Битва Солнц. Красный гигант

Утро начинается у меня в пять часов. Что я делаю? Разумеется, бегу навещать Кита. Да, я знаю, еще очень рано и меня могут не впустить к нему, но попробовать стоит. Я не видела его целых девять часов, как изменилось его состояние за это время? Надеюсь, боли его уже не мучают. В коридорах сейчас мне встречается только обслуживающий персонал, но все благополучно делают вид, что меня здесь нет. Один только дрон заинтересовано следует рядом. Я забегаю на кухню и беру для Кита завтрак. Повариха ворчит, но накладывает две тарелки пюре, дает графин с соком и три ломтя хлеба. Мое «спасибо» она воспринимает весьма равнодушно, но в последний момент добавляет еще по куску мяса в каждую тарелку. Изначально я просто хотела позаботиться и принести Киту поесть, но это вылилось в то, что завтракать теперь мы будем вместе. Так даже лучше, не хочу в день экзамена загружаться пустыми разговорами в столовой. С Китом мы просто помолчим, и я продумаю план этого дня. — Вы слишком рано, — медсестра в коридоре плотно сжимает тонкие губы. — Он на перевязке. — Я подожду. Сперва медсестра предлагает мне подождать в коридоре, но к концу разговора соглашается с тем, что мне лучше внести еду в палату. Сегодня здесь светло. Шторы открыты и через них в комнату пробивается свет утреннего солнца. Слышатся перекрикивания попугаев. У самого окна раскинула свои ветки молодая яблоня. В клумбах от утреннего ветерка колышутся цветы. Это очень живописное место, если забыть о смертельно опасном лабиринте, который окружает его. На спинке кровати висит моя куртка, я ставлю поднос с едой на стол и надеваю ее на себя. В кармане прощупывается блокнот Риты. Отдавая Киту куртку вчера, я совсем забыла, что и блокнот, и карта остались в ней. Впрочем, они мне не понадобились, так что не важно. «Остров сокровищ». Это надпись на книге, которая лежит на краю кровати. Ее Кит читал вчера. Я знаю сюжет, хоть книгу и не читала. Кит прочел половину, судя по закладке. Интересно, он вообще ночью спал? Должен был, ему ведь нужно набираться сил. Открываю последнюю прочитанную им страницу. Нет, Кит не читал. То, что я приняла за закладку, оказалось ничем иным, как рисунком Элиаса, вложенным между страниц. Кит нашел его. Что он подумал? Почему рассматривал его? Он понял, что это замаскированная карта? — Кто нарисовал это? — слышу я голос Кита за своей спиной. Я совсем не услышала, что он вернулся. Я откладываю книгу и оглядываюсь на друга. Кит идет сам, без чьей-либо помощи, слегка хромая. Но, в целом, вид у него достаточно здоровый. — Привет, — здророваюсь я. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — сухо отвечает парень. — Ты — мастер уходить от ответов, рыжая. — Я принесла тебе поесть, — говорю я, Кит проходит мимо меня и берёт в руки книгу. — Ты рисовала или для тебя? Его голос усталый и холодный. — Для меня, — отвечаю я. — На память. Видимо, Кит не заметил в цветке лабиринта. Что ж, это хорошо, значит никто другой тоже не поймет двойного значения этого рисунка. — Понятно, — Кит протягивает листок мне. — Так что у нас на завтрак? Хорошо, что он закончил эту сложную тему. Поговорим лучше о еде. Я ознакамливаю Кита с нашим утренним меню, он поглаживает живот. — Спасибо за еду, я, признаться, голоден. — Я рада, что пришлась кстати, — улыбаюсь я, помогая ему удобнее устроиться на постели. — Тебя покормить? — Еще чего, — шутя, фыркает Кит. — Я сам. — Давай тогда, за нас! — мы поднимаем стаканы над головой. — За нас! — повторяет Кит. Мы приканчиваем завтрак без единого слова, как я и предполагала, а затем Кит спрашивает: — Что тебе снилось? Мы вчера вели себя очень глупо, желая присниться друг другу, видимо Кит хочет узнать, привел ли этот разговор к соответствующим сновидениям. Нет, не привел. — Мне снилась Рита, — рассказываю я. — Мне все ещё снится, как она умирает. — И что — мое одеяло не отогнало кошмары? Он вроде как шутит, но в то же время и нет. — Частично, — соглашаюсь я. — Обычно одной Ритой дело не ограничивается. — Наше прошлое никуда от нас не денется, пока наш разум будет в состоянии помнить, — Кит качает головой, а сам, судя по отсутствующему взгляду, обращен сейчас внутрь себя самого. — Тебе тоже снятся они? — пытаюсь угадать я. Кит поднимает на меня глаза. — Я не видел, как умирала Рита, — говорит он. — Я не слышал последних слов Маркуса. Но я помню Тебя. Твою реакцию на их смерти. В моих кошмарах я вижу только Барри и тебя. Твои слёзы — мой самый большой кошмар. — Кит… Мне грустно. Сердце настолько щемит, что кажется сейчас я заплачу. Я не хочу этого. Я сильная. Должна быть сильной. Дверь за моей спиной открывается, Кит хмурит брови. — Доброе утро! — голос Майи я слышу прежде, чем разворачиваюсь настолько, чтобы увидеть ее саму. Конечно, ее первая мысль за сегодня не особо отличалась от моей. Майя беспокоится о Ките, я должна была предположить нечто подобное. Но, все равно, я растеряна ее приходом. Потому что еще не сказала всего, что хотела. — Ладно, я пойду, — спешу самоустраниться я. Не хочу быть причиной неловкости. — Встретимся у Бэна, — бросает мне вслед Майя, Кит лишь рассеянно машет рукой. Все правильно, я должна уйти. В любом случае, мы все же успели позавтракать вместе. Киту уже лучше, а это единственное, что должно беспокоить меня. Бэн встречает нас доской, увешанной рисунками насекомых. Не люблю насекомых, а в таком количестве, как они представлены сейчас, и подавно. Тараканы, пауки, гусеницы и жуки — кого здесь только нет. — Цель вашего сегодняшнего теста, — объясняет Бэн, — определить название насекомого, и сказать какое из них и чем может быть опасно для жизни. В конце экзамена я предложу каждому из вас одно из этих насекомых, и вы должны будете взять его в руки. Будьте внимательны, часть из этих тварей выделяют смертельный яд при одном только прикосновении к ним. — Идиотизм, — Рик еще не оправился после отравления ягодами, перспектива погибнуть от прикосновения к жуку его явно не радует. — Лично я сразу же вычеркиваю всех тараканов, — Шона кладет перед собой листок и ручку. — Не буду я их трогать, хоть убей. Гусеницу еще куда ни шло. Лономию я узнаю сразу, могу предположить, что остальные гусеницы на поверку окажутся тоже не очень уж милыми. Вообще меня поражает все разнообразие насекомого мира. Я, фараон, хоть и изучала ядовитых насекомых в свое время, не могу узнать и половины из них. Одних только гусениц здесь… Двадцать два вида. — А я согласна на таракана, — морщится Майя. — Лишь бы не паука. Как по мне — и то гадость, и другое. Лично я поищу себе какого-нибудь жука. — А моя мама очень вкусно готовит жареных кузнечиков и личинок, — Рама вспоминает о своем доме с сильно ощущающейся ностальгией. Рама был Правым, его жизнь — слаще меда. Но он тоже здесь, с нами. Какая причина привела его на игру? Кого он спасает? — А таракана жареного пробовал? — Брюс насмехается над Прабхатом, но тот не понимает этого. — Пробовал, — отвечает он дружелюбно. — Очень даже ничего. Брюс смеётся. — Оставь парня в покое, Мур, — кричу я, бывший фараон складывает ладони вместе. — Слушаю и повинуюсь, — говорит он очень серьёзно, после чего они с Максом взрываются от смеха. — Отвянь, сержант Рэд. Я показываю Брюсу язык. Знаю, выглядит по-детски, но всяко лучше, чем прямым текстом посылать его куда подальше. — Могли бы вы подать мне книгу про муравьев? — Аманита не обращается ни к кому конкретному, но с пяти разных направлений в тот же миг к ней тянутся книги. Осознает ли сама девушка, какое влияние она оказывает на противоположный пол? — О, спасибо, — Аманита берёт книгу из рук Роджера, но только потому, что он ближе всех к ней сидит. — Я никак не могу понять, что это за муравей — крайний слева. — Канадский красный, — подсказывает Брюс. — Ядовитый. Я не могу подтвердить его слов, этого муравья я впервые вижу. — Ладно, — Бэн выходит из-за стола. — Я вижу, вы неплохо справляетесь сами. Пойду, отнесу этот же тест вашему товарищу. Он собирает со стола какие-то бумаги, прихватывает пару книг. Бэн идет к Киту. Парень, который считает Кита виновным в нашем расставании, несет ему тест, по итогам которого Кит может погибнуть. Мне остается надеяться на профессионализм Бэна и на внимательность Кита. Надеюсь, к следующему свободному часу мне еще будет кого навещать. Как-то все это очень нечестно — мы двумя дюжинами работаем над одним заданием, а Кит там будет совсем один. Но не побегу же я за Бэном, в конце-концов. Или побегу? Пока я только решаюсь на это, появляется человек, который не задается вопросом, а действует по велению своего сердца. Майя. Хватает свои заметки и выбегает за дверь. — Какие страсти! — комментирует ее поступок Брюс. Мне плевать, что он скажет. Я тоже встаю, собираю со стола свои книги и быстрым шагом иду прочь. — Не думай, что тебя одну заботит судьба Кита! Чарли. А с ним Стив и Колин. Они все идут в больничное крыло. Наши друзья. — Просто вам, парням, нужен толчок, — я улыбаюсь. Майя, бегущая впереди нас, оглядывается на шум и застывает. Она не ожидала увидеть нас здесь. В конце-концов, именно она стала нашей путеводной звездой. — Больше двух — уже толпа, так что мы решили не отставать, — смеётся Блэк, поравниваясь с нами. Вместе с Блэком Феникс, Шона, Фил, Роджер, Рама, Зевс, Элиас и Рэй. Кажется, добрая половина нашей команды собирается сдавать экзамен в больничном крыле. Думаю, медсестрам это не понравится. Так и есть, одна из медсестер начитает кричать что-то о санитарном режиме и полном покое, но Бэн говорит ей пару слов и она сдается. Не скажу, что Бэн сам рад нашему решению, но ему, в конечном итоге, важно лишь то, как мы справимся с поставленной задачей. Мы работаем очень внимательно, перепроверяем по несколько раз каждое насекомое. Кит участвует в обсуждениях наравне с нами. Он ранен телом, но не головой. Кит и сам бы справился с этим тестом, но мне спокойнее за него, когда я рядом. Впрочем, я не совсем рядом. Я сижу у окна, между Шоной и Стивом, Майя — у двери, с Рэйем и Элиасом. Она бы с радостью находилась сейчас ближе к Киту, но он попросил близко к его постели не подходить. Антисанитания и все такое. Не помню, чтобы утром его это останавливало. Хотя, утром-то я здесь была одна, а сейчас нас здесь, помимо него самого, четырнадцать человек. — Так это скорпионница или стрекоза? — Фил тычет в одну из фотографий пальцем. — Да какая разница, ни та, ни другая не опасны, — резонно замечает Зевс. Рисунки, правда, с подвохом. Насекомые сняты в таком ракурсе, что основные их черты, по которым можно определить вид, скрыты. У некоторых пауков, где значение играют рисунки на спине, фото сделано со стороны брюшка, у насекомого на картинке, которую разглядывает Фил, не видно хвоста. — Вы мне лучше скажите — это совершенно точно каракурт? — Шона поворачивает к нам фото. — Вроде, — пожимает плечами Феникс. — В любом случае, не советую тебе его в руки брать. Кит улыбается. Вроде бы никто не шутил, должно быть, Кит просто рад, что все мы сейчас здесь. Все же, мы все настоящие друзья. Ну, товарищи с прошлого года — понятно. Майя, Рэй — тут вопросов нет, они знают Кита уже год, Шона живет с ним в одной спальне. Но Рама? Почему Он здесь? Неужели потому, что я вступилась за него? Рама не похож на того, за кого нужно заступаться. Он позволяет Брюсу смеяться над собой, Рама просто играет с ним. Так почему он здесь? Он правда нам друг, или шпионит для Брюса? В любом случае, сейчас он ничем нам не навредит, так что пусть себе сидит, стульев хватает. Пожалуй, единственные, без кого мы легко могли бы обойтись — наши дроны. По одной машине на человека. Пятнадцать железных чудищь. Работают только четыре, остальные зависли под потолком. Но все равно не уютно. — А время то тик-так, — Блэк сверяется с часами. — У нас пятнадцать минут. — И всего два насекомых, — Стив поднимает над головой две фотографии. Жук и паук. — Паук-волк и жук-Голиаф, — слышится голос от двери. Аманита. — Мы с ними разобрались. — Недотрога здесь! — Рама настроен не очень дружелюбно. — С чего бы это? — С того, что нас теперь двадцать два, — отвечает девушка. — У Гарта тяжелая аллергия на яд огненного муравья, а у Эйдана проблемы с печенью из-за какой-то гусеницы. — Лономия, — говорим мы с Шоной одновременно, Аманита машет рукой. — Вроде да, не важно. Я сдавать с ними не стала, можете считать меня корыстной, но я предпочитаю играть на стороне победителей. — Уверена, что мы победим? — усмехается Блэк. — Не знаю. Но вы уж точно не станете давать друг другу «пять» с криками: «спасибо за ваше фиаско, болваны!». Девушка, вероятно, имеет ввиду Брюса и Макса. От них таких слов вполне можно ожидать. — Так Гарт и Эйдан окончательно выбыли? — уточняет Роджер. — Эйдан да, ему теперь требуется долгосрочное лечение, а Гарт неизвестно пока. Сам он кричит, что все ужасно, и что ему совершенно точно нельзя продолжать игру, — Аманита накручивает локон на палец. — Мне кажется, Гарт специально выбрал огненного муравья, чтобы смыться из этого места. Если бы не мой брат, сделала бы так же. Больше времени на разговоры у нас нет, Бэн привозит целую тачку разных контейнеров. Гадость! Все эти насекомые и на картинках-то выглядят не особо привлекательно, а вживую вообще жуть. — Приступим, — Бэн собирает листки с ответами, а после предлагает каждому из нас на выбор пять насекомых. Сложно без своих записей быстро сориентироваться, насекомые очень друг на друга похожи. К тому же, Бэн предлает каждому из нас только какой-то конкретный тип. Шоне — пять муравьев. Эти существа встречались ей в симуляции, но Шона не выказывает страха, выбирает одного из пяти и Бэн вытряхивает муравья ей на ладонь. Насекомое проползает немного, после чего Бэн убирает муравья обратно в контейнер. — Хорошо, — он делает пометку в блокноте. — Это простое задание, а потому восьмёрка. Блэк выбирает из тараканов. Среди жуков мало ядовитых видов, но брать таракана в руки, как минимум, неприятно. — Восемь! — оценивает Бэн. Киту предлагаются гусеницы, сложное задание, ядовитых гусениц множество. Кит справляется и получает десятку. Молодец. Не стоило так волноваться за него, он в состоянии позаботиться о себе. Майя… Бэн знал, что она боится пауков? Если знал, он просто садист. Майя вываливает себе на ладонь мохнатое чудовище и пронзительно кричит. Мне даже начинает казаться, что паук укусил ее, но нет — она кричит от брезгливости. Бэн одаривает ее десяткой, «за храбрость». Когда дело доходит до меня, я понимаю, что предложенные мне многоножки все на одно лицо. Жуткая жуть. Просто не смотри на их лапы и все. Боюсь я, кстати, не за лапы, а за то, что эта тварь заползет мне в рукав. Но все насекомые сегодня какие-то сонные, передвигаются еле-еле. Я сцепляю зубы и тычу пальцем в один из контейнеров, Бэн усмехается и открывает его. Длинная мохнатая многоножка шлепается мне на ладонь. Многоножки все ядовиты, вопрос лишь в том, насколько. Мне везет, от прикосновения этой на ладони остается лишь мало заметный красный след. — Десять за удачливость, — Бэн передвигается дальше. Аманите предлагаются пять боксов с мухами. Она должна сунуть руку в один из них. Девушка мешкает, мухи не самые приятные существа. Ошибись, и тебе под кожу впрыснут личинку. Аманита не ошибается. Ни она, ни кто-то другой после нее. К счастью, сегодня мы обходимся малой кровью. Никто не погиб, уже хорошо. Правда через час нам идти к Алексу, а там нас ждет последний экзамен. Но только какой? Ничего хорошего, как я понимаю. Я вынуждена покинуть Кита вместе со всеми, потому как после того, как Бэн ставит последнюю оценку за сегодня — семерку Филу за муравья, медсестра выталкивает нас взашей. — Чем займёмся? — спрашивает Блэк. — У нас целый час времени и мы будем…? — Идемте в бассейн! — предлагает Стив, парни охотно поддерживают его предложение. — Я не иду, — Аманита сильнее запахивает пиджак на груди. Ее воспитание не позволяет открывать тело, как я понимаю. — Я тоже, — отказывается Шона. — У меня купальника нет. Проблема не в купальнике, а в том, что она привыкла стесняться своего тела. — Тогда и я не пойду, — я солидарна с Шоной, не люблю светить голой задницей, хоть при дронах мне приходится это делать регулярно. — Ну так не интересно… — тянет Роджер. — Без девчонок не то… — Я пойду плавать, — отзывается Майя. — С удовольствием. — Вот это наш человек! — смеётся Феникс. — Тогда пошли! Они все бегут на улицу, а мы с Аманитой и Шоной остаемся в патио и весь час просто пьем чай и разговариваем. — Когда Саид решил жениться на девушке из Левых, наша семья не была против, — рассказывает Аманита про своего брата. — Его невеста была нашей веры, знакома со всеми обычаями. Мать с отцом, как положено, дали им свое благословение, устроили для них прощальный праздник… Не прошло и двух лет, как Лейла умерла. Вот тогда и начался настоящий ужас. Мои родители надели траур, но не по Лейле, а по Саиду, потому что он теперь один, без жены, без ребенка, в районе полном лишений. Саид все равно, что мёртв. Я хочу дать ему возможность быть живым. — А не боишься погибнуть? — спрашивает Шона, опуская край булочки в чашку с чаем. — Я разве подхожа на дуру? Боюсь, конечно, — Аманита неестественно смеётся. — Но для меня возможность спасти брата, хоть и призрачная, намного лучше перспективы стать женой какого-то незнакомца. Я понимаю её, сама того же мнения. — Но в следующем году тебе придется выйти замуж в любом случае, — напоминаю я. — Ты избегаешь этой участи уже второй год, — напоминает девушка. — У меня есть небольшая надежда на форсмажор. Снова играть? Ну, я бы, наверное, не отказалась от игры и третий год подряд, лишь бы мне не пришлось становится чьей-либо женой. Смешно, что год назад я почти была готова на этот шаг. Хорошо, все-таки, что Бэн тогда струсил. Мне очень повезло. Да, игра опасная, мы постоянно играем со смертью, но все же я рада быть здесь. Знать всех этих людей. Быть частью большой дружной компании. Вопреки тому, что все мы конкуренты, мы, в первую очередь, друзья. Я и мечтать не могла о таких товарищах когда-то. Все, я признала это, пути назад нет. Они все мои друзья. Мне не все равно. Моя слабость — в них. Надеюсь, это не вылезет мне боком. Но сожалеть я в любом случае не стану. Как сказал какой-то мудрый человек: «не плач, что все закончилось, улыбнись, что это было». По такому принципу я и живу, после того, как потеряла их всех — отца, бабушку, Маркуса, Риту, Барри. Я вспоминаю их с улыбкой и надеюсь, что однажды они перестанут являться мне в кошмарах.