Битва Солнц. Красный гигант

Первой моей мыслью по пробуждении становится то, что сегодня должно произойти что-то очень важное. Секундой позже я вспоминаю, где я нахожусь, и точно осознаю, что же именно меня ждет. Начало Битвы Солнц, первый день игры. Вспоминая события прошлого года, могу предположить, что кто-то из нас умрет уже сегодня. Хотя, как знать. Меня окружает тишина, который час? Открываю глаза, голографические часы над дверью показывают четыре часа утра. Еще спать и спать, но мне не хочется, потому что сейчас самое лучшее время для того, чтобы просмотреть блокнот Риты. Сажусь, Кит со своего спального места машет мне рукой. Он дежурит, я и забыла. Отвечаю ему взмахом ладони и достаю маленький блокнотик из внутреннего кармана куртки. Обложка непривычного цвета. Раньше она была коричневая, без рисунка, сейчас на ней большой круг, внутри которого круг поменьше, а в том еще меньший. Все круги разных оттенков зеленого, за пределами самого большого круга — море. Странный узор. Но узор меня заботит меньше всего, я хочу увидеть слова, написанные рукой моей подруги. Открываю блокнот. Это копия, не оригинал, по тонкому переплетению линий можно сказать, где именно были разорваны листы. Бумага гладкая, матовая, чернила цветные, синие. Такими писала Рита. Я вижу круглые буквы, написанные ее рукой. Жаль, что оригинал не удалось спасти, но я благодарна и за это. Кристина вернула мне часть моего мира, сохранила для меня те мгновения, которые, казалось, исчезли навсегда. Хорошие и плохие. Нахожу страницу, на которой уже я делала последнюю запить. «Теперь я и мой ребенок мертвы». Все, как и было, каждое слово снова со мной, каждое чувство опять в моём сердце. Боль, тоска, грусть, тепло, любовь. Эмоции, которые мне едва ли случится пережить еще раз. Я ведь так стараюсь закалить свое сердце, чтобы ничто, никакое чувство — ни радость, ни боль, больше никогда не нарушили мой покой. Открываю страницу наугад и начинаю читать, хоть знаю каждое слово наизусть. «Так странно, Блэк выбывает из-за какого-то мелкого насекомого. Нарочно не придумаешь, уход совсем глупый. Вот если бы Блэк получил ранение в бою, было бы не так обидно, я думаю. Маленькая букашка. Большая неприятность. Сейчас сижу у огня и тишина — мой друг. Я рада хоть, что рядом друзья». Читаю и ничего не могу понять. Это почерк Риты, слова Риты. Кроме одного. Я помню точно, она писала «тишина — мой враг». Да это и логичнее было. Но… Кит замечает, что я чем-то обеспокоена, кивает мне, спрашивая — что случилось? Зову его взмахом руки, и когда он подходит, тычу пальцем в слово. Кит читает. Снова. Снова. Раз за разом, но он не понимает, что я там нашла. — Она писала «враг», — говорю я тихо, чтобы никого не разбудить. Кит забирает блокнот из моих рук, садится рядом. Его взгляд снова пробегает по буквам. Это не Рита писала, я знаю это наверняка. Почерк ее, но ведь его можно легко подделать. Кристина сказала, что я могу найти в тексте что-то новое, она это имела ввиду? И если да, то это она изменила слово? Зачем? Тишина — мой друг. Что она пыталась мне этим сказать? Кит возвращает мне блокнот, на лбу его пролегла глубокая складка, он встревожен, потому что знает, что измененная фраза — лишь вершина айсберга. Для чего Кристина переписала ее? Это код? Подсказка? Что-то касательно игры? Может быть — напоминание, что нас прослушивают? Сейчас я не найду ответа. — Ладно, иди, — я прячу блокнот, Кит пожимает плечами и встает. — Если что, зови, — бросает он, уходя. Я с головой заворачиваюсь в одеяло и пробую еще спать, но мысли слишком настойчивы. Тишина — мой друг. Что бы это не значило, лучше запомнить эту фразу. И поискать как-нибудь потом другие несоответствия. Только не сейчас, я должна отдохнуть. Кажется, я все же засыпаю, потому что когда Блэк желает всем доброго утра, его голос доходит до меня, как через туман. Действительно, глаза мои закрыты, а во рту привкус металла. Я прикусила щеку во сне, теперь долго болеть будет. — Я в душ! — Аманита прихватывает из своей сумки одежду и идет к дальней двери. — В двери не ломиться, пожалуйста. — Ишь какая! — ворчит Шона. — Могла и нас позвать, вроде не заразные. — У неё воспитание другое, — вступаюсь я. — Ты видела, в чем она на сцену вышла. Шона усмехается. — Это шоу, здесь станут снимать даже то, как мы в туалет ходим, а она мыться с нами стесняется. Она права, дроны снимают абсолютно все, благо потом это хоть в эфир не пускают, даже в круглосуточный для Правых. Правда кое-какие кадры из ночного рандеву Маркуса и Шерил выставили в эфир, но без подробностей. А Аманита, верно, про приватность должна забыть. — Мы с тобой вместе пойдем? — спрашиваю я. По правде, мне совершенно все равно, даже если в душевой нет перегородок. Я давно перестала переживать о таких вещах. Шона кивает. — Пойдем, отчего не пойти, что мы там друг у друга не видели? Она смеется, голос у Шоны грубый, низкий, а смех глухой. Но есть что-то в этой девушке настолько простое, что начинаешь ей симпатизировать. — Если в душ, то я с вами, — кричит через всю комнату Майя, подготавливая полотенце. Мы киваем ей, но, признаюсь, ее компании я не особо рада. Я не стесняюсь ее, нет, просто то, как по-хозяйски она ведёт себя с Китом, мне не нравится. Костюм на мне очень удобный, Дэн поработал на славу, и все же мне нужно сегодня одеть что-то другое. Я роюсь в сумке, ознакамливаясь со своим новым гардеробом. Вся одежда стрейчевая, так что проблем с размером возникнуть не должно. Я сменю только майку и брюки, куртку и ботинки оставлю вчерашние, буду и дальше Красным гигантом. Я, в отличии от Дэна, совершенно не разбираюсь в смешении цветов и стилей, так что мне сложно судить, настолько гармоничным выйдет мой наряд. Я беру серые брюки с хаотичным темно-серым узором и чёрную футболку с коротким рукавом. Надеюсь, что мой нож мне вернут, так что прихватываю из сумки еще и ножны. К моменту, когда Аманита выходит из душа, одетая в черный брючный костюм и золотую блузку, мы с Шоной и Майей уже стоим в дверях. Парни не спорят, дают нам помыться первыми. Душевых оказывается пять, они не только отделены перегородками, но также и шторками, так что Аманита зря переживала. Хотя, возможно, она просто сочла нас недостойными своего «Правого» общества. Как бы то ни было, это целиком и плотностью только ее дело. — Если вы не против, я буду петь, — предупреждает нас Шона, и не дожидаясь ответа затягивает что-то жалобное и громкое. Слух у нее хромает, но мне совершенно все равно. Как только я оказываюсь под горячей струей, все проблемы и трудности отходят для меня на второй план. Я отдыхаю и телом, и духом. Душ здесь самый примитивный, но мне его вполне хватает. Я не успела сильно уж привыкнуть к роскоши, да и не нужно мне все это. Теплая вода, да еще и гель для душа — это не так уж и мало. Этой душевой пользуются артисты театра, мои ноги касаются плитки, на которую ребята из Правых молиться готовы, но я, к счастью, не успела перенять не только их привычки, но и способ мышления. Для меня это просто душ, а люди с фотографий — просто люди. Пришлось бы кого-то из них арестовать, арестовала бы не задумываясь. Шона заканчивает петь в тот же момент, когда и я выключаю душ. Мы выходим на сухой пол, завернутые в полотенца. Мое полотенце достает мне до середины бедра, Шона выше, ей полотенце едва прикрывает бедра, маленькой Майе полотенце по колено. Мы просушиваем стопы, затем молча одеваемся. — Каково это, смотреть на мир с маленького роста? — спрашивает Шона, вбивая свое тело в слишком тугие джинсы. — Я не знаю вариантов, — пожимает плечами Майя, просовывая голову в прорезь футболки. — Приходится все время задирать голову вверх, а при поцелуе становиться на цыпочки. Шона хмыкает. — А я выше среднего парня, так что в плане поцелуев будет не совсем удобно. Не удобно даже больше морально, чем физически. Я молчу, говорить о поцелуях мне совсем не хочется. Да и о чем говорить? О поцелуе с Бэном, после которого он предложил мне вступить в фиктивный брак? Бэн намного выше меня, но целовал он меня сидя, так что сказать за удобство ничего не могу. Поцелуй с Маркусом был спонтанный и короткий, его я даже не успела осознать. На видео смотрелось гармонично, в жизни было сумбурно, ведь Маркус знал тогда, что я его сестра, потому никак нельзя было говорить о какой-то реальной нежности или страсти между нами. Было ли это удобно? Не было. Это было неудобно по всем параметрам, это было резко, грубо и слишком уж пылко. А последний мой поцелуй, поцелуй с Китом вообще нельзя назвать поцелуем. Это было прощание двух душ, и это были сплошные чувства. Боль, страх, отчаянье, грусть, нежность. Было удобно? Учитывая мою сломанную руку, разумеется нет. Но, опять же, мы сидели на корточках, так что понять сложно. Как бы то ни было, говорить ни об одном из этих поцелуев я не хочу. — А ты, Рэд? — Шона затягивается ремнем. — Как тебе с твоим ростом? Пожимаю плечами. — Да так, кто-то выше меня, кто-то ниже. Девушки, в основном, ниже, хотя бывают и те, кто выше. Я говорю о Шерил и Диане, на них я смотрела снизу вверх, весьма непривычно, потому как с моими метр семьдесят я чаще всего оказываюсь выше всех вокруг. Порой даже выше парней. Это неудобно, Шона права, но совсем не смертельно. По крайней мере рядом с Элиасом я вовсе не ощущаю неловкости, но тогда когда я была на каблуках и Кит оказался ниже меня, было не очень приятно. — Все относительно, и многое зависит от внутренней уверенности. Если ее нет, тут уж никакой рост ее не добавит. — Ты мыслишь, как фараон, — смеётся Шона. — Им все нипочем. — А я и есть фараон, — в подтверждение своих слов я прикрепляю к поясу ножны. — Напомни мне не ссориться с тобой, — Шона хлопает меня по плечу, рука у нее тяжелая. — Не бойся, Рэд не станет никого убивать, — подаёт голос Майя. С чего она это взяла? — Почему ты в этом уверена? — спрашиваю я без тени эмоций, Майя потупляет взгляд. — Ну, Кит так сказал, а ему виднее. — Я не стану никого убивать, но и защищать не буду, — предупреждаю я. — В этот раз я намерена победить снова. — Нет, победа будет моя! — Шона снова смеётся, и мне ясно, что она пытается разрядить ситуацию, ведь я напомнила всем, зачем мы здесь, а значит свела на нет всякую возможность нам всем подружиться. Перевести все в шутку — не самая плохая идея. А мне нужно впредь следить за тем, что я говорю, потому что правая — не правая, но фараон я до мозга костей. Мы пакуем вещи, пока парни принимают душ. Они не страдают ерундой, как мы, моются сразу по пятеро, но все равно это занимает очень много времени, потому что их сорок семь. Да, игроков в этом году много, и я стараюсь не думать о том, что двое из них здесь не по своей инициативе. Если я буду жалеть Чарли и Фила, это ничем не поможет им, но меня отвлечет от того, что сейчас действительно важно. После завтрака мы сразу же вольемся в ритм игры, с той минуты не будет времени о чем-то сожалеть или ностальгировать. Хочешь выжить, уничтожь эмоции, они туманят разум и путают действия. Это то, чему учат фараонов в первую очередь. Это то, чему учили меня, чему учили Брюса. Он — мой главный враг на сегодняшний день. Опасаться также стоит Аманиты, она с оружием знакома, а то, что она Правая, говорит о том, что она будет идти к победе несмотря ни на что. Каждый из них — Аманита, Брюс, Рама — они поставили на кон свое положение, к которому очень захотят вернуться. Чтобы выжить, нужно обойти их, но если начать это делать уже сейчас, рискуешь получить нож в спину. Действовать нужно осторожно, не выделяться раньше времени, но и не быть хуже всех, чтобы не выбыть по рейтингу. Задача сложная, но вполне выполнимая — играть не в полную силу. Не показывать сопернику свои сильные стороны, но при этом не обнажать и слабых. Надеюсь, Кит сообразит поступить так же. В любом случае, я ему не нянька. Главное, чтобы не убили, а вылететь из игры, пусть вылетает. Целее будет. Но он не вылетит, я знаю. Он мог победить год назад. В этот раз он тоже дойдет до конца. Если удача будет на его стороне. Барри, Блэк, Чарли, Колин, Ламберт, Клод, Рита, Шерил, Маркус, список можно продолжать и продолжать. Они все были достаточно сильны, чтобы пройти до конца. Им не хватило удачи. Кое-кто из них отдал свою удачу мне. Что ждет нас в этом году, какое место по важности займет удача, посмотрим. Очень скоро увидим. Вот только позавтракаем. Завтрак у нас в восемь утра, и мы к этому времени полностью готовы и собраны. За нами приходит Алан, с ним два фараона. Мы так опасны, что куратор боится оставаться с нами наедине? Или это снова «ради нашей безопасности»? В любом случае, нам возвращают оружие, а это хорошо. Я бы могла убить их — мелькает мысль в моей голове. Запросто. Всех троих. А дальше что? Как бы это помогло Чарли и Филу? Предположим, они бы даже смогли сбежать с театра, а что потом? Безнадёга. Так зачем же здесь охрана, если нам нет смысла даже пытаться бежать? Впрочем, это может быть просто видимость «их большого труда». Часто фараоны вообще присутствуют только как мебель, больше для устрашения, нежели для защиты. Многим и патроны-то дают холостые. Смотришь — фараон, и не связываешься, а на деле от фараона только пустая оболочка, скорлупа, полая внутри. Я и сама была такой. Один только раз мой стек пришелся к месту, ну и хорошо, даже тот один раз стоил того, чтобы работать на этой должности. Идем в столовую мы с полным набором вещей, это место мы покинем в ближайшее время. Навсегда. Привязаться к нему я не успела совсем, да и лучше ни к чему теперь не привязываться. Жалею сейчас, что не составила завещание в пользу Джейкоба, моего брата. Ему бы остался мой дом. Теперь поздно, я условно Серая, нет ничего, что принадлежало бы мне. Ну и ладно, все мои деньги, все равно, на общем банковском счету, их моим родным хватит надолго. Но… Если я не вернусь, маме придется снова начать работать. Не скажу, что она к этому не привыкла, просто в очередной раз я поступила по-своему, не спросив ее. Поступила, как эгоистка. Уже вчера мама узнала, что я предпочла всем женихам смертельно опасную Битву, и это, наверняка, разбило ей сердце. — Эй, чего грустишь? Элиас. — Привет, — я продолжаю идти, как и шла, по длинному коридору, в место, куда сопровождает нас Алан Риввз. — Как думаешь, что нас ждет? — Элиас хочет поддержать беседу, но она с первой секунды не клеится, и дело не в Элиасе, а в моем сегодняшнем настроении. — Уверена, ничего хорошего, — отвечаю я, не желая продолжать эту тему. Слишком много мыслей сейчас в моей голове. Семья, блокнот Риты, предстоящая Битва, и все это приправлено утренним похмельем, незначительным, к счастью. — Хочешь, будем работать в тандеме? — предлагает Элиас. — Я помогу тебе выиграть. — Не хочу, — отвечаю я, пожалуй, слишком грубо. Мне не нужна помощь, я не хочу чтобы кто-то снова жертвовал собой ради меня. — Можем помогать друг другу не умереть, но за победу давай бороться честно. Элиас кивает. — Ладно, просто помочь хотел, — он не уходит, но больше ничего и не говорит. Наконец, мы оказываемся в столовой, и я сразу же забиваюсь в дальний угол, между Блэком и Фениксом. Они не будут трогать меня, и я спокойно посижу в тишине, разберусь со своими мыслями. Завтрак сытный: омлет из двух яиц, ломтик бекона, овсяная каша, сок, кофе и тосты с джемом. Год назад накануне Битвы нас еще тоже кормили разнообразно, скоро вся наша еда сведется к простой каше и тому, что мы сами себе добудем. Кофе приводит мои спутанные мысли в порядок, и я даже начинаю вникать в то, о чем говорят за столом. Блэк дает Серым уроки выживания. Не ешьте неизвестных грибов, ягод, в случае появления на горизонте хищника — бегите, либо спасайтесь на дереве… — Не нужно быть героями с первой минуты, — наущает Блэк. — Не умея ничего, вы просто погибнете в погоне за дополнительными баллами. Ваша задача номер один — выжить. Выживайте. Ребята кивают, но шансов у них даже меньше, чем говорит Блэк. Они все настолько изможденные, с серой кожей и потухшим взглядом, что и убежать-то не смогут. Парень-аутист все ещё вертит в руках свой кубик. Он — самый слабый из всех, он не успеет приспособиться настолько, чтобы иметь возможность выжить. Лишь бы он по рейтингу выбыл, а не в гробу. Брюс подмигивает мне. Вот кому, а ему так точно бояться нечего. У фараона не возникнет проблем с выживанием. — Хочу поднять так же и вопрос дежурства, — говорит Блэк. — Предлагаю в этом году дежурить по двое, чтобы не возникали проблемы с тем, что дежурному кто-то не доверяет. Большинство ребят кивают в ответ. — Хорошо, — соглашается Аманита, — один дежурный пусть всегда будет из игроков прошлого года. Другого будем определять жребием. — Согласен с Гюльчатай, — отзывается Зевс, Аманита бросает на него гневный взгляд, прозвище, которое он ей дал, явно девушке не по душе. Завтрак длится еще около двадцати минут, но важные вопросы мы больше не поднимаем.