Битва Солнц. Красный гигант

— Постой, ты о чем? — я все еще не понимаю смысла. — Нас запирают здесь. Всех нас. Тех, кто был им как кость в горле. Теперь, если даже пансион взлетит на воздух, никто не будет за это отвечать, о диверсии предупреждают заранее. Мол, это не мы, это ОНИ. — Надуманно, — качаю я головой. — Когда надуманно, правдой быть не может. Я хорошо помню, как мы все надумали, что Шерил убила Нолана и подрезала трос. Мы придумали каждую мелочь, которая бы указывала на нее. Нет, не придумали — надумали. Здесь я вижу похожую картину. — Все слишком подозрительно, так? — Кит оглядывается по сторонам. — Посеять панику для чего? Закройте себе пансион и никто даже не узнает, зачем это сделали. Почему потребовалось сеять панику? Я вижу только одну связь — люди в страхе не станут устраивать инициацию. Еще одна версия, тоже надуманная. В Кристине проснулась совесть после упоминания Люси Прайс? Она придумала напугать нас, чтобы сплотить, или, наоборот, свести нас друг с другом для большей крови? — Обычное сообщение о диверсии, как по мне, — пожимает плечами Дэн. — И мне кажется, нас закрыли здесь, чтобы мы не связались с прессой. Умница, Дэн, ты думаешь лучше всех нас. — Распорядители пытаются скрыть народные волнения, — говорю я. — А они есть? — удивляется Стив. — У нас в районе не замечала, — пожимаю я плечами. — Только мелкие разборки. Но Мика сказал мне после интервью, что мои слова могут пробудить народ. А что, если он пробудился? Где-нибудь в подполье. Признать факт диверсии со стороны властей, будет то же самое, чтобы открыто заявить, что они не справляются. А ведь эта мысль пришла мне в голову еще в самом начале. Почему же я ухватилась за нее только теперь, когда ее озвучил Дэн? Нет, нас не хотят убить, мы их звезды на смертельном шоу, но нас хотят запугать. И Правых, и Левых. Диверсия — это плохо, это опасно для всех. То же самое, что запереть нас в спичечном коробке и сказать, что за его стенами все горит. Вряд ли кто-то из нас еще захочет взять в руки спички. Нам хотят привить мысль, что перемены, к которым так стремится народ, не оправданы. Или моя версия тоже надумана? Я говорила уже, что совсем не политик. Мы как слепые котята тычемся в разные версии. Блэк настаивает на том, что нам опасно быть здесь сейчас, я не отхожу от убеждения, что нас запугивают, чтобы сделать более послушными, Кит твердит, что дело в Инициации, Стив считает, что это глупый прикол, Дэн паникует из-за ткани. Факт остается фактом, мы заперты здесь, и мы все еще в столовой. Кофе не лезет в горло. Не сейчас, не после сообщения Кристины, которое привело мой мозг в бешеное возбуждение. За другими столами, кажется, все спокойно. И Левые, и Правые продолжают поглощать обед как ни в чем не бывало. Это напускное спокойствие, или они правда доверяют Кристине настолько, что не находят даже малейшего повода спорить? С другой стороны, их же она не подвергала детектору лжи за одно маленькое яблоко. Среди Серых, сидящих особняком, я вижу лишь одну девушку. Она будет играть. Все они будут играть наверняка. Их отобрал жребий. — Кто она? — киваю я в сторону девушки, очень худенькой, маленькой, даже еще ниже Риты. Она абсолютная блондинка, большие голубые глаза смотрят настороженно. — Майя, — отвечает Кит, слегка смутившись. — Вы знакомы? То есть, хорошо знакомы? — уточняю я. Просто спортивный интерес. — Да, мы соседи, — Кит делает глоток кофе, все ещё не сводя глаз с девушки. — Скорее уж, она его подружка, — ржет Роджер. — Не совсем, — моментально находится Кит. — Мы просто друзья. Соседка, значит, подруга. Что ж, это хорошо, что Кит идет дальше, освобождаясь от Битвы. Я не смогла пойти вперед, это оказалось слишком сложно для меня. — Почему не пригласил ее за наш стол? — интересуюсь я равнодушно. — Она… Мне… Не… Подружка, — произносит Кит с нажимом на каждое слово. Его ладонь обхватывает мое запястье. Не больно, но я спешу вырвать руку. Я тоже не его подружка, и Дэн, но мы за этим столом, вместе с ними всеми. Так что, не совсем логичное объяснение. — А как там вообще — за стеной? — спрашиваю я, обращаясь ко всем сразу. — Ну… — Колин чешет за ухом. — Левых нет, из Правых только фараоны. Шахты. Многоквартирные дома. Для стариков, которые не способны работать, на центральной площади организована ночлежка. Но там холодно и еды нет. Бабушка… Все это касается и ее. Голод, холод. То, что пережила она, все старики, стоит того, чтобы играть. — Вокруг района еще один забор, под напряжением и с охраной по всему периметру. С собаками. Говорят, что охраняют нас от диких зверей, которые живут в лесах, но на самом деле не дают нам дезертировать, я думаю, — продолжает за ним Блэк. — Больных и старых отправляют за забор, увозят в грузовике раз в неделю, — Стив хмурится. — Кажется, там у них еще одна база, или людей просто вышвыривают в лес, умирать. Да уж, совсем не сладко. Мне одной кажется, что наша система несовершенна? Майя бросает на меня беглый взгляд. Ладно она, но я-то почему опять на нее смотрю?! Пью кофе, пока ребята вспоминают случаи из своей жизни. Оказывается, что у них там тоже есть выходные дни, даже два. В эти дни им дозволяется гулять по фруктовым садам, которые составляют две трети района Серых. Я не думала о деревьях, когда представляла себе это место. Там не вечная ночь, там есть выходные. Ну и пусть каждый метр этого сада охраняется фараоном, и пусть нельзя рвать фрукты с деревьев. Зато можно гулять, дышать, знакомиться друг с другом вне пределов шахты, влюбляться. — Кто же фрукты собирает, если вам запрещено? — интересуюсь я. — Никто, — пожимает плечами Феникс. — Сами падают с деревьев, гниют, и так каждый год. — Люди вашего района умирают от голода, а фрукты гниют?! На мой вопрос Феникс лишь разводит руками. — Вот так, порядок такой. — А что будет, если вы попытаетесь взять хоть одно яблоко? — Если с дерева — расстреляют, с земли — выпорят, — отвечает Блэк, задирая край футболки. На черном животе желтеют шрамы. Прежде, чем я хоть что-то на это отвечу, Блэк опускает футболку и говорит: — Раз уж мы никуда не сбегаем, расскажи нам, как сама живешь. Как это — быть Правой? — Я — фараон, — говорю я на случай, если кто-то не знает. Кажется, Фил действительно не был в курсе. — А в каком именно штабе? — интересуется Кит. Он ведь знает их все, знает людей, которые там работают. — В центральном, — отвечаю я, встречаясь с ним взглядом. — С Дэдди и Аланом? — уточняет он. Алан? Даже не слышала о таком. — С Дэдди и Троем Берксом, — говорю я. — Эй, чуваки, я понял — Она живет в Его районе, — сообщает всем Чарли. — Значит, Алан погиб… — огорчается Кит. — Может, его просто перевели, — предлагаю я вариант. — Я могу узнать наверняка, если хочешь. Снова пойти к Кристине. Дать очередное имя. Но Кит отрицательно машет головой. — Не нужно, это не имеет значения. — Так ты типа живешь в его районе? — спрашивает Чарли. — Да, я типа живу в его районе. — отвечаю я на его манер. — Чтобы быть ближе к Диане и Люку. — Круто! Чарли узнал, что нужно, больше он на меня не смотрит. — И ты счастлива там? — интересуется Блэк. Я пожимаю плечами. — Ну, у меня есть кот. — Ясно. — Блэк сжимает ладонь в кулак. — В богатстве, значит, тоже счастья нет. Одиночество — оно всегда одиночество. Деньги этого не исправят. На Битве я была даже более счастлива, чем вне ее. Несмотря на все опасности и смерти. Только я никому не говорю об этом. Наконец, обед, который произвел впечатление бесконечного, окончен. Я думала погулять во второй половине дня, но теперь двери накрепко закрыты. Остается подняться к себе, посмотреть глупую передачу, подремать, принять душ. Или забиться под лестницу и из своего укрытия наблюдать за остальными. Улучая момент, когда Дэн не смотрит на меня, я сбегаю. Правда, в моем укрытии меня сразу же находит Элиас. Он видел, куда я пошла. — Не против компании? — спрашивает он, забираясь в «мое место». Я не против Элиаса, он симпатичен мне. Тем более, не прогонять же его, в самом деле. — Почему ты не с остальными? — спрашиваю я, не отводя глаз от потока ребят, снующих по коридору. — Сорок человек в одной комнате, не очень-то уютно, — отзывается Элиас. — Да, под пыльной лестницей гораздо уютнее. Он смеется. — Тут играет роль компания. С тобой уютно. Он заигрывает со мной? Если да, то не тот случай. Он играет, я играю. Шансов ноль. Хотя, с чего вдруг я взяла, что нравлюсь ему? Просто мы мило пообщались вчера, вот и все. Это еще не значит, что теперь мы друзья навек. — Давай поговорим на шифре, — предлагаю я. — Боялся, что ты не попросишь, — Элиас придвигается ближе. Теперь мы соприкосаемся плечами. Странная близость. Но странно другое — я совершенно ничего не чувствую. Ни смущения, ни неловкости, ни притяжения. И дело даже не в том, что он ниже меня, и не привлекает меня, как парень. Просто это не тот парень, от которого у меня в груди бы защемило. Рука по привычке тянется к шее, но перьев нет, я сняла их сегодня. Они сильно истрепались за этот год. Элиас интересуется, за кого я собраюсь играть. Я говорю ему всю правду, он понимает меня. — Ты счастливая, что у тебя есть за кого играть. Я бы за Ламберта пошел даже в Ад, не задумываясь. — Зачем в Ад, — я поднимаю указательный палец вверх. — Ламберт там. Он ведь теперь звездочка. Элиас кивает. — Белый карлик. То, чем становится Солнце после того, как угасает. Белый карлик. Они все. Нолан. Барри. Клод, Трой, Декстер. Ламберт. Рита, Шерил, Маркус. Чейз. Руперт. Так много маленьких белых карликов… Угасшие мертвые Солнца. Элиас ободрительно обнимает меня за плечи, я прижимаюсь виском к его щеке. — Не бойся, Рэд. У тебя хороший Ангел-хранитель. Он сберег тебя год назад, защитит и сейчас. Это был не Ангел-хранитель, это были Маркус, Кит и Рита. Во второй раз этот фокус не пройдет. — Спасибо, что не бросил Феникса в последнем задании, — вспоминаю я. — А разве я мог иначе? Дыхание Элиаса щекочет мне лоб. Странно, с ним я совсем расслабилась, стала, кажется, той же девочкой, какой была год назад. Я думала, во мне это умерло. Но дело не в Элиасе, а в надежде. У меня снова появилась возможность стать чуть менее одинокой. А главное, чему я рада — я не стану женой какого-то нибудь… Кого-то. И все же я ощущаю тоску, мое тело и моя душа непривычно ноют. Я не могу объяснить свою печаль. Ох, я знаю себя не так хорошо, как думала. Наверное я задремала на какой-то миг, но невидимая нить словно бы потянула меня вперёд. Желтая нить энергии ворвалась под мои сомкнутые веки. Я открываю глаза, пытаясь понять, что же стало причиной моего пробуждения, но вижу лишь удаляющуюся спину. Кит. Я все еще в объятьях Элиаса. — Извини, — он убирает руку. Меня охватывает ярость. Не на Элиаса, на Кита. Почему он ведет себя так, словно я ему что-то должна? — Тебе не за что извиняться, — отвечаю я чересчур резко. — Я не его собственность. Он говорит мне несколько слов на шифре, понятных только мне одной. — Не по той причине, о которой ты подумал, — огрызаюсь я. Элиас кивает, но не верит. Впрочем, какая мне разница о чем он думает. К моему счастью, Элиас не собирается возражать, так что мне не придется спорить с ним вечно. Прятаться под лестницей теперь совсем не хочется. Я хочу сломать что-нибудь, выпустить магазин патронов в мишень, побросать нож. Заняться чем-нибудь. К безделию я не привыкла. В нашем районе мы с Троем сейчас прошлись бы по рынку, заглянули в гавань. Разогнали бы шпану, съели бы по бутерброду. Я уверена, что чувствовала бы себя лучше. — Извини, но я пойду к себе, — я встаю, оправляю одежду. — Не вопрос, — Элиас тоже поднимается. — Все равно, извини. Когда я выхожу из-под лестницы, к счастью, Кита рядом нет. Не знаю почему, но я не хочу его видеть сейчас.