Битва Солнц. Красный гигант

Вне сомнения, именно так и должен выглядеть театр. Огромный зал, золотое тиснение на стенах, лепнина на потолке, между рядами сидений высятся фигуры ангелов и оленей, на полу — ковры. Хрустальные люстры размером со слона подвешены над нашими головами. Один несчастный случай, одно падение такой люстры, и минимум пятидесяти из нас не будет. Но люстры не падают, мы — ценный ресурс Общества, с нами будут обращаться очень бережно. Год назад мы стояли перед сценой, теперь каждый из нас занимает своё кресло. Сцена скрыта от нас тяжелым занавесом, который напоминает мне о дне, когда погибла Рита. Это воспоминание и сейчас выворачивает меня на изнанку. Более чудовищного убийства я никогда не видела. Я снова чувствую влагу в уголках глаз, я улавливаю ее блеск своими зрачками, но в последний момент я делаю два глубоких вдоха и слёзы начинают просыхать. Я сажусь в центре ряда, но когда меня вызовут, проблем не возникнет, перед нами почти метр пустого пространства и пухленький амурчик со стрелами. В фильмах театр выглядел не совсем так. Но в этом же кино и население планеты было на пять с половиной миллиардов больше. Сейчас театры вполне могут создавать более просторными. Я сижу и ковыряю позолоту на своих подлокотниках, дохожу до красного дерева, когда Дэн одергивает меня. За занавесом на сцене что-то происходит, по залу начинают летать дроны. Кажется, началось. Мы — в третьем ряду, все мои товарищи — позади. Я не стану оборачиваться, потому что не хочу выдавать свой интерес. Пускай наши отношения остаются холодно-нейтральными, так будет лучше для всех. Свет люстр меркнет. Пятном света остается одна только сцена, занавеси медленно едут в стороны. Я вижу микрофон, вижу темнокожую татуировщицу Марту, которая нарисовала моего голубя. Имена внутри солнца выводила не она, но сегодня она снова коснется меня, вживит датчик слежения мне под кожу. Сегодня для неё подготовлен стул, церемония длинная, желающих играть будет не так уж и много, так что ей нет смысла стоять все это время. Ромулус Прайм, как живой поток энергии подпрыгивает, ерошит волосы и всячески пытается взбодриться. Перед ним на сцене установлена большая круглая камера, предназначенная для съемки крупных планов. И вот Прайм делает серьезное лицо, подходит к микрофону, начинает звучать гимн. — Дорогие друзья! — лицо Прайма снова играет целой симфонией эмоций. Радость, серьезность, задумчивость, снова радость и не понятно что еще. — С вами ежегодное Празднество Битвы Солнц и я, его ведущий, Ромулус Прайм. Он в точности повторяет слова того года, я хорошо помню, как он говорил их на Арене. — В этом году нас ждёт удивительный подарок от спонсоров. Он снова рекламирует «Мир будущего», только теперь я знаю, что это такое. Эта фирма создает все самые ультрамодные технологии. Этой марки у меня душевая и коммутатор. Сейчас как подумаю, что эти люди финансируют Битву, хочется разбить эти предметы вдребезги. Они созданы на крови Левых, на крови Риты, Барри, Маркуса. Но благодаря этим же спонсорам я стала Правой, и сегодня благодаря им же я смогу получить шанс спасти близкого человека из изгнания. Это как раз Прайм и объявляет. Мы все уже знаем это, но люди по ту сторону экрана слышат эту новость впервые. Чувствует уже моя мама, что я не вернусь домой? Уверена, Дэдди уже знает, какое решение я приму. А Диана с Люком? У них появляется надежда увидеть Кита? Насколько сильно они разочаруются, услышав, что он станет играть не за себя? Между тем Ромулус Прайм перестает вещать о подарках и радостях, и берёт в руки свой список. — Давайте же перейдем сразу к делу, потому что я знаю, как хочется нашим влюблённым парам связать себя узами брака. Да уж, все просто счастливы. По-настоящему в этом зале влюблена максимум треть, кто-то оттянет момент своей свадьбы, но еще добрая треть сегодня будет отмечаться в книге регистраций со слезами на глазах. К чему весь этот радостный пафос? Почему Обществу не признать, что их система не делает людей счастливыми? — Эстер Алексис! — вызывает Ромулус. Девушка встает из первого ряда. Правая. Элегантная и красивая. Голубой шелк струится по ее ногам, волнистые светлые волосы змейками лежат на ее спине. Но за всей этой роскошью — пустота. Девушка едва переставляет ноги, идет к сцене, как на эшафот. Она одна. — Дорогая, вы прекрасны! — отвешивает ей комплимент Прайм. Эстер едва находит в себе силы ответить ему улыбкой. Отчего она так нервничает? Неужели решилась играть? — Вы одна, где ваш прекрасный принц? — Ромулус берёт Эстер за руку и выводит на центр сцены. Камера поворачивается, ведомая дистанционно. — Принца нет, — говорит девушка без тени эмоций. — Цыпочка, выходи за меня замуж! — кричит какой-то парень справа от меня. Эстер обращает в его сторону пустые глаза. — Хорошо, — отвечает она. Видимо, отчаявшись найти свою любовь, Эстер согласна уже на что угодно. Грустно. Но не для Ромулуса, который хлопает в ладоши. — Хо-хо, посмотрите, прямо на сцене рождаются новые союзы! Парня, который, вероятно, просто пошутил, приглашают выйти на сцену. Он растерян. Сам виноват, нужно думать, что ты говоришь. Он идет, и мне не жаль его, мне жаль Эстер, которая так же мертва, как и прежде. Она не здесь, она абстрагировалась от нас всех, пустой взгляд смотрит сквозь. Еще одна жертва Общества. Прайм подводит обоих к книге регистраций, парень смеётся, это его способ пережить свой шок. Теперь он женат. На той, кого он не знает. Эстер, отдаю ей должное, не плачет, выводит свое имя в книге регистраций, после чего Прайм отправляет их за сцену. — Этот год начался очень хорошо, — улыбается Прайм, вычеркивая два имени из своего списка. — Том Арчер, — называет он новое имя. Том. Я знала его в прошлой жизни. Он работал на погрузке в моем районе. Левый. Старший ребенок в семье, трое братьев и две сестры, из родителей в живых только отец. Том идет к сцене не один, с ним Лея, дочь молочника. Они всегда были хорошими друзьями. Не знаю, есть ли в их союзе любовь, но сегодня они выручают друг друга. — Отрадно видеть два любящих сердца! — наигранно умиляется Прайм. Две подписи, и Том с Леей покидают сцену. — У этих ребят совершенно нет вкуса, — комментирует Дэн. Все-таки иногда он ведет себя, как абсолютный Правый. — У них нет не вкуса, а денег, — огрызаюсь я. Дэн — мой друг, но я не могу смолчать. Он просто кивает мне, и мы еще минут двадцать наблюдаем за тем, как Прайм расправляется со списком. Он только-только дошел до буквы «Б». Вот интересно, Кита вызовут в порядке очереди или приберегут на десерт? Когда Ромулус переходит к следующей букве, становится ясно, что Солнц того года вызовут в самом конце. — Дэннис Дилан, — объявляет Прайм, Дэн встает. Так скоро? Мой друг покидает меня. — Помни про плащ, — говорит он перед тем, как уйти. Я машу головой, затем Дэн обнимает меня. — Пусть Кристина передаст мне блокнот, — говорит он, сжимая меня в объятьях. — Дэннис, если это твоя возлюбленная, веди ее на сцену, — торопит Прайм. Миновало уже около часа церемонии, а мы прошли только несколько букв, так что его нетерпение вполне понятно. — Я иду! — отзывается Дэн, отпуская меня. — Береги себя! — кричу я ему вслед, он кивает, не оборачиваясь. На сцене Дэн проводит меньше минуты, сообщает, что еще не определился с выбором, Прайм дает ему время до конца Битвы Солнц, и Дэн уходит. Ну вот и все. Еще несколько часов я проведу в холодном одиночестве. Год назад мое имя было на букву «Л» — Левингтон. Теперь я сместилась на много позиций вниз, на букву «Р», так как в моем новом Правом паспорте значится только имя, которое я себе выбрала. Но и после этого я прожду еще не один час, только уже стоя на сцене. Вопреки всем ожиданиям, одна я остаюсь очень недолго. Серой тенью в кресло Дэна проскальзывает сухая фигурка Кристины. Я вижу блокнот у нее в руках, который она, как бы невзначай, кладет рядом с собой на сидение. Сейчас она встанет и « случайно» забудет его. Все ли удалось восстановить? Обложка, по крайней мере, другая. — Передайте блокнот Дэну, — говорю я, даже не пролистав его. — Он отдаст его в нужные руки. Кристина молчит и лишь блики света, исходящие от сцены пляшут тенями на ее холодном лице. — Я думаю, вам он нужнее, — говорит она, продолжая смотреть только вперед и улыбается, когда попадает под прицел дрона. Со стороны может показаться, что мы говорим о чем-то обыденном. О том, что происходит на сцене, например. Там как раз очередная парочка Правых связывает себя узами брака. О, знакомое лицо, этого парня бил Роджер прошлой ночью. — Я знаю каждое слово наизусть, — отзываюсь я. — Тем более вам отрадно будет находить то, о чем вы забыли, — тон Кристины какой-то странный, убеждающий. — Ладно, — киваю я. — Спасибо. Она встает больше не сказав ни слова, блокнот «забывает». Когда она уходит, я еще несколько могут нахожусь в размышлениях, такая ли она ужасная женщина, как показалось мне вначале. Может статься, что и нет. В таком случае, надеюсь, мигрень ее скоро отпустит. В зале слишком темно, чтобы начать рассматривать блокнот, поэтому я просто кладу его во внутренний карман своей куртки и обращаю все внимание на сцену. Мой первый боевой товарищ, парень азиатской внешности по имени Чен наносит солнце на лопатку. Он Левый, играет за себя. Сложно сказать наверняка, пытается ли он просто подправить свое материальное положение. В последние годы за себя играют даже те, кто борется за любовь. Так безопаснее, проще оградить свою вторую половинку от изгнания. Так что в этом зале вполне может находиться какая-то девушка из Правого строя, которая очень надеется на его победу. Ромулус распинается о том, как почётно быть Солнцем, как смело становиться первым из них. Забавно, когда вызываешься первым, всегда есть надежда, что в этом году желающих больше не будет и ты станешь победителем автоматически. Правда такое случилось лишь однажды, в первый год проведения Битвы Солнц. Тогда лишь один парень отважился рискнуть своим положением. В случае проигрыша он бы отправился в район Серых вместе со своей подругой, но прочие такой риск посчитали неоправданным, и парня огласили Солнцем даже не начав игру. Правда после этого раза подобное не повторялось. — Аманита Киран, — вызывает Прайм, широко улыбаясь. — Боевое сочетание, правда? Он обращается к публике, но мы его слабо понимаем. — Киран — это ведь значит «Солнце», верно? — обращается Ромулус к девушке, вышедшей на сцену. Она с ног до головы обернута черной тканью, скрыто даже лицо, и лишь два больших глаза горят на смуглой коже. Ее лицо показывают крупным планом на бигборде, девушка кажется очень смущённой этим вниманием, хотя все остальные участники проходили через то же самое. На вопрос Прайма она лишь хлопает своими ресницами в подтверждение его слов. — А имя, безусловно, означает «мир»? Прайм, в отличии от меня, не поленился изучить мертвый язык, хотя, скорее всего, имея на руках список участников этого года, он просто хорошо подготовился. Теперь он остроумный, начитанный, интересный. Он — дядя Риты. Человек, у которого не нашлось ни капли скорби по близкому человеку. Так что, будь он хоть трижды интересный, для меня он пустышка. Мертвая оболочка. Ничто. — Вы еще выбираете жениха? — задаёт вопрос Прайм, ведь девушка вышла на сцену без спутника. Девушка отрицательно качает головой. Затем она делает шаг в сторону Прайма и сбрасывает чадру. Легкие шаровары, украшенные каменьями, широкий золотой пояс, жилетка, сорочка с широким рукавом, заканчивающаяся золотыми браслетами на ее запястьях. Волосы собраны в толстую косу, прихваченную золотыми заколками, за поясом — кривой кинжал. Девушка, казавшаяся мне Левой, на поверку оказывается Правой, и она громко, без тени былого смущения, вызывается Играть. Она — второй игрок, но первая представительница Правого строя за всю историю Битв, к тому же она первая девушка сегодня. Ромулус забывает весь заготовленный текст. — Что ж, это весьма занятный поворот, — говорит он. — За кого, если не секрет, вы собираетесь играть? — За своего брата, — отвечает Аманита. — Три года назад он ушел в изгнание со своей невестой. Она умерла при родах, ребенок тоже. Брат там один, и я хочу его забрать. Ее история трогает многих, по залу проходит шёпот. — Что ж, — Прайм пытается вернуть себе невозмутимость. — Похвально, моя дорогая. Желаю вам удачи. Проходите для нанесения татуировки. Он подталкивает девушку к Марте, и они принимаются выбирать узор, Ромулус бежит дальше по списку. Солнц в этом году крайне мало. Несмотря на новые условия, Правые не хотят рисковать своими шкурами, а Левые не видят шанса победить, когда в игру вступают еще два строя. До буквы «М» все проходит по накатанному сценарию. Свадьбы, ожидания, три пары уходят в район Серых. А затем Прайм называет имя, от которого меня коробит. — Брюс Мур! Брюс сидит в первом ряду, поэтому с легкостью выпрыгивает на сцену, обменивается с ведущим рукопожатием. — Хорошо выглядишь, — бросает комплимент Брюс. — А ты… Слегка помятый, — смущённо замечает Прайм. Крупный план проходится по Брюсу. Царапины, ссадины, синяки всюду, где не скрыты одеждой. Это моя работа, и я отмечаю это с гордостью. — Да, я ведь фараон, — пожимает плечами Брюс. — Специфика работы такая. — Конечно, — соглашается Прайм. — Мы все обязаны тебе своим спокойствием. Да уж, не много ли чести Ромулус возлагает на одного человека? — Несомненно, — соглашается Брюс. И хватает же наглости! — Так что? — Прайм понижает голос. — Нашел уже девушку, достойную тебя? Снова тот же хищный оскал на лице Брюса. — О да, — его голос похож на шипение змеи. — Вызовешь ее на эту сцену? — подсказывает Прайм. — Нет, — качает головой Брюс, рыщет взглядом в толпе, находит меня, изгибает свои звериные губы и говорит. Не Прайму, мне: — Я буду играть!