Битва Солнц. Красный гигант

Лед тонкими иголками пронзает мою грудь, связывает узлом мои внутренности. В голове шумит кровь, а руки предательски дрожат. Я больше не могу ходить, ноги ватные. Я сажусь на пол, прислоняясь затылком к стене. Дрон лезет в глаза, ведь кому-то очень захочется увидеть мои страдания. Мои чувства сильнее, чем в момент, когда я теряла Барри, Риту или Маркуса. Тогда надежды не оставалось и какая-то часть меня смирилась с этим. Сейчас же я очень боюсь загадывать наперед, сеять внутри себя надежду, которая может не оправдаться. Кит. Я не готова лишиться его. Как же я буду бороться с жестокостью этого мира, если Кита не будет рядом? — Он поправится, правда? — с надеждой спрашивает Майя, вытирая заплаканное лицо рукавом. Первый мой порыв — нагрубить ей. Но эта девушка важна для Кита, потому я не стану обижать ее. — Посмотрим, — сухо отвечаю я. Мы снова молчим, и это даже хуже, чем говорить с Майей. Оставаться один на один со своими мыслями мне страшно. Я молюсь, лихорадочно вспоминаю все известные мне молитвы и псалмы, а когда их запас истощается, начитаю молиться своими словами. Прошу Бога не отбирать у меня Кита, сохранить его жизнь, придать ему сил в борьбе со смертью. Так проходит час. Самый страшный и длинный час в моей жизни. У Майи к тому времени уже иссякает весь запас слёз, она теперь просто смотрит в одну точку, подскакивая при каждом шорохе. За двойными дверями относительно тихо. Пищат приборы, цокают металлические предметы, кто-то что-то говорит время от времени. Дважды с обратной стороны двери брались за ручку, но пока еще никто так и не вышел. Я устаю бояться и начинаю, хоть мне это и не очень нравится, надеяться. Скверно. Надежда порой играет злые шутки. За час никто так и не пришел за нами. Ни Мика, ни Алекс, ни Бонита, ни Бэн. Нас оставили в покое, за что им всем большое спасибо. Я не прошла свою симуляцию, но можно сказать, что я и сейчас в ней, потому что страх и безнадега, которые порождают цифровые образы, и сейчас со мной. Это не Майя виновата, что Кит поранился, и даже не Алекс. Виновата система, которая придумала все это для нас. Виноват Юнкрой. Снова. Как виноват был во всех смертях прошлого года. Всего лишь второй год Битва Солнц проходит по принципу — борьба до смерти, и уже второй год я наблюдаю эту борьбу изнутри. И я знаю, что больше всего смертей, да нет — все они, на совести нашего правительства. Я уже хочу ударить кулаком по стене, потому что нахожусь на пределе своих нервов, как двери открываются. Мы с Майей, как по приказу, вскакиваем с пола. — Ну что, доктор? — Майя бросается к врачу, я остаюсь стоять в стороне. Я боюсь. Боюсь, что сейчас врач скажет, что сделал все возможное, но… — Он отдыхает, — говорит доктор, и я чувствую, что ноги не держат меня. От падения меня спасает стена, к которой я приваливаюсь. Спасибо, Боже! — Можно увидеть его? Майя кладет ладонь доктору на руку. — Пожалуйста. Седой доктор поправляет очки, облизывает пересохшие губы и, наконец, решает. — Пять минут. Парню нужен покой. Майя кивает и идет за доктором. Я остаюсь. Я боюсь сделать это. Боюсь увидеть его. Боюсь увидеть их вместе и понять, что я там лишняя. Я подожду здесь, пока Майя не вернется. Я зайду потом, в другой раз, прожду здесь сколько нужно, но не стану свидетельницей их взаимной нежности и любви. Лучше быть одной в коридоре, чем ощущать неловкость от своего присутствия. Киту и Майе нужно побыть наедине, они заслужили это. Пяти минут не проходит, как девушка возвращается. — Он зовёт тебя, — сухо говорит она и идет прочь из этого коридора. Дрон медленно улетает за ней. Второй дрон фиксирует камеру на мне. Серьезно? Мне даже поговорить не дадут без пристального внимания? Нет, я, конечно, знала, что все и всегда будет проходить в режиме съемки, но крупный план… Ненавижу их. Крупный план может поймать влагу в уголках моих глаз, а я совсем не хотела делать это достоянием общественности. Как бы то ни было, важнее то, что Кит жив и сейчас я увижу его. Открываю дверь, ожидая увидеть ряд кроватей, но это очередной коридор. Через окошко в ближайшей двери я вижу операционную. — Вам сюда, — зовёт меня девушка в белом халате. Мне кажется, или это она давала мне таблетки от давления? Я иду, и мои шаги эхом разносятся по длинному коридору. В палате Кита приглушён свет, но его вполне хватает, чтобы различить нечеловеческую бледность моего друга. Он потерял много крови, я и сама местами в ней. И, все же, Кит находит в себе силы улыбнуться. Он без рубашки, грудь перемотана бинтами. Его «заштопали», и он будет жить. — Привет, — говорю я первое, что приходит в голову. Голос мой дрожит, а в горле засел ком, готовый превратиться в поток слёз. — Привет, — слабо отвечает Кит. Он еще под обезболивающим, его реакции замедленны, а голос хриплый. Мне хочется сказать ему что-то еще, но я не могу. Не могу позволить себе заплакать. Я сажусь на стул, приставленный к изголовью кровати, беру Кита за руку. — Как твои ребра? — спрашивает он. Я горько усмехаюсь. — Я видела Твои ребра. — Я знаю, — кивает Кит. — Моим легким повезло, что у меня есть ребра. И все же, ты не ответила… Мои ребра. Я совсем забыла о боли на этот час. Можно сказать, что случившееся с Китом излечило меня. — Больше не болят, — отвечаю я и кладу голову на подушку, рядом с его лицом. — Пять минут быстро закончатся, — с сожалением говорю я. — Завтра я к вам вернусь, — обещает Кит. — А пока что ты должна заработать отличные баллы. За нас двоих. — Плевать на баллы, — тихо отзываюсь я, Кит гладит меня по волосам. — Нет, не говори так, нам нужно хорошее оружие, чтобы выжить. Иди и заработай его. Но, прошу, береги себя. — Обещаю, — я целую Кита в лоб и собираюсь уходить. В последний раз встречаюсь с ним взглядом и все эмоции последнего часа возвращаются ко мне. — Я очень боялась больше тебя не увидеть, — признаюсь я. — Я тоже, — Кит тянет ко мне ладонь, я переплетаю наши пальцы. — Рыжая… Я не даю Киту ничего сказать, мягко целую его в уголок рта и выбегаю из палаты. Я не знаю, зачем я это сделала, но чувствую, что поступила правильно. В спальне, когда я туда возвращаюсь, никого нет. Моя куртка висит на спинке стула. Должно быть, Шона принесла ее. В куртке Ритины записи, я проверяю их сразу. На месте. Мои руки в крови, а вся я слабая и изможденная, поэтому я иду в душ. Надеваю чистую одежду и ложусь на постель Кита. Зарываюсь лицом в одеяло и впитываю в себя любимый запах. Он жив. Жив. Так почему именно сейчас я начинаю плакать? — О, ты уже вернулась?! Блэк. Наспех вытираю лицо рукавом, хотя знаю, что следы слёз я скрыть не смогу. — Ты бы пошла поела, — участливо предлагает Блэк, трепая меня по плечу. — Да, пойду, — я нехотя расстаюсь с одеялом и уже хочу вставать, как мои пальцы подцепляют что-то длинное под подушкой. Это моя лента, я изучаю ее так, словно вижу впервые. — Кит всегда носил ее с собой, — говорит Блэк, отходя к окну. — За кого ты играешь, Кэтрин? Мне не совсем ясна резкая смена темы разговора. — Пока здесь летает эта штука, я не отвечу, — говорю я, кивая на дрона. Не хочу, чтобы правительство влезало в мою душу. — Да, конечно, — не спорит Блэк. — Если за Кита, то ему повезло. Встретить родственную душу — большое счастье. — А что ты? — проявляю я любопытство. — Что насчет Шоны? Блэк трет переносицу. — Шона… Хм… Я не помню её, если честно. Того, что она рассказывает, будто я заступился за нее. Он тяжело вздыхает. — Может и заступился, но при этом знать не знал, кто она такая. Шона, несомненно, очень милая девушка, но я не влюблен в нее. И… Не знаю… Смогу ли полюбить… Щелчок двери. Надеюсь, Шона не слышала о чем мы тут говорили. Она входит и первым делом интересуется, как себя чувствует Кит, а потом отдает мне пакет с апельсинами и булочками. — Я решила, что ты будешь голодна, — объясняет она. — Да, очень, спасибо, — я прячу ленту обратно под подушку и начинаю разбирать пакет. Шона хорошая девушка. Очень добрая и отзывчивая. Блэк не понимает, что он теряет. Впрочем, сердцу ведь не прикажешь. Я же не смогла выйти замуж еще год назад именно по этой причине — мне лучше было рискнуть собой, чем обречь себя на брак без любви. Есть только один человек на свете, с которым я могла бы связать свою жизнь, но он никогда не будет со мной. — Алекс ждет вас с Майей в шесть для прохождения симуляции и отрабатывания ударов ногами, — вспоминает Шона. Надеюсь, не в спарринге. Не хочу драться с Майей. Я фараон, она — неумелая девочка, к тому же я злюсь на нее из-за Кита. Не хочу ее бить, потому что боюсь, что не смогу остановиться и причиню ей боль, а Кит меня за это не простит. — Я пойду, спасибо, — отвечаю я, жуя. Основная тренировка в семь, я пропущу ужин, но это не беда, аппетита у меня нет. Вот и сейчас я съедаю один апельсин и чувствую, что больше ничего не хочу. До тех пор, пока Кит будет в больничном крыле, чувствую, покоя мне не будет. Картина его падения повторяется в моей голове вновь и вновь, и даже гадать не нужно, что мне сегодня ночью приснится. Явно не цветочки и бабочки. В назначенный час я выхожу из спальни, намереваясь отправиться на тренировку. В коридоре топчется Элиас. — Рэд! Он подходит ближе, протягивает лист бумаги. — Сожалею насчет Кита. Это я нарисовал тебе, надеюсь поднимет настроение? Это роза. Большая красивая роза. Даже не знала, что Элиас умеет рисовать. — Спасибо, очень красиво, — говорю я, рассматривая рисунок. Чем-то он мне знаком… Лепестки, игра теней… Это же… Лабиринт! Невероятно! Элиас сумел спрятать лабиринт на рисунке! Капли росы, линии лепестков, штрихи то тут, то там. На первый взгляд это самый обычный рисунок, но это больше, чем рисунок. Это — наше спасение. — Это очень мило с твоей стороны, — продолжаю я играть свою роль. — Просто ты мне очень нравишься, — смущается Элиас. Надеюсь, он говорит не всерьёз, потому что, в таком случае, мне должно стать очень неловко. — Мне приятно слышать это, — отвечаю я, глажу его по плечу. — Я сохраню этот рисунок, как самую большую ценность. Теперь каждый раз, когда я просто буду сверяться с картой, зрители будут считать, что я ностальгирую. Это хорошо, Элиас умница. В довершение он велит мне на шифре изобразить смущение и коротко кивнуть, что я и делаю. Теперь всем будет казаться, что я только что получила любовное признание. Снова со мной играют в любовь. В том году это же делал Маркус, после чего половина моего района возненавидела меня. Плевать. Если эта игра спасет нам всем жизнь, мнение других людей не будет иметь значения. Я складываю рисунок пополам, изображая трепет и благоговение. Это недалеко от истины, в этом листке наше будущее, я должна ценить его превыше всего. Листок занимает безопасное место в блокноте Риты, мы неловко прощаемся с Элиасом, разыгрывая волнение, и я ухожу. Нужно будет каким-то образом рассказать Киту, что проблема хранения карты решена. Он обрадуется. В тренировочном зале уже ждут нас. Я прихожу первая, Майя — минутой позже. — Ладно, девочки, — обращается к нам Бонита. — Готовы взглянуть в лицо своему страху? Страху? Я не уверена, что боюсь молний, либо пустыни. В симуляции я встречаюсь не со страхом, а с препятствиями. Но, очевидно, не в этот раз. Я понимаю это в тот миг, когда Алекс проворачивает тумблер для меня. Я бегу. Не знаю, когда начала. Видимо, уже давно. Я порядком устала, но знаю, что должна бежать. Остальные Солнца бегут рядом. Справа от меня Кит, слева — Шона. — Они догоняют! — кричит Блэк. Я не вижу тех, о ком он говорит, но знаю, что это волки. Те же, что и на прошлой Битве, волки, на которых не действует свисток. Волки — мутанты. Я слышу предсмертный крик Рэя, волк убивает его. Вокруг меня лес, полный деревьев, но времени взбираться на ветки нет. Я должна что-то придумать, должна спасти не только себя, но и своих друзей. Волки догоняют Чена и Эйдана. Я не вижу этого, просто знаю. Знаю, что их больше нет. Мы все еще бежим, перепрыгивая через корни и ударяясь лицом о ветки. Мой нож на поясе, но толку от него мало. Волков, как минимум, штук шесть, целая стая. Я смогу убить одного, не больше. Поэтому я не стану и пытаться. — Туда! — Феникс машет в сторону холма. Не уверена, что это лучший путь, но вариантов у нас не много. Мы бежим к холму, и Шона то и дело спотыкается. Я знаю, что Аманита, Рама и Ти Джей мертвы, но не могу чувствовать ни боли, ни сожаления. Я испытываю лишь страх за тех, кто еще жив. Не может быть! Холм — ничто иное, как скала из моей первой симуляции. Вдалеке гремит гром, некоторое время спустя вспыхивают первые молнии. — К воде! — веду я. Вода рядом, там где и была. Волки накрывают Чарли и Фила, Колин издает последний крик и затихает. Где Майя? Я должна защитить Майю. Для Кита. Да вот же она, стоит о ней только подумать, как девушка оказывается рядом со мной. Интересное наблюдение. А если я подумаю о том, что сзади меня сейчас вырастет стена и отгородит нас от зверей? Сильные толчки сотрясают землю. Большая каменная глыба отрезает нас от преследователей, убивая при этом Зевса. Нас осталось так мало — Стив, Роджер, Элиас, Блэк, Феникс, Шона, Майя, Кит и я. Мы защищены от волков непроходимой стеной, но все еще находимся в опасности — молнии все ближе. Нам не нужно бежать вниз по реке, я смогла воздвигнуть стену, смогу создать и громоотвод. Железная конструкция возникает изниоткуда. В нее в тот же час ударяет сильный разряд, Майя кричит, Кит принимается успокаивать ее. Все будет хорошо теперь, я верю в это. Потому, что вон в тех скалах мы найдём теплую безопасную пещеру. Ну да, вон же ее очертания! Вопреки моим ожиданиям, попадая в пещеру мы оказываемся в пустыне и Роджера тотчас жалит скорпион. Но и это ещё не повод для паники, потому что сейчас мы оседлаем верблюдов, и они довезут нас до оазиса. Сложно придумать того, кого видел прежде только на картинках. Два верблюда из четырех у меня получаются одногорбыми, почему-то. Впрочем, такие, вроде, когда-то вполне себе существовали. От жары я спасаюсь выдуманным дождем, от жажды — оазисом. В зелёных зарослях Стив и Блэк гибнут от укуса змеи. Нет, оставаться здесь дальше нельзя, мы должны выбираться из пустыни, если вообще сможем. Как я не пытаюсь создать подобие пустынного городка, у меня это не выходит. Единственное, что я могу — придумать колодец со свежей водой. Из колодца выползает еще один скорпион и жалит Элиаса. — Мы все умрем! — паникует Шона, Феникс пытается успокоить ее. Пока мы прирекаемся, погода резко меняется. Ветер поднимает в воздух песок, кружит его над землей, создавая воронку. Шону затягивает внутрь и Феникс прыгает следом. Я, Кит и Майя хватаемся за ветки растения, которое создало мое воображение. — Я не могу больше! — кричит Майя, ее ладони изодраны в кровь. — Держись! — я перехватываю ее руку в тот момент, когда она окончательно ослабевает. В полуметре от меня отчаянно сражается со стихией Кит. Ветер оторвал одну из его рук от дерева и сейчас Кит тщетно пытается ухватиться покрепче. Он не сможет, он погибнет. Если только я не помогу ему. — Прости! — я смотрю Майе прямо в глаза и отпускаю руку. Девушка летит в воронку, ветер стихает. — Как ты могла! — набрасывается на меня Кит, когда мы оказываемся в безопасности. — Прости… — я едва могу сдержать слёзы. — Я хотела спасти Тебя. — Ценой жизни Майи?! Майи… Ты специально! Тебе никогда не нравилось, что мы вместе! А я только начала верить в происходящее. Кит никогда не сказал бы так. Он уже тысячу раз говорил мне, что они с Майей не вместе. — Ты — мой самый большой страх, — понимаю вдруг я. — Я боюсь потерять Тебя. Боюсь, что ты отвернешься от меня. — Что? — Кит не понимает. — Рыжая, ты просто больная. — Пусть так, — соглашаюсь я. — Но я знаю, как мне победить на этот раз. Я должна преодолеть страх. Я зажмуриваюсь и бросаю в Кита свой нож. Прямо в сердце. Симуляция окончена и я, впервые за все время, остаюсь жива.