Битва Солнц. Красный гигант

Я просыпаюсь в кромешной темноте. Что — все ещё ночь? Нет, просто на окнах заслонки — вспоминаю я. Сказать который сейчас час невозможно, но очевидно уже утро, так как Кит не спит, просматривает что-то в своем коммутаторе. Странно видеть его рядом теперь, после одиннадцати месяцев одиночества, где моими спутниками были пустота, да котенок. Но время идет, котенок становится котом, а пустота уходит, разгоняемая теплом дружбы. Я не спешу заявлять о себе, тихонько лежу и смотрю на лицо Кита, освещённое экраном коммутатора. Он хмур от чего-то, что видит на дисплее, неодобрительно качает головой. Любопытство берет верх над желанием понаблюдать за ним незримо, поэтому я выдаю свое пробуждение. — Который час? Кит поднимает на меня глаза, хоть и не может меня увидеть. — Пять часов, — отвечает он, вставая. Включает свет. Для моих глаз это пытка, но она быстро кончается. — Надеялся, синяка не будет, — вздыхает Кит, кивая на меня. Скула болит. — Ты хмурился, — говорю я, заправляя постель. — Что прочитал? — А, это? — Кит пробегает по экрану глазами. — Прошлой ночью автобус с туристами из Левого строя сорвался со скалы в море, погибло по меньшей мере восемьдесят три человека. Туристы? В Юнкрое? Даже я понимаю, что это ложь. Хотя… Я-то понимаю это потому, что знаю, что это были за туристы. Их смерть мы вчера наблюдали на видеозаписи. Выкрутились. Общество умело замело следы. Мне сразу же вспоминаются другие подобные происшествия, которые то тут, то там происходят время от времени. Обвал горной породы — двадцать человек, авария — десять, пожар от случайной сигареты — тридцать человек. Было ли это тем, чем мы все это считали — несчастными случаями? Или таким способом правительство скрывало мятежи? Люди, которые заботятся о нашем выживании настолько, что заставляют нас жениться без любви в столь юном возрасте, убивают свое население сотнями? Это же отвратительно! Эта система явно не правильная, только как это изменить? — Значит, тела уже убрали от пансиона подальше, — говорю я, доставая из комода полотенце и халат. — Нам лучше забыть о них, — напоминает мне Кит, я киваю. Я принимаю душ без мыла и чищу зубы, завтрак не скоро, так что у меня хватает времени на все. Синяк на щеке, и правда, большой. Синий, с фиолетовыми вкраплениями, по ободку — желтый. Я не брала с собой косметики, но у Дэна видела тональный крем. Надеюсь, он скроет эти следы хоть немного. Не хочу, чтобы мама переживала. Я выхожу из душевой, теперь моется Кит. Крем Дэна — на тумбочке у кровати. Я сажусь против большого зеркала и принимаюсь маскировать синяк. Как человек, который делает это в первый раз в жизни, я действую очень неумело. Мое лицо неестественно загорелое, крем похож на маску на моих щеках, но синяк от этого не становится менее заметным. Так что я стираю весь этот кошмар ватным диском, и решаю оставить все, как есть. Все четыре комплекта одежды, которую я брала с собой, я уже надевала, так что я комбинирую зеленую футболку, в которой я приехала, со вчерашними джинсами и ботинками. Волосы распускаю, чтобы хоть как-то прикрыть синяк. — Ты не должна стыдится его, — слышу я голос Кита за спиной. — Синяк — символ твоей победы над насилием. Кит подходит ближе. — Этот синяк — напоминание, что ты стала первой, кто решился противостоять Правым. Ну да, потому что я сама Правая. Будь я Левой, я бы, возможно, не рискнула что-то изменить. Но если Кит считает, что синяк прятать не нужно, я не стану этого делать. Беру со стола резинку, намереваясь собрать волосы в хвост, но Кит перехватывает мою руку. — Не собирай. У тебя красивые волосы. Я встречаюсь с ним взглядом в своем зеркале, и мы обмениваемся улыбками. Мы выходим в коридор за десять минут до завтрака. В коридоре полно Правых, и все они смотрят на нас с ненавистью, но стараются обойти стороной. Все, кроме Брюса. Он идет прямо на меня со своим вчерашним оскалом, Кит на всякий случай сжимает кулаки. — Ты лицемерка, — говорит Брюс вместо приветствия. Ну, собственно, какое может быть приветствие после вчерашнего. — Нас лишила нормального праздника, а сама устроила свою Инициацию с изгнанником. Да и, небось, не один раз. — Брюс переводит взгляд на Кита. — Хотя, — задумывается он, — ты и один-то едва осилишь. Мне хочется его ударить. Его намеки уже два дня бесят меня. Кит выглядит скучающим, удивительная выдержка. — Ну, мы уже можем идти? — интересуется он. — Или ты еще не удовлетворил свое Эго? Брюс отходит в сторону, как бы случайно задевая Кита плечом. Да кто он такой?! Богатенький трус? Сколько дней он бы продержался на Битве? Со своими навыками фараона, может, и долго, вот только он бы никогда не остался защищать друзей, когда мог бы спокойно сбежать. Такой не остался бы разбирать завалы, как Элиас, не пожертвовал бы своей жизнью, как Барри и Маркус, не отдал бы свою победу, как Урия и Кит. Все же, для меня большая честь знать этих ребят. Они — эталон Общества. Такие, какими должны быть все мы. — Это кошмар! — этими словами встречает нас в холле Дэн. — Весь этот шум, ужасный грохот. На целый час мне пришлось останавливать работу. А мои волосы! Они встали дыбом, пришлось их потом заново укладывать. Он замолкает, замечая мой синяк. — Милая, да ты издеваешься! И что мне теперь с тобой делать? — Ничего не делай, Дэн, — улыбаюсь я. — Все нормально. Его глаза расширяются от ужаса. — Нормально? Тебе этой стороной лица быть повернутой к камерам на сцене! Нет, что ты не говори, а я это исправлю. Ну конечно, он прямо такой мастер, чтобы исправить то, с чем не справился тональный крем. — После завтрака, — встревает между нами Кит и уводит меня в столовую. Его ладонь такая теплая, такая надежная. Мне даже хочется вернуть ее, когда он отпускает, но я воздерживаюсь. — Кит! — Майя бросается нам навстречу и целует Кита в щеку. — Ты не ночевал с нами, я переживала. Меня она даже не замечает. — Все хорошо, — только и говорит Кит, занимая свое место за столом, Майя вынуждена уйти. — Я должен сказать ей, — говорит Кит. Сам же велел не говорить о перестрелке никому. — Не говори. Не стоит подвергать и ее. Кажется, Кит не понимает о чем я. — Подвергать чему? — уточняет он. — Ты знаешь чему. Казни. Не потому ли ты стер это видео? Кит кивает сам в себе. — Да, ты права, только я не о том. Хочу сказать ей, что не стану на ней жениться. — Почему?! Я сама удивляюсь насколько высоким и противным вышел мой голос. — Потому что хочу быть честным. Она должна знать, что я не люблю ее и никогда не полюблю. — Ты не знаешь наверняка, — говорю я, но внутри меня при этом зарождается странная радость. — Знаю, — его голос тверд. Он уверен в своих словах. — ЗдорОво! — Чарли. За ним к столу подходят и все остальные. Лица у всех довольные, хоть и побитые. Синяк не у меня одной, отличились также Элиас, Фил и Колин. У большинства разбиты костяшки пальцев. — Кэтрин… — Блэк не находит слов, просто проводит большим пальцем по моей скуле. — Я фараон, Блэк, — напоминаю я. — Это не впервой. К тому же, Брюсу досталось больше. — Да, мы видели его, — смеётся Феникс. — Сегодня он не так крут. Наша команда рассаживается по местам. Брюс и его банда в этот момент тоже входят в столовую. Их стол — через два ряда от нас. Достаточно, чтобы не слышать и не видеть их. Со стороны Левых нет только наших новых друзей, амбала и его соседей по комнате. Официанты разносят наш завтрак. Последний наш завтрак с Чарли и Филом. Последний спокойный завтрак перед началом нового этапа нашей жизни. — И на завтрак у нас… — Стив выдерживает эффектную паузу, а затем резким движением срывает с блюда колпак. Тосты с сыром, яйцо и бекон. Свежевыжатый сок и кофе. На Битве нас будут кормить хуже. Наконец в столовую входят и наши Левые знакомые. В тот же миг происходит что-то странное. Один за другим все Левые поднимаются со своих мест, и столовая взрывается аплодисментами. Это… Описать словами невозможно, взрыв всех эмоций и впечатлений. Аплодируют нам, кричат слова благодарности. Мы показали им пример, что можно за себя бороться. Но без них самих мы не справились бы прошлой ночью. — Давайте тоже встанем, ответим им тем же, — как бы читает мои мысли Феникс. Мы поднимаемся. — Вы тоже герои! — кричит Левым Блэк, мы хлопаем им. В этот миг я бросаю взгляд на Брюса, он окончательно повержен, а потому зол. Но это не важно, потому что там, куда я иду, Брюс меня не достанет. — И все-таки, хорошая была драка, — мурлычет Стив, попивая кофе. — Теперь можно смело сказать, что жизнь даром не прошла. — Хороша не драка, а то, ради чего она затевалась, — замечает Блэк. — Мы не только защитили девушек, мы показали Левому строю, что они могут защитить себя. — Не знаю только, хорошо ли это, — задумчиво говорит Кит. — Мы настроили людей на мятеж, целое поколение. — Ну и хорошо, — пожимает плечами Фил. — Люди взбунтуют, начнут митинги, глядишь, власти перепишут кое-какие правила. Я говорю несколько слов на шифре. Элиас вскидывает брови, в его глазах ужас. — Что ты только что сказала? — интересуется Роджер. — Восемьдесят три туриста сегодня ночью упали со скалы в море, — отвечаю я. — Ужасно, правда? Особенно то, что все они были Левыми. Блэк качает головой, Феникс цокает языком. — Да, большая потеря для Левого строя. — Невосполнимая. О мятеже больше никто не вспоминает. Кроме Элиаса, ему я сказала правду. Я не спешу есть, я хочу насладиться тем, что мы все вместе. Зная жестокость предстоящей Битвы, могу сказать наверняка, что как минимум треть из нас умрет. Я не хочу гадать сейчас, кто это будет, я лишь хочу запомнить их всех, нас всех. Вместе. — Уже сегодня, — подводит итог Блэк. — Вы готовы? Готовы ли мы? Готова ли я? Я ощущаю себя школьницей перед экзаменом. Вроде как хочется уже скорее зайти в аудиторию, сдать экзамен, и будь что будет. С другой же стороны все надеешься, что вызовут не тебя, потому что не уверен, что справишься. Вот так и со мной. Я и хочу, чтобы Битва скорее началась, и не хочу. К счастью, никто не ждет ответа конкретно от меня. — Я готов бросить вызов судьбе, — говорит Роджер. — В прошлый раз я дошел до финала. — А я надеюсь, в худшем случае, обойтись переломом ноги, — Колин не смеётся, он говорит на полном серьезе. Да, падать ему было высоко и больно, но он выжил, чем не многие могут похвастаться. Я вспоминаю Маркуса, вспоминаю кровь на его красивом лице, его последние слова. Он собственными руками убил любимую девушку. Он знал, что у них не было шанса быть вместе, но все равно полюбил ее. Рассмотрел за стервой кого-то большего. Как жаль, что Шерил была больна. Как жаль, что-то, что сломало ее, стоило Рите жизни. Я не могу ненавидеть Шерил теперь, я и сама теперь нестабильная, неправильная. И я по собственной воле собираюсь повторить это. Моя цель стоит того. Мной впервые за долгое время движет настоящая забота, я не могу бросить близкого человека в ужасном мире голода и смерти. Слишком многих я уже потеряла, я не хочу терять вновь. Теперь, когда у меня появился шанс все изменить, все обратить. Я воспользуюсь им даже, если мне придётся пройти этот путь по лезвию бритвы. И хотя моего ответа не ждут, я отвечаю: — Я готова.