Битва Солнц. Красный гигант

Никогда еще я не ощущала себя так опустошенно, как сейчас, когда завтрак подходит к концу. Мы поедем к месту проведения Праздника на разных автобусах. Дэн со мной, Солнца отдельно. Те полчаса-час, которые я могла бы наслаждаться их обществом, я вынуждена провести вместе с Правыми, которые меня ненавидят. И речь не о том, что я боюсь оставаться с Правыми наедине (я фараон - это мелочи), а о том, что я хочу как можно дольше видеть их - Чарли, Фила. Я буду скучать по ним. Повезет, если мы еще перекинемся парой слов сегодня, но это маловероятно. Поэтому мы прощаемся сейчас. Чарли и Фил по очереди обнимают меня, а я их. Чарли я желаю счастливой семейной жизни, а Фил напоминает, что будет ждать меня. Надеюсь, он шутит. Не хочу, чтобы получилось, как у Кита с Майей. Отбирать надежду очень больно. - Лучше успей влюбиться, - желаю я ему. - И к концу Битвы я буду рада отгулять на твоей свадьбе. - В районе Серых нет гуляний, - говорит Феникс. - Но да, лучше влюбись, брат. Наша Рэд не твоего полета. Мне обидеться или это комплимент? Я не знаю, но в любом случае, спасибо Фениксу за его слова, потому что теперь Фил кивает и говорит, что Феникс прав. Обещает очень постараться и влюбиться. Ну и хорошо. Я не сделаю своего мужа счастливым, потому что не смогу полюбить. Если меня не убьют, и мне-таки придется выходить замуж, пусть это будет тот человек, которому я буду безразлична. Кто-то типа Бэна, который женился лишь чтобы прикрыть тылы. Любви в их паре нет, обоих это устраивает. Бэн волен заводить тайные романы. Это то, каким я хочу видеть своего мужа. Пусть ему будет все равно. Поэтому я не могу выйти замуж за кого-то из своих друзей. Они слишком ценны для меня, чтобы их обижать и унижать фиктивным браком. - Идем, дорогая, нам еще маскировать ужас на твоем лице, - напоминает мне Дэн. Я в последний раз, сотый за сегодня, говорю Чарли и Филу слова прощания. - Встретимся на сцене, - подмигивает мне Стив. - Будь осторожна, - напутствует Кит. Я киваю им обоим, и мы с Бэном уходим. Сейчас мы пойдем по длинному коридору, кишащему Правыми. Не думаю, что они станут бить меня или что-то в этом духе, но на всякий случай нахожу пальцами нож. Холодная сталь дарит успокоение. - Ты мне объясни, девочка, - голос Дэна возмущенный. - Как можно было набить синяк за день до своего триумфа? Он не знает. Дэн был так поглощен работой, что не знает ничего о вчерашнем инциденте. И за что, он думает, нас благодарили Левые? - Сорвала Инициацию, получила в челюсть. Дэн продолжает идти, хоть и ясно, что эта новость удивила его. - Надеюсь, ты дала сдачи? - спрашивает вдруг он, пытаясь скрыть улыбку. - О да, дала, - я начинаю глупо улыбаться, потому что выражение лица Брюса сегодня утром стоило многого. Синяка в том числе. - Милая, я тобой горжусь. Дэн берёт меня за руку, но этот жест вовсе не интимный, это жест поддержки друга. Жаль, что я познакомилась с Дэном только теперь, все эти одиннадцать месяцев я была бы рада такому другу. Перед глазами всплывают лица Дэдди, Троя, Люка и Дианы. У меня были друзья. Только вот как я относилась к ним? Я была холодной, как рыба в нашем районе. Возможно потому мне и было уютно жить там, недалеко от гавани. Я жила на берегу моря. И нет, нет, нет, это не престижно, потому что грязно и воняет, но это то, чего я хотела. То самое место, те самые люди. Я скучаю по всему этому. Уже сейчас скучаю, хотя даже еще не отреклась от всего этого. Я скучаю по своему дому. Если я проиграю или умру, кто будет жить там? Скучаю по ребятишкам с площади. Кто будет защищать их? Скучаю по своему коту, который единственный из всех даже не заметит моего отсутствия. И скучаю по тем, кто будет скучать по мне. Это тяжело, именно поэтому дальше я свою мысль не развиваю. До своей спальни мы добираемся без приключений, но внутри нас ожидает "сюрприз". Моя половина комнаты словно бы побывала в лапах Цунами. Мои вещи порваны и разбросаны всюду - на кровати, под кроватью, на стуле, на полу, на двери ванной. Изрезаны в мелкие полоски. Но это все мелочи, мои глаза пытаются отыскать другое, нечто более важное, и я вскрикиваю, когда нахожу это. У дальней стены за кроватью. Смятые, порезанные и изорванные листки дневника Риты, припорошенные сверху мелкими пушинками совиных перьев. Две моих ценности уничтожены. Я принимаюсь собирать это все дрожащими руками, глаза застилают слёзы. Дэн молча помогает мне. - Листы еще можно склеить, - успокаивает меня он. - Они порваны не так уж мелко, а главное - не сожжены. Мне хочется верить ему. Спасти хоть несколько слов, написанных моей подругой. Бэн протягивает мне что-то, но через слёзы трудно понять что именно. Вытираю лицо рукавом. Перо. Одно единственное выжившее после нападения. Я так виновата перед ними, перед тетрадкой и перед ожерельем. Перед Ритой и перед Китом. Я не сохранила самое важное. Я беру перо и провожу по нему пальцами. Я не знаю наверняка, кто сделал это, но я знаю, кто знает. Я бегу со всех ног, не обращая внимания на окрики Дэна, я толкаю Правых, попадающихся на моем пути. Кто-то из них сделал это. Слёз не осталось, лишь гнев. Когда я забегаю, громко хлопая дверью, в кабинет Кристины, она вздрагивает. Что мне говорить ей? Как вести себя с ней? Просить или требовать? Но мне не приходится делать ни того, ни другого, поскольку Кристина знает, зачем я здесь. - Мне оставить вас одну, или как? - спрашивает она, поднимаясь со своего места, и жестом приглашает меня занять его. - Не уходите, - решаю я. Кристина - это кость в горле, но она лучше, чем давящее одиночество без нее. Я не хочу снова предаваться слезам, а рядом с ней я буду сильной. Она никогда не увидит моих слез. - Я хочу, чтобы Вы знали, - говорит Кристина осторожно, наклоняясь надо мной со спины. - У нас были проблемы с конкретно вашими камерами. Сохранилась лишь запись последнего часа. Она щелкает по клавиатуре и экран загорается. - Спасибо, Кристина, - благодарю я. Не за то, что она показывает мне видео, а за то, что она уничтожила те, которые могли навредить нам с Китом. Ведь говоря о проблемах с моей камерой, Кристина, безусловно, имела ввиду то, как мы заснимали перестрелку. - Всегда пожалуйста, - отвечает Кристина. Мы говорим об одном и том же, тем не менее, создавая иллюзию, что обсуждаем обыкновенный системный сбой. Итак, кто же сотворил это? Перо по-прежнему зажато в моей ладони. Последнее. Такое важное и нужное. Звука нет, одна лишь картинка. Но все и так ясно без слов. Я вижу Брюса, вижу еще четверых его товарищей. Они уничтожают мою одежду, как будто это в состоянии задеть меня. Но вдруг один из них находит дневник Риты. Я тянусь к экрану в немом крике, словно бы еще могу что-то изменить. Я наблюдаю за тем, как тот Правый уничтожает все, что осталось у меня от подруги. Из блокнота выпадает ожерелье, но парень, которого я ненавижу всей душой, рвет и его. Я сильнее сжимаю перо в руке, а заодно и прикусываю губу до крови. - Мне очень жаль, - говорит Кристина за моей спиной. - Сейчас существует множество технологий, уверена, что дневник удастся восстановить. Она пытается успокоить меня. Помочь. Возможно, не такая уж она и плохая. - Отдайте мне обрывки, я обращусь куда надо, а потом вышлю Вам восстановленный экземпляр, - обещает она. - Дня через два, я думаю, он вернется к Вам в лучшем виде. - У меня нет двух дней, Кристина, - с сожалением вздыхаю я. - Я буду играть. Я слышу, как она с шумом выпускает воздух. - Я... Отдайте мне обрывки. Я верну их Вам сегодня же. Я поднимаю на неё глаза. Зачем ей делать это? В дневнике Риты нет никакой опасной информации, которую Кристина могла бы попытаться заполучить, только наблюдения и мысли. Если у Кристины нет повода добиваться дневника, значит она действительно пытается помочь. Я лишь киваю. Говорить "спасибо" этой женщине пока рано, да и не могу я так просто начать ей доверять. Что ж, я очень надеюсь, что блокнот подлежит восстановлению, но от этого ненавижу Правого не намного меньше. Он уничтожил подарок Кита. А что, если записи Риты не получится склеить? Он отнял у меня вещи, которые нельзя заменить. Я теперь знаю его лицо. Я узнаю его имя. Я придумаю что-то, чтобы его жизнь не была такой сладкой. Кристина посылает со мной свою прислужницу, я отдаю той обрывки дневника, не особо надеясь, что получу его обратно. Вещи собирать мне теперь не нужно. Дэн что-то говорит про мой синяк, но я лишь слабо отмахиваюсь и позволяю ему делать с собой все, что он пожелает. Стук в дверь отвлекает его от работы. Все та же прислужница принесла мне большую черную сумку. Я не встаю, поэтому Дэн сам проверяет содержимое. Одежда. Белье. Обувь. Кажется, размер мой, но я не хочу ничего мерить сейчас. Возможно, это большая ошибка, потому что пока еще есть время попросить что-то другое, если размер не подойдет. Но я не просила и этого, а потому мне все равно. Дэн бросает меня уговаривать и возвращается к тональному крему. Под его ловкими пальцами крем почти полностью скрывает синий кровоподтек на моем лице. Все-таки Дэн - волшебник. Я ведь в него не верила. На душе полное опустошение, но я заставляю себя встать с кресла, и помогаю Дэну собрать его вещи. - Я еще должен забрать твой наряд, - Дэн целует меня в обе щеки и убегает, прихватив чемодан. Больше он сюда возвращаться не будет. А что делать мне? Моя новая одежда упакована, дневника больше нет, перо в кармане. Коммутатор, нож, все готово. Я в последний раз прохожусь по комнате. Ставни по прежнему закрыты, но мне светло от света люстр. Сажусь в кресло, обнимая покрывало, под которым спал Кит. Я чувствую его запах, очень тонкий, но уловимый. Кит... Мне одиноко и грустно без него. Еще много часов его не будет рядом, а потом... Потом он будет с Майей, я сама убедила его не рвать с ней. Кит конечно сказал, что рвать нечего, потому что они никогда не были вместе, но я вижу по Майе, что она, вопреки ее словам про дружбу, считает иначе. Я снова думаю о ней, о ее сестрёнке, о Калебе, и чувствую себя ужасной эгоисткой. Я сломаю им жизни, если выиграю. Им всем. Мне жаль. Не такой ценой я должна добывать свой покой. Все же, я нахожу в себе силы опустить покрывало, проститься с ним навсегда, как с ещё одной частью моей жизни, которая никогда не повторится. До отъезда остается меньше часа, но двери пансиона так и не открывают. Мы столпились в холле и на лестнице, по рядам проходит возмущенный шёпот. Я знаю причину, по которой нас не выпускают. Весь лес вокруг изрешечен пулями, а трава покрыта кровью. Никто из нас не должен знать об этом. В толпе я замечаю того, кто испортил самые дорогие мне предметы. Мне не хочется отпускать ему это просто так, хочется ударить больнее или чем еще испортить его жизнь. Но на деле я не знаю, как я могу поступить. Врезать ему? Вчера это сделал Блэк. Оскорбить? Низко. Припугнуть? Жалко. Не в смысле, что мне жаль его, просто человек, бросающий слова на ветер, жалок. Я не смогу ничего сделать. Совсем ничего. Остается принять то, что я совершенно бессильна перед ним. Такова жизнь. - Посчитай это платой за вчерашнюю победу, - слышу я голос Дэна за своей спиной. - Пусть испорченные вещи напоминают тебе о том, что ты поставила на место пару подлецов. Дэн так точно ощутил о чем я думаю. Неужели это так очевидно? - Почему ты решил, что мои мысли сейчас об этом? - решаюсь я спросить. Дэн пожимает плечами. - Я думал бы об этом, - парень поправляет очки. - Заменил бы тоналку этого гада кремом для ног. Я смеюсь. Не уверена, что еще какой-то парень, кроме Дэна, использует тональный крем. Я видела, как ребята брились на Битве, но чтобы лицо мазать, нет, такого не было. Хотя, разве было до этого дело, когда нужно было заботиться о выживании? Ну, я думаю, Дэну дело было бы даже тогда. И все же, в этом странном парне есть что-то по-домашнему родное. Он искренний и отзывчивый, хоть и Правый. Но думаю, он такой именно потому, что не похож на них. Не похож ни на Правых, ни на Левых, ни на Серых. Он - это он, стилист от рождения. - Это он сделал, - киваю на кудрявого блондина. - И ты прав, вчера он получил отпор от Левых, которыми привык пренебрегать. Мои потери - доказательство его отчаянья и страха. Если бы все было так просто, если бы я могла отпустить свою боль и перестать держаться за вещи, вместо того, чтобы просто помнить дорогих мне людей. Строки дневника - не все, что мне осталось от Риты, у меня есть моя жизнь, и моё сердце, которое стало лучше от ее дружбы. В конце концов, у меня ничего не осталось от Маркуса, моего лучшего друга, моего брата, но я одиннадцать месяцев назад просто приняла это. Теперь мне, вероятно, придется принять и то, что Рита отныне станет лишь теплым воспоминанием в моей душе. Решительность рождается в моей душе. Не зависимо от того, получился ли у Кристины что-то сделать, я принимаю решение уже сейчас. - Дэн, могу я попросить тебя об одолжении? - Для тебя что угодно, - улыбается он, хотя я не сделала ничего в нашей дружбе, чем бы заслужила всю его доброту и любовь. Наоборот, до этой минуты я создавала одни проблемы. - Я хочу вернуть это... - Я снимаю с пальца кольцо Барри, а из кармана достаю перо. - Я напишу тебе адрес, привези туда эти вещи. Тебя встретят мои друзья - Диана и Люк. Диане отдай перо, Люку - кольцо. Скажи, что это от их братьев. Дэн забирает протянутые ему предметы очень бережно, складывает их в свою барсетку. - Я передам, милая. - Если Кристина восстановит блокнот Риты, привези его её родителям, - также указываю я. - Только... Я не знаю адреса... - Я узнаю, - кивает мне Дэн. - Сделаю все, что нужно. Он сделает, я вижу это. - Спасибо, - благодарю я. Нужно было давно это сделать, пока ожерелье не стало пером, а блокнот - обрывками. Как ни странно, расставшись с предметами, которые я считала самыми дорогими для себя, я чувствую облегчение. Я еще сильнее ощущаю друзей в своем сердце. Знал ли Брюс, что он и его дружки, вместо того, чтобы сломить меня, сделали меня сильнее? Теперь нет вообще ничего, что было бы мне дорого, а значит, я укреплена, как никогда. Ни одна насмешка судьбы более не сможет причинить мне вреда. И до тех пор, пока я не буду знать наверняка - одержу я победу или проиграю, я не буду заводить новых привязанностей. И лишь когда Битва закончится, я смогу решить для себя, смогу ли я вспомнить о том, что у меня есть семья, или должна буду забыть о ней навсегда. А до тех пор я просто не стану их вспоминать. Я снова стану Солнцем, а Солнце одиноко в своем пути. У него нет спутников, оно убивает их своим жаром. Разгорюсь я или угасну - известно одному лишь Богу. - Но я не должна позволить себе погубить своим огнем кого-либо еще. Я знаю, что должна делать - я должна отказаться от товарищей. От них всех. Даже от Кита. От Кита в первую очередь. Если я хочу защитить их от себя самой, я должна быть одна.