Битва Солнц. Красный гигант

Длинный-предлинный коридор пуст. Правых не оставляют спать на полу, еще одна галочка в мой список, что я хочу изменить в этом мире. Нет, я вовсе не хочу видеть ребят из Правого строя, дрожащими от холода на каменных плитах пола. Но я хочу справедливости. Если в половине пансиона, предназначенной для Правых есть возможность жить всего лишь по-двое, то я хочу, чтобы в половине Левых, хотя бы, всем выдали приличные койки. На лестнице я встречаю ребят из района жнецов, они знали меня всю жизнь, ходили со мной в одну школу. С кем-то из них я играла в детстве. Разумеется, они знают меня. Но ни один из них не признает это. Их взгляды проходят вскользь, словно я — пустое место. Когда меня перестанут ненавидеть за то, что я теперь не такая, как они? Я же не обзавелась крыльями и не полыхаю огнем. Я такая же, как они. Я и сама считаю свою победу не совсем справедливой (я была не такая сильная, ловкая и находчивая, как многие другие), но все равно моя победа была выстрадана до последней секунды, и даже сейчас Битва не отпускает меня. И все же, я недостойна их, я предательница. Ну и ладно. Двери столовой ещё закрыты, голографические часы на стене ведут обратный отсчет. Три минуты. Пока что мы все здесь мирно сосуществуем. Отдают ли себе отчет они, ВСЕ они, что после полуночи от их сосуществования не останется и следа? Я вижу девушку из комнаты напротив. Ту, что бежала вместе с нами при выборе комнат. Теперь я знаю, что ее зовут Лиана, она все еще не выбрала себе мужа. Да, это печально. Левый, Правый, Серый — в браке мы все равны. Я могла бы быть, как она. Думать сейчас о том, с кем из окружающих меня парней я буду менее несчастна. Год назад я была бы рада быть Правой. Но мне повезло. Повезло не выйти замуж за труса. Повезло познакомиться с замечательными людьми. Хоть месяц побыть их другом. Да, потерять многих из них, но оставить в душе тепло их присутствия. Эти чувства бесценны. — Рэд! — я слышу голос, но не сразу замечаю его. Брюс, парень из центра подготовки. Он машет мне из толпы, дабы обозначить свое местоположение. Теперь, когда я вижу его, понимаю, что совсем не хочу подходить. Он не один, его друзья смеются и кивают в сторону проходящих девушек. Эти парни, определено, готовятся к Инициации. Если Брюс будет с ними, я не смогу ничего сделать. Фараон против гражданских — сила, но фараон против фараона — не знаю, хаос, возможно. Брюс снова зовёт меня, но я отрицательно качаю головой, показывая тем самым, что не собираюсь подходить ближе. — Бу! Стиву везет, что я морально обессилена. В другой момент чувство самосохранения сработало бы моментально и я, наверняка, огрела бы его чем-нибудь тяжелым. — Чего тут стоишь, наши вон, — Стив указывает рукой в нужном направлении. Блэк, Феникс, Роджер, Фил. Чарли с Колином в стороне. Дэн общается с Элиасом. Кажется теперь он показывает свои эскизы и ему. Кита я замечаю не сразу. Но он там, стоит с Майей под руку, она что-то шепчет ему на ухо, он смеется. Я рада, что его настроение не испорчено мной. — Подбери музыку под мой настрой, ладно? — прошу я Стива. Он внимательным взглядом изучает меня. Видит мои порезанные руки, но ничем их не комментирует. Наконец он кивает сам себе и кладёт руку мне на плечо. — You know I canʼt smile without you I canʼt smile without you I canʼt laugh and I canʼt sing… — Перестань, — ворчу я. — Сама напросилась, — пожимает плечами Стив. — Я хотела, чтобы ты спел о моем состоянии души, а не какую-то глупость про любовь на расстоянии. — Я не сказал, что это про любовь на расстоянии, — Стив тычет в мою сторону пальцем. — Это Ты сказала. А я так, просто пел. Ладно, допустим пел, но песня странная. Вернее даже не сама песня, а то, что Стив применил ее ко мне. Ни о ком я не страдаю, а настроение у меня плохое, потому что мыслей много. О сегодняшней ночи, о том, что меня ждет завтра, о моем решении принять Игру, о том, что я наговорила гадостей Киту, о наряде, который мне шьет Дэн. И ни одной мысли о том, что мне кого-то не хватает. Не может кого-то не хватать, когда никого, в принципе, нет. Разве только кот, но я как-нибудь «проживу» без него. Мы идем к остальным, Дэн моментально оставляет Элиаса одного и бросается ко мне. — Привет, милая, — он берет мои ладони и вертит их во все стороны. — Ладно, я подумаю, чем прикрыть… Это. Он занят своими мыслями о пошиве наряда, спасибо ему за это. Не за наряд, а за то, что углубившись в свои мысли, он не спрашивает меня ни о чем. — Познакомьтесь, — Кит подводит к нам Майю. — Это Рэд, та знаешь ее по Битве. А это — Дэн, ее друг-стилист. — Очень приятно, — мурлычет Майя и представляется сама. Мне казалось, голос у нее должен быть другим, высоким и надменным. Но нет, она вся оставляет лишь приятные впечатления, обычная девушка, милая. — Это так здорово! — хлопает она своими длинными ресницами. — Кит будет играть за Калеба. Правда, это очень мужественный поступок? — Мужественность — в самоотречении, — говорю я. — Сделать что-то для незнакомого человека — мужественность. Спасать друзей должно быть само собой разумеющимся. — Ну да, наверное, — Майя закусывает свою пухлую губку. Она ненадолго задумывается, но потом ослепительно улыбается и радостно сообщает: — Но зато когда Битва кончится, мы поженимся. Правда, это прекрасно?! Мне не придется выходить замуж за малознакомого человека! Все таки, пусть мы друг друга и не любим, мы же друзья, с другом можно и пожениться. А любовь, я думаю, может и потом прийти. Правильно я говорю? Она, наконец, перестает истязать мой мозг своим бесконечным потоком слов, и обращается к Киту. Тот равнодушно пожимает плечами. — С другом не страшно и под венец, — отвечает он. — Если любви все равно не предвидится. Уж лучше так, чем никак. — Но вы же… — я закрываю Дэну рот ладонью. Не хочу, чтобы он сказал что-то неуместное. — Я рада за вас, — говорю я, хотя не очень уверена в своей честности. Вот не люблю я браки без любви, и все тут. А конкретно этот брак кажется мне обреченным на провал. Не знаю про Майю, я с ней мало знакома, но Кит, насколько я его знаю, не сможет полюбить «вопреки». Он и другом моим стал струдом, полюбить по приказу он не сможет. Хотя я очень надеюсь на то, что он полюбит ее настоящей любовью, мне грустно думать, что он останется один. Наличие жены еще не гарантирует отсутствие внутренней пустоты. Мне с этой пустотой жить, но у него еще есть шанс стать счастливым. — Но ведь есть вероятность, что ты выиграешь, — напоминаю я Майе. — Как вы будете вместе тогда? Она кивает и широко улыбается. — Так я не за себя играю, — отвечает она с нежностью в голосе. — За свою маленькую сестричку. Ребенок, за которого не сможет заступиться никто, кроме собственной сестры, Калеб, для которого победа Кита — единственный шанс прожить еще хотя бы один год. На их фоне мое желание безумно эгоистичное. Я бормочу слова извинения, и иду к Элиасу, который стоит в стороне. — Я не должна играть, — выпаливаю я. — Не после… Этого… Я все еще не свожу глаз с Кита и Майи. Кто я такая, чтобы рушить их надежды? — Посмотри на меня, — просит Элиас, беря меня за руку. Когда я поднимаю на него глаза, он мягко улыбается и говорит: — Твое сердце в огне, Рэд. Ты сгоришь в нем дотла, если хотя бы не попробуешь выиграть. Эта победа нужна тебе не меньше, чем им. Твоя жизнь столь же ценна, как жизни Калеба и Лиззи. Он, наверное, имеет ввиду сестру Майи. Теперь, когда я знаю еще и имя этой девочки, становится совсем грустно. Просто отнять у них все, потому что я так хочу? Часы оповещают о том, что время вышло, двери столовой открываются. — Играй, — просит Элиас, крепче сжимая мою ладонь. Порезы, о которых он не знает, начинают гореть огнем. — Играй и живи. Я киваю. — Ладно, — соглашаюсь я. Элиас выпускает мою руку и следует за потоком остальных ребят. На ладони проступает кровь. Кровь, которая, как говорит Элиас, горит. Если я хочу успокоить этот пожар, я должна играть. Не смотря ни на что. Майя, вопреки тому, что в коридоре не отпускала руки Кита, садится за соседний стол. Без нее мне как-то спокойнее, хотя я и отдаю себе отчет, что на Битве мы будем постоянно бок о бок. Но она лучше Шерил, в конце концов, а общество той я научилась переносить. Тут должно быть легче. Хотя что-то подсказывает мне, что легче не будет. Пока официанты разносят еду, я изучаю свои руки. Не порезы, именно ладони. Рассматриваю линии на руках, словно вижу их впервые. Эти линии — наши первые шрамы, которые мы получаем еще в материнской утробе. По расположению этих линий, если сжать кулак, можно понять, как именно мы, будучи еще даже не детьми, держали кулачки. Мы уже жили, дышали, чувствовали. Как это — когда в твоем теле развивается новая жизнь? Я могу так и не узнать этого. Даже если я не погибну, даже если я вернусь домой, смогу ли я когда-то разделить свое ложе с нелюбимым мужем? Возможно мне придется это сделать однажды. Но я категорически не хочу этого. Как говорит Майя, любовь может прийти потом, но я все же склоняюсь к словам Кита, что любви никогда не будет, если этот человек не твой единственный. А сейчас я не верю, что у меня такой человек вообще может когда-то появиться. Это наш последний общий ужин, впереди — последний завтрак и все, Чарли и Фил отправятся домой, мы — навстречу своей судьбе. Я оглядываюсь на ребят за столом Майи. Они такие изможденные, усталые. Есть ли у них шанс пройти вперед? Внимание привлекает парень, собирающий кубик Рубика. Он делал это и в обед, и утром. — Что он делает? — спрашиваю я, кивая в сторону объекта моего вопроса. — Это Рэй, — отвечает Фил. — Он аутист. Ему так проще. Незнакомое место и незнакомые люди пугают его. До чего же должно быть ужасно в районе Серых, что даже парень, по определению, не любящий перемен в своей жизни, пытается оттуда сбежать?! — А это точно не помешает ему играть? — с сомнением спрашиваю я. Обычный парень. Ёжик коротких волос на голове, двухдневная щетина, простая темная одежда. Он такой же, как все, если бы не кубик. — Скорее всего помешает, — Блэк делает глоток из своей чашки. На ужин у нас не кофе, а горячий шоколад. — Но он не может не попробовать. Я киваю, потому что мне легко понять чувства парня, хватающего за любую возможность пережить ад. Блинчики с сыром и клубникой выглядят аппетитно. А еще их много. Настолько много, что не уверена, что осилю их все. На стороне Левых та же еда, но ее меньше. Я принимаюсь разрезать блинчики ножом. Дэн делает то же самое. Остальные орудуют вилками. И тут я понимаю, что уже даже ем, как Правая, и мне становится неловко. Я отбрасываю нож в сторону и начинаю рубить нежное тесто серебряными зубцами своей вилки. — Поздравляю с помолвкой, кстати, — обращаюсь я к Киту. — Угу, — он прожевывает пищу. — Только это не помолвка, а скорее договор. Подстраховка на случай, если не полюбим кого-то. — Ну, Майя еще может кого-то полюбить, — замечаю я. — Парней на игре будет много. Но я не уверена, что выбор девушек будет так же велик. Пока я знаю только двоих — Майю и себя. Вполне может статься, что желающих девушек больше не будет. Выбор Кита ничтожно мал, так что Майя — это идеальный вариант для него. — Бывает достаточно одной, — говорит Кит. — Но все должно быть взаимно, иначе смысла нет. Я соглашаюсь с ним кивком головы, и принимаюсь есть. — Интересно, где пройдет Праздник, — задумывается Роджер. Да, это интересный вопрос. Все предыдущие годы Праздник начинался и заканчивался на Арене. Каждый момент транслировался в эфир. А этот раз Кристина предупредила о уменьшении внимания прессы к нам. Что это будет значить? Лишь один дрон? Вместо прямого эфира — запись? И сколько времени вообще займет Праздник этого года? Желающих играть станет больше, а с бывшими Солнцами Прайм и вовсе захочет пообщаться подольше. Что мне говорить? О чем он будет спрашивать меня? Быть кем — Правой, Левой? Веселой, хмурой? Вести себя, как фараон или… Как Солнце. Я должна вести себя, как Солнце. Не бывшее, не будущее — вечное.