Битва Солнц. Красный гигант

Теплый ветер качает стройные деревца на лужайке, шелест листвы тихий, безопасный. Мы собрались у входа в лабиринт. Я, Кит, Блэк, Шона, Феникс, Стив, Роджер, Фил, Рама и Чен. То, что мы собираемся сделать, требует огромного доверия друг другу. Сейчас двое из нас войдут в лабиринт. В место, которое готово разорвать нас на куски, если услышит наше присутствие. Тем двоим, что войдут в лабиринт, мало самим быть тихими. Если кто-то из нас скажет хоть одно громкое слово, лабиринт выпустит железные копья, которые никого не пощадят. Именно поэтому здесь нет ни Брюса, ни близнецов, им мы не доверяем. Чарли, Элиас и Колин остались приглядывать за ними. Близко к лабиринту они не подойдут. — Кто пойдет? — Блэк говорит достаточно тихо, но в зелёных стенах лабиринта слышится противный скрежет. Видимо, пики готовятся нанести удар. — Я это сделаю, — вызывается Рама. — Этому месту не запугать меня. — И я пойду, — решает Кит. Внутри меня загорается страх. Я не могу не переживать за Кита. Но я помню, как он обиделся, когда я не поверила в его силы. Я должна отпустить его. — Сейчас проверим безопасные участки, — говорит Роджер и выкрикивает в лабиринт ругательство. Восемь копий вылетает из стен. Они расположены без всякой системы — на разном расстоянии друг от друга, на разной высоте. В месте, где лабиринт делает поворот, пик нет. Там безопасно, несколько можно сейчас об этом судить. — Снимите поворот на коммутатор, — советует Блэк. — Но в него не входите. Проверьте на шум и все. Темнеет, тренировка у Алекса затянулась до девяти. Сейчас лето, и только благодаря этому можно еще хоть что-то разглядеть. В самом же лабиринте сейчас уже темно, но у нас всех есть фонарики. Надеюсь, в зелёных зарослях не будет зверей или насекомых, которые выползут на свет. — Береги себя, — я крепко держу Кита за руку, все ещё не отпуская его. Ощущение, что если я уберу руку, он исчезнет навсегда. — Обещаю, — он коротко целует меня в губы. Довольно странный жест, но чего не сделаешь на волосок от смерти. — Пошли уже, Ромео, — зовёт Рама. — Вернись, — только и прошу я, разжимая пальцы. Сравнение с Шекспировским героем не нравится мне, Ромео плохо кончил, насколько я помню. Нет, все обойдётся. Мы не станем шуметь, Кит вернется. Парни подходят к входу в лабиринт, мы все отходим на пять метров назад, чтобы случайно не активировать ловушку. Рама делает глубокий вдох и первым входит в смертельный коридор. Мое сердце шумит у меня в голове. У меня даже не болят ребра, потому что я не дышу вовсе. Кит проскальзывает во тьму через секунд пять после Рамы. Я вижу их силуэты в свете их фонарей и начинаю мысленно ругать нас за глупую-преглупую идею делать это ночью. В фильмах ужасов герои всегда спускаются в темный подвал ночью, с фонариком, который в самый нужный момент гаснет. К счастью, у обоих парней есть коммутаторы, на которых есть свои, встроенные фонарики, а они уж точно не погаснут. Но все равно наша затея глупая. Тоннель достаточно короткий, так что через шагов семь ребята оказываются в безопасной зоне. — Мы на месте! — кричит Рама, но не для того, чтобы отчитаться, а чтобы проверить следующий поворот на подобные механизмы. Копья на входе с шумом разрезают воздух. — Нет, на звук оно не реагирует! Кит бросает в проход камень, затем ещё один. — На движение тоже! — кричит он. Копья снова атакуют пустоту. — Делайте несколько фото и возвращайтесь! — напоминает им Блэк. Щелкают вспышки. — О черт… — только и слышим мы, после чего оба парня быстрым, но тихим шагом возвращаются назад. Они уже вышли из лабиринта, опасность позади, но лица их белы, как смерть. — Что случилось? — налетает с вопросом Феникс, я бросаюсь Киту в объятья, совершенно забыв про свои ребра. Он дышит мне в висок, а затем протягивает коммутатор. За моей спиной Шона и Стив, вытягивают шеи, чтобы разглядеть фото. Я разворачиваюсь к ним, чтобы улучшить им обзор, и включаю дисплей. Пауки, судя по фото, размером с кулак. — Они вылезли на свет, — Кит переводит дух. — Они крупнее, чем кажется на фото. Размером с курицу, я думаю. — Хм… Нам стоит переживать? — Блэк обхватывает пальцами подбородок. — В смысле, они из лабиринта не выползут? Теоретически, могут. Но думаю, они искусственным путем привязаны к конкретной секции. — В любом случае, давайте в дом вернемся, — предлагает Чен. Никто не спорит, мы все хотим убраться из этого места поскорее. На вечерней тренировке Алекс учил нас быстро бегать. Вот и сейчас мы бежим, через всю лужайку, прямо в дом, на наш этаж. — Что это за жуть?! — наконец, спрашивает Роджер, активно жестикулируя. — Куда важнее, ядовито ли оно, — Рама, хоть и встретился с этими тварями лично, сохраняет ясность ума. — Я изучала насекомых, — говорю я, выравнивая дыхание. Легкие разрывает от боли. Не знаю насколько сильный мой перелом, но два часа сплошного бега и пробежка сейчас принесли невыносимую боль. — Ни в одном учебнике я не встречала ничего подобного. — На то нас и обучают сейчас, — напоминает Феникс. — Попросим завтра Бэна рассказать нам об этих тварях. — Мы, кажется, поспешили с уходом, — подводит итог Стив. — Мы не готовы к лабиринту. — Точно, — кивает Шона. — Слишком рано. Хорошо, что она поняла это. Но плохо, что причиной ее прозрения стало существо, про которое мы совсем ничего не знаем. Будем надеяться, что Феникс прав, и Бэн знает хоть что-то. — Завтра вернемся туда днем, — решает Фил. — Это могут быть ночные твари. — Согласен, — Чен делает шаг вперед. — На этот раз пойду я. Кит и Рама пересылают сделанные фото всем нам, после чего мы расходимся по комнатам. Уснуть никто не может. Я все лежу и смотрю на зеленый туннель, изуродованный чёрными мохнатыми телами. В кадр попало шесть пауков, но их вполне может быть больше. Наконец, закончив рассматривать этих существ, я обращаю свое внимание на сам лабиринт — ширину прохода, длину коридора, высоту стен. Любой из этих факторов может спасти нам жизнь. — Мне приятно твое беспокойство, — Кит присаживается на край моей кровати. — Я знаю, что это было необходимо, и все обошлось, в конечном итоге, но было страшно, — признаюсь я. Кит улыбается одними губами. — Как ты? Я заметил, что тебе трудно дышать. — У неё ребра сломаны, — отзывается Блэк. Как он понял? — Это правда? — на лице Кита появляется беспокойство, Шона пристально смотрит на меня. — Ну да, есть такое, — сдаюсь я. Скрывать правду смысла нет. Но тут же добавляю: — Всего два, не страшно. — Во дает! — выпаливает Шона. — Почему не рассказала? — Кит берёт меня за руку. — Тебе помочь чем-то? — Потому и не сказала, — отвечаю я. — Не хотела, чтобы ты зря волновался, травма не смертельная, за месяц само пройдет. — Это в состоянии покоя, — Блэк выключает ночник над своей кроватью, собираясь спать. — А с тренировками Алекса может стать только хуже. Ну зачем он это сказал? Блэк правильно говорит, конечно, но это ничего не меняет. Я должна играть и должна тренироваться. А теперь Кит мне шагу не даст лишнего сделать… — Я бы хотел, чтобы ты впредь мне все рассказывала, — Кит отбирает у меня коммутатор, ложится рядом. — Пообещай. Мы друг от друга ничего не скрываем, ладно? Я мычу что-то невразумительное, что Кит принимает за согласие. — Хорошо, — говорит он, выключая мой ночник. — Теперь спать, ладно? Он целует меня в лоб и уходит. Его ночник гаснет. — Всем спокойной ночи! — желает Шона и нажимает на кнопку. Спальня погружается во тьму. — Может окно закроем? Пауки и все такое? — раздаётся голос девушки минут через пять. — Ой, спи, Шона, — ворчит Блэк. — Да, но скребется что-то… — Ветер ветки качает, — успокаивает ее Кит. — Но… — Спокойной ночи! — с нажимом говорит Блэк. Он слишком много раздражается на Шону с тех пор, как узнал, что она влюблена в него. Мне так за нее обидно! — Но правда — скребет, — поддерживаю я подругу. Не потому, что в действительности слышу шум, а просто, чтобы она чувствовала, что не одна. — Это ветки, — мягко убеждает меня Кит. — Наверное, — соглашаюсь я. — Доброй ночи. До самого утра я убегаю от пауков по незнакомым помещениям. Эти пауки огромные и у них человеческие лица. Брюс, Бэн, близнецы, Мерф, Шерил… Я скрываюсь от них на полуразрушенных лестницах, у которых не хватает ступеней и торчат ржавые перекрытия; в комнатах без окон, где в полу зияют дыры; в бесконечных коридорах с постоянно мелькающим светом. Мне нет покоя, нет отдыха. Я просыпаюсь с рассветом, и все, о чем я думаю — вот же бред! У меня слишком больная фантазия и впечатлительный ум. Но, с другой стороны, именно мои кошмары дают мне достаточно времени с утра на изучение дневника Риты. Я нахожу еще несколько подсказок, но мне они не понятны: не верю своим глазам; это был длинный путь; я люблю красные цветы. Поиск подсказок значительно труднее, чем может показаться. Не физически — морально. Я ведь читаю каждое слово, погружаюсь в воспоминания о своем же прошлом, только глазами другого человека. Только что я заново пережила гибель Ламберта. Эти строки Рита писала уже тогда, когда Алекс вытащил нас из леса. Рита сидела в уютной спальне и думала, что самое страшное осталось позади. Дневник короткий, после гибели Ламберта есть только одна запись Риты. О том, что завтра нас ждет интервью. Бедная моя Рита, мой белый ангел… Она и не предполагала, что завтра умрет. Умрет только-только узнав о том, что станет матерью. Теперь я и мой ребенок мёртвы. Когда Кит просыпается, я безмолвно плачу, хоть от этого и болит все тело. На моих коленях блокнот, так что Киту не приходится даже спрашивать, что меня расстроило, он знает. Парень перебирается на мою постель и кладет свою ладонь поверх моей. Он не заговаривает со мной, я с ним. Мы просто сидим так еще минут двадцать, пока не просыпается Блэк. На часах половина седьмого и у нас еще масса времени до завтрака, но все же Блэк трясет Шону за плечо, пробуждая. Девушка сонно отмахивается, но Блэк не прекращает трясти ее, пока она не сдается. — Все, я встала, встала! — она потирает глаза. — Что горит? — Я хочу зайти в лабиринт, — сообщает Блэк. — С другого входа. Мы должны узнать лучший путь, чем колья и пауки. — Лучший — значит простой? — уточняет Кит. — Простой еще не значит верный. Там может быть тупик. Возможно, единственный путь отсюда — через самые трудные коридоры. Это было бы логично. — Вот и посмотрим, — Блэк наспех переодевается. — Вы со мной? Я киваю, хоть морально еще не готова возвращаться туда. Но и в этом вариантов, мне кажется, нет. Я или иду и узнаю что-то новое, что может меня спасти, либо остаюсь и признаю себя слабой. Нет, я не слабая. Не теперь, когда за моими плечами битва прошлого года. Мы с Шоной приводим себя в порядок минут за пять, затем в компании двух дронов выходим на улицу. Еще холодно, воздух свежий и влажный. Я рада, что додумалась надеть куртку. Ту самую, которую создал для меня Дэн. Я не застегиваю ее, чтобы не травмировать лишний раз ребра, но она, все же, согревает мою спину и руки. Лужайка погружена в тишину, попугаи еще только просыпаются, чистят перья. — Идем, — Блэк манит нас в сторону одного из входов. На вид он ничем не отличается от первого. За одним исключением — на звук он не реагирует, Зевс выяснил это еще вчера. — Ты хочешь туда идти? — Шона имеет ввиду зеленый тоннель. — Придется, — я подхожу к лабиринту. Чувствую, как Кит берёт меня за руку. — Вместе? — спрашивает он, я киваю. А что нам остаётся? Если мы хотим найти выход из этого места, придется рисковать. У Кита в руках — обломок ветки, он касается ею земли и высоких стен. Ничего. Блэк в это время проверяет проход на реакцию на свет. Кажется, этот путь совсем безопасный. По крайней мере, мы втроем уже достигли поворота, а нас еще ничто не убило. Шона нетерпеливо топчется у входа, она так и не рискнула войти внутрь. Смешно, ведь еще вчера она настаивала, что нам нужно убираться из дома. Моим первым впечатлением о ней было — большая, но слабая. Кажется, так оно и есть. Шона — моя подруга, но мы должны реально оценивать шансы друг друга. Только так мы выберемся все вместе. За поворотом нас ожидает очередной длинный проход. Никаких пауков, насколько я вижу. Стены лабиринта не отвечают на свет и на стук. Кит прощупывает палкой землю. Чисто. Блэк делает шаг вперед. Я слышу скрежет. Тихий, противный. Он нарастает, ускоряется, к нему добавляются щелчки и земля содрогается. — Скорее сюда! — кричит Шона. — Проход закрывается! Так и есть — тоннель, из которого мы пришли, медленно сужается, стены наплывают одна на другую. — Идем! — Кит тянет меня за руку, я подцепляю Блэка. Мы бежим. Так быстро, как только можем. Проход все уже, нам приходится бежать цепочкой. Кит уверенно тянет меня вперёд. Шум вокруг нас становится невыносимо громким, мы перебудили всех в доме, наверное. Стены давят на плечи. Скорее! Рывок, и мы все трое падаем на землю, переводим дыхание. Сзади нас сплошная стена. Что было бы, если бы мы остались внутри? Ждала нас какая-то опасность, либо это и есть самый безопасный путь, который защищает свои входы? В любом случае, мы даже не знаем, откроется ли он еще когда-то. — Все живы? — слышу я голос Колина. Да, мы разбудили их всех. Из шести окон, направленных в эту сторону, на нас смотрят наши товарищи. Мика, запыхавшись, стоит на пороге, держится за сердце. Блэк начинает смеяться. — Одна из железяк не успела, — он машет в сторону лабиринта. Да, я вижу его — железный усик дрона, застрявший между стен. Но радоваться нечему — гибель дрона еще не означает наше спасение. На месте этой машины мог быть любой из нас. — Вернемся в дом? — предлагает Шона деревянным голосом. Она не была на волосок от смерти, но испугалась не меньше. «Бежать к своей цели», — так писала Кристина. Рита там писала « бежать к своей мечте ». Что ж, к мечте, и правда, не получилось. Буду считать, что подсказка Кристины касалась этого места. — Готовьтесь к завтраку, — только и говорит Мика, когда мы проходим мимо. Он предупреждал меня, чтобы я не совалась в лабиринт, и теперь я разочаровала его. — Мне очень жаль, — говорю я, Мика кивает. — Мне тоже. Затем он вспоминает, что находится под прицелом камер и добавляет: — Хороший был дрон. Теперь все думают, что мы говорим о том, что случилось с машиной. Так даже лучше. Уже в патио нас встречают обе половины дома, засыпают нас вопросами. Я не хочу ни с кем говорить. Я даже Элиасу передумала рассказывать. Отметки Кристины пока мало чем помогли, так что смысла говорить о них, все равно, нет. Утром подтверждается вчерашнее открытые Шоны — ребят из района Серых всего двадцать четыре. Мне жаль. — Ты хорошо знал их? — спрашиваю я, совершенно забыв, что Кит не может читать мои мысли, а потому и знать, что я имею ввиду. — Тех пятерых, кого здесь нет? Парень издает тяжелый вздох. — Они не обязательно мертвы, — с надеждой говорит он. — Возможно, просто ранены. Он хочет в это верить, как же я его понимаю! — Я знаю каждого из здесь присутствующих. Мы все работаем вместе, вместе проводим выходные. Я знал тех пятерых. — Как их звали? — я хочу почтить их память, хотя бы вспомнив их имена. — Эрик, Стэн, Юстас, Джамбо и Уайт, — называет Кит. — Они знали, на что шли. Я ободрительно сжимаю его ладонь. — Вы с Майей не должны обсуждать это, помнишь? — напоминаю я. — Иначе вылетишь. Кит кивает. — Я помню… Честно говоря, я вообще не уверен, что хочу что-то обсуждать с Майей. Мне лучше оставить ее в покое. Не пробуждать в ней ложную надежду. О чем это он? Их желание пожениться после игры было обоюдным. Как можно сейчас говорить о ложных надеждах? — Ты сам предложил ей пожениться, — напоминаю я, на что Кит горько усмехается. — Майя меня попросила об этом. Я сразу предупредил ее, что чувств к ней у меня нет, но Майя надумала, что надумала. — Не поверю, что вы даже не целовались. Я складываю руки на груди, не отводя глаз от миниатюрной девушки, которая о чем-то беседует с Рэйем. — Тем не менее, это так, — беззлобно отвечает Кит. — Ты единственная девушка, которую я целовал. Вот уж не думала. Кит с первого дня производил впечатление популярного парня. Поверить, что у него никогда не было девушки, мне сложно. Видя мое замешательство, Кит поясняет: — Я же был игроком, помнишь? У меня были другие интересы. А потом, когда с игрой завязал, отдался работе. Так что — не было девушек. — Но Майя же с чего-то взяла, что вы пара? — Ей так хотелось думать, видимо, — пожимает плечами Кит. — Ей выпало играть, она была напугана. Я был рядом, чтобы помочь ей адаптироваться. Но я не могу быть рядом всегда. Чтобы выжить, Майе нужно научиться доверять лишь себе. — Я доверяю лишь себе, а ты меня за это называешь колючим ёжиком, — я пытаюсь усмехнуться, но мои ребра отвечают на это болью. — Ты доверяешь Мне, — Кит не спрашивает, констатирует. Он прав, так и есть. Его пальцы находят мою руку, он пробивает мою брешь. Нет, так нельзя! Эмоции — это слабость. А я должна быть сильной, чтобы победить. Никаких эмоций! — Я должна отойти на минутку, — поспешно говорю я, и пока Кит не остановил меня, убегаю.