Я киваю своей мысли и открываю глаза. Кит стоит у двери душевой. — Ты не знаешь, аромат роз будет долго держаться на теле? Он перепутал кнопки и для него, вероятно, это целая катастрофа, но я лишь усмехаюсь. — Иди давай, — он кивает себе за спину. — Обед скоро. Я беру новый комплект одежды и иду приводить себя в порядок. До чего же я вся растрепанная. На щеке след от грязи, волосы распушились и торчат во все стороны, ромашка сбилась набекрень. Удивительно, что Дэн не упал в обморок от одного только взгляда на меня. Я похожа на девушку, которая долго тискалась с парнем в лесу. Вот что увидел Дэн, глядя на меня. Черт! Это не так! И я даже не хочу, чтобы кто-то думал, что это так. А ведь совсем недавно мне было наплевать на то, что весь Юнкрой считает меня и моего брата любовниками. Ох, да ладно, не стану заморачиваться и сейчас. Я в своей стихие. Вернее, в своей одежде. Синие джинсы, малиновая футболка, кеды, коса. Мой нож. Вот так и должно быть всегда! — Ты не станешь наряжать ее в… это… — слышу я голос Кита из спальни. — Солнце, не мешай мне работать, — манерно отвечает Дэн. Только не знаю: «солнце» — это ласковое обращение или просто упоминание того, кем Кит был год назад и кем собирается снова стать? — Рыжая не наденет это, — ворчит Кит, и в этот миг я вхожу в комнату. Оба парня смотрят на меня. — Вот, — Кит тычет в мою сторону карандашом. — Вот такой она должна быть. Сама собой. Дэн мычит что-то невразумительное и делает пометку в блокноте. — Я пропустила что-то? — интересуюсь я, глядя как они дружно склонились над листком бумаги. Дэн захлопывает блокнот. — Ничего, что бы стоило пропущенного обеда, — отвечает он, пряча блокнот в ящик стола. Запирает его на ключ, словно я-фараон не смогу взломать его, если захочу. Эскиз наряда, который нужно сшить за один день. Дэну не справиться с поставленной задачей. Меня, в принципе, мало волнует, как я буду одета. Для кого-то, может быть, Битва Солнц — шоу, но для меня это жестокая схватка с самой смертью. Тут не до моды и стиля. В прошлом году во время обеда мы делились мыслями по поводу того, кто и куда наколет татуировку. В этом году за нашим столом таких разговоров не ведут. Солнца горят на коже у всех. Я то и дело касаюсь золотых букв на своем запястье. — Меня там нет, — кивает Кит на мое Солнце. — Ты не в том списке, — отвечаю я. Трое моих друзей, чьи имена я нанесла на руку, мертвы. Возможно очень скоро я сама присоединюсь к ним. — Земляк, ты с нами? — спрашивает Блэк, размахивая в воздухе ложкой. — Или не будешь жизнью рисковать? Мы едим рыбный суп, Дэн — творожную запеканку. Роджер, к которому был обращен вопрос, кивает. — Такой жизнью не грех и рискнуть, — отвечает он, разминая татуированные пальцы. — Может быть хоть в этот раз я смогу использовать свое Солнце со смыслом? Будем ли мы драться? Вероятно. Год назад, если бы мне пришлось вступать в спарринг, у меня не было бы даже мало-мальского шанса. Теперь я фараон и косточки моих пальцев давно уже огрубели от постоянной работы с манекеном. Пару раз я даже сошлась в бою с Троем, но он уложил меня на лопатки в первую же минуту. Я собиралась взять реванш однажды, теперь этого не случится. Итак, Роджер в игре. Как и Блэк, Кит и я. Колин сомневается, но не в том, играть ли ему, а в том — делать это ради деда или, все же, ради себя. Фил с ожесточением рвет кусок хлеба на части. — Вы как хотите, а для меня лучше такая жизнь, чем не жизнь вообще. Я выбыл в прошлом году на первом же отборе, и это, заметьте, мне еще повезло. Что говорить теперь, когда год работы в шахте забрал и тот малый запас сил и энергии, который у меня был. Его нельзя упрекнуть в слабости или трусости, я видела людей, теряющих силы и жажду жизни от тяжелой работы. Мой отец был одним из таких людей. Тот день, когда он умер, запомнился мне так, словно это было вчера. Он вернулся с работы позже обычного, стоял сезон сбора урожая и папа целый день таскал тяжелые мешки с зерном под палящим солнцем. И день до этого, и день до этого, и так далее. Когда в семье вырастают двое голодных ртов, думаешь не о том, что ты устал, а о том, что ты должен обеспечить свою семью всем необходимым. Папа работал сверхурочно за дополнительный паек, мама была беременна, я — школьница, спросу мало. Он изматывал себя до тех пор, пока у него не начинали трястись конечности. В тот вечер отец пришел с работы и даже не вошел в дом. Я вышла к нему на крыльцо с холодной лепешкой и стаканом молока, большего у нас не было. — Пап, — позвала я его, но он не слышал меня. Минуты через две он повернул голову и устало прошептал: — Садись, дочь. На большее у него не хватило сил. Я села рядом с ним, и папа взял меня за руку. — Ты должна заботиться о маме и младших детях, — велел мне отец еще через несколько минут. Тогда я не поняла, почему он сказал это, но теперь я знаю — находясь в шаге от смерти, ты чувствуешь ее дыхание. Отец знал, что провожает последний закат. — Да, конечно, пап, — пообещала я, папа покачал головой. — Слишком мало ты знаешь о жизни, птенчик… Он разорвал наши объятья и попросил: — А теперь, позови-ка ты маму и принеси Джейка. Я пошла в дом за братом, мимоходом сказав маме, что папа хочет видеть ее. Пока я уговорила Джейкоба оторваться от игрушек и выйти к папе, прошло не больше двух минут. Но когда я с братом на руках вернулась на крыльцо, мама плакала, а отец сидел, прислонившись к дверному косяку, и его серые глаза смотрели на заходящее солнце. Но самого папы с нами уже не было. Тяжелый был год. Пришлось мне идти работать вместо папы, только не на погрузке, а на сборе. Мы голодали. Мама потеряла ребёнка. Да, тяжела работа и трудная жизнь ослабляют человека, уничтожают его. Так что Фила я понимаю абсолютно. В ту минуту, как Стив пытается сказать, что же решил для себя он, Кристина требует внимания. — Дорогие мои, — говорит она колючим, совсем не дружелюбным голосом. — Только что поступило сообщение, что на арене во время Праздника планируется диверсия. Будьте спокойны, нет причин для паники. Мы перенесем церемонию в другое место, только и всего. Она пройдет без лишнего внимания прессы и телевидения. Это для вашего же блага. Что-то назревает. И дело вовсе не в диверсии. Нас хотят скрыть. Нас всех. Похоже Битву Солнц этого года все ещё пытаются сорвать. — Спасибо за внимание, — Кристина остается отвечать на поступающие вопросы. Их поток нескончаем. Интересно, она поборола вчерашнюю мигрень? Как бы то ни было, держится она вполне бодро. — И да, — добавляет она, останавливаясь в дверях. — Ради вашей же безопасности, все выходы из здания будут перекрыты, не пытайтесь выйти на улицу и будьте бдительны. — Сдается мне, мы уже в Игре, — говорит Элиас. — Надеюсь, у них есть швейное оборудование, — беспокоится Дэн. Да бросил бы он уже возиться с этим глупым нарядом. — И что могла бы значить эта диверсия? — спрашивает Колин, словно бы сам себя. — А то, что Кристина врет, — Блэк откладывает ложку. — Нам нужно убираться отсюда немедленно.