Битва Солнц. Красный гигант

Громкий гул будит нас посреди ночи. Спросонья мне кажется, будто небо обвалилось. Дежурящий Зевс более здраво оценивает ситуацию. — Вертолет, — говорит он. — прилетели забрать раненых, видимо. А есть раненые? — Странно, что распорядителям все ещё есть дело до нас, — ворчит Феникс. — Я думал, они не будут никак реагировать на наши ранения. — Интересно кто? — вопрос Шоны повисает в воздухе. Сейчас кто-то из наших товарищей улетел на вертолете. Кто это? Что с ним случилось? Выживет ли он? — Это случилось там, — Зевс машет в сторону группы Блэка. В этой группе сплошь мои друзья. О ком из них мне беспокоиться? — Раз уж мы проснулись, давайте теперь мы подежурим, — Феникс зевает. Видно, что Элиас не прочь уже сдать дежурство, он какой-то отрешенный, хоть и бодрствует. Элиас наш главный проводник, ему нужно хорошо отдохнуть перед завтрашним днем, так что они делают это — Зевс и Элиас отправляются спать, Феникс и Шона заступают на дежурство. Первый порыв — вызваться вместо Шоны, дать ей отдохнуть, но ночь для них с Фениксом — лучшее время осознать свои чувства, так что я оставляю их вдвоем. Самой мне не до чувств, хоть рука Кита и гладит сейчас мою спину, но мыслями я в вертолете, пытаюсь проникнуть за железные стены и увидеть своего товарища. Кого? Никто из них не заслуживает такой участи. Хотя, это все же лучше, чем смерть, так что… Одному из моих друзей еще «повезло». Пусть бы это был Чарли, он хочет домой, к невесте. Пускай его вылечат и отправят к ней. — Ты должна поспать, — шепчет мне Кит строго. — Хватит думать. С этими словами он щелкает меня по носу. Маркус однажды делал так. Мой брат. Мой мертвый брат. Теперь, когда я осознала всю силу своих чувств к Киту, я тем более не смогла бы пережить его смерть. Значит, я не должна допустить ее. А поэтому мне нужно отдохнуть хорошенько. Не только ради себя, ради него. Ради человека, которого я люблю. Элиас прежде не один раз уже намекал мне на мои чувства к Киту. Я все отмахивалась, но теперь понимаю, что парень был прав с самого начала. Когда Кит застал нас под лестницей, я чего и взбесилась, растрощила всю ванную комнату. Я ощутила тогда, что между мной и Китом встала пропасть. И испугалась. Да, так все и было, скорее всего. Не знаю, как скоро, но я засыпаю вновь. Не надолго. Через минут сорок заканчивается действие обезболивающего и Кит начинает тихо постанывать. Я нахожу в его кармане шприц и делаю ему укол в ногу. — Осталось три дозы, — мрачно подмечаю я. — Значит у меня шестнадцать часов, — говорит он, как ни в чем не бывало. — А через шестнадцать часов, кто знает, мы уже можем быть дома. Не будем, и Кит понимает это, а говорит так, чтобы успокоить меня. Но я делаю вид, что он убедил меня. — Может и будем, — соглашаюсь я. — Один из нас победит… Еще один не решенный вопрос, по причине которого мы не сможем быть вместе. Мы — соперники. Я хочу победить, он тоже, Майя… Лучше об этом не думать сейчас. — Ладно, завтра будет завтра, — Кит сгребает меня в охапку, словно бы я одеяло. — Доброй ночи. Первые несколько минут мне не очень удобно лежать, но сон оказывается сильнее любых неудобств. Я усыпаю, хоть до последнего ощущаю на себе ревнивый взгляд Майи. — Пора идти! Голос Феникса вырывает меня из сна. В лабиринте уже светло, солнце встало. — В чем дело? — во мне просыпается фараон. — Услышал что-то? Феникс пожимает плечами. — Да нет, просто утро уже, нам пора. — Мы хоть позавтракаем? — Майя трет лицо, пытаясь взбодриться. — Позавтракаем в дороге, — решает Элиас. — У нас долгий путь. Мы собираемся, запаковываем спальные принадлежности, тушим костер. — Опять идти? Снова странные места? — Рэй с силой сжимает кубик. — Еще немного, потерпи, — успокаивает его Майя. — Судя по карте, — Элиас тычет в ту точку, где сейчас находимся мы, — дальше дорога будет все больше расширяться. Я думаю, это и хорошо, и плохо. — Дай угадаю, — Феникс чешет подбородок, изображая глубокомыслие, — хорошо тем, что опасные стены будут далеко от нас и еще появится пространство для отдыха, как вот здесь. Элиас кивает. — А плохо то, что на больших территориях нас могут ждать хищники, — заканчивает Зевс. И не стоит забывать о подсказках Кристины, ни одно из описанных ею препятствий мы еще не встретили. Значит ли это, что мы выбрали неверный путь? С другой стороны, к команде Блэка ночью прилетал вертолет, а мы все в прежнем составе. По крайней мере, пока. Кит мучается, я замечаю это, но ничего не говорю. Парень бережёт шприцы на крайний случай. Хочет выиграть немного времени для себя и для нас. Я помню, как мама рожала брата, и всегда считала родовую боль самой сильной. Но, видимо, светить рёбрами тоже не очень-то приятно. — Ну что, мы обсудим то, о чем все мы думаем? — спрашивает Зевс, закидывая шлейки рюкзака на плечи. — Вертолет… — понимает Майя, и голос ее сникает. — Вопрос не в том, кого забрал вертолет, а в том, есть ли те, кому он уже не понадобится? Феникс абсолютно прав. Кто-то из наших друзей, возможно, уже погиб. И пусть правда на губах Феникса звучит чересчур резко, зато честно. К чему притворяться, что все хорошо? — Скорее бы закончилась симуляция и мы оказались в безопасности… — Мы не в симуляции, Майя! — срывается Кит. — Черт. Прости. — Ладно, — кивает девушка. — Мы все на нервах, я понимаю. — Просто давайте идти, — предлагает Элиас, разворачивая карту. И мы идем. Утренняя прохлада сменяется полуденным зноем. Час назад Кит сделал себе очередной укол, времени у нас очень мало. На нашем пути уже вставали реагирующие на звук колья, мы старательно обошли заросли ядовитого плюща и побороли в себе искушение собрать неизвестных, но вкусных на вид, ягод. Перед нами оказывается каменное поле, усеянное острыми железными шипами и «бревнами смерти». Мы делали это на тренировках, Элиасу тогда крепко досталось, но остальные сумели пройти это место без значительных затруднений. Сможем и сейчас. Бревен три, у них разная скорость и высота, но мы, все равно, не сможем проползти под ними. Придется совершать рывки. Очень надеюсь, что ранение Кита не помешает ему преодолеть эту преграду. Мы работаем сообща, направляем друг друга. Все мы. Сейчас даже мы с Майей работаем вместе. Препятствие остается позади, но от меня не ускользает тот факт, что у Кита открывается кровотечение, он прикрывает рану курткой, но поздно — я уже видела кровь. — Тебе нужно промыть и перевязать раны, ты же понимаешь? — говорю я тихо. — У нас нет лишней воды, рыжая, — голос Кита резкий, мне неприятно. — Глупости, — уверенно отвечаю я. — Друг для меня важнее воды. Я привлекаю всеобщее внимание взмахом руки. — Ребята, нам нужно остановиться! — Рыжая, — зло рычит Кит. — Не лезь не в свое дело! Я, конечно, понимаю, что на него действует боль, но я ничем не заслужила подобного тона. — Я сделаю это, Брукс, можешь хоть матом меня крыть! Кита мои слова приводят в чувство. — Я не стану тебя материть. Никогда. — говорит он тихо. — Просто я не хочу, чтобы ты теряла надежду. Вот оно что. Кит, наверное, думает, что у него пошло заражение, и не хочет, чтобы я знала это. — Ты просто дашь мне сделать то, что я должна, — говорю я мягко, но настойчиво. — Почему стоим? — Зевс подходит ближе. Сейчас мне предстоит вспомнить все, что я узнала на занятиях у Бэна. Что там останавливало кровь? — Я должна перевязать Киту раны, мне нужен подорожник, можешь найти? Зевс кивает и идет искать нужное растение. К счастью, местность сейчас такая, что разные целебные травы встречаются все чаще. Я стягиваю с себя куртку, снимаю майку. Парни, отдаю им должное, отворачиваются, чтобы меня не смущать. Я разрываю майку на длинные ленты, превращая ее в бинты. В куртке на голое тело не очень приятно находиться, но сменой одежды у нас нет, так что сойдет и так. Феникс помогает мне раздеть Кита, тот больше не сопротивляется, позволяет нам делать свое дело. Майка, пропитанная кровью, едва отлипает от кожи. Кит стонет. — Я могу чем-то помочь? — волнуется Майя. — Пожертвуй свою воду на благое дело. Я не собираюсь принуждать ее к чему-либо, но Майя моментально отзывается, принося воду. — Вот, все что есть. Этого мало, бесконечно мало. Поэтому я сперва расходую свою воду, смачиваю кусок ткани и обтираю кожу вокруг раны. Когда я смываю кровавые разводы, становится ясно, что все не так страшно, как мы все думали. То есть, кровь-то сочится, но швы не разошлись и кожа не воспалена. Так что, должно обойтись. Зевс приносит подорожник и мы очищаем его от пыли остатками воды. Когда лист высыхает, я прикладываю его к ране Кита и забинтовываю его грудь полосками ткани. Мне сейчас очень кстати мои уроки первой помощи, которым нас обучали в Центре подготовки фараонов. — Жить будешь, — Феникс хлопает Кита по плечу. Жить-то он, верно, будет, но без обезболивающих — это будут дни полные агонии и мук. Нужно выбираться поскорее. — Прости, что накричал на тебя, — говорит Кит в момент, когда я собираю оставшиеся куски ткани в свой рюкзак. — Бывает, — отзываюсь я холодно. Дело не в том, что я еще обижена, а в том, что я не должна пытаться сблизиться с Китом. Мои попытки стать для Кита кем-то большим, чем я есть сейчас, будут очень жалкими, так что обойдемся без них. Друзья. Товарищи. На этом все. В доказательство своих намерений, я прошу Майю приглядеть за Китом, а сама присоединяюсь к Зевсу и Элиасу, которые проверяют путь разными известными нам способами. Дорога петляет. Иногда мы выходим на широкие площадки, порой тропа настолько узкая, что приходится идти по-одному. Эти участки лабиринта особенно опасны, мы проверяем каждый сантиметр земли, прежде чем наступить на него, исследуем стены. Один раз нам приходится пройти по коридору сплошь покрытому сороканожками. Земля, стены, они снуют повсюду, залезают друг на друга, падают со стен прямо нам под ноги. Я иду по ним, ощущая при каждом шаге, как что-то лопается, расползается и липнет. Ощущения не из приятных, Шона едва сдерживает рвотные позывы. Был бы с нами Стив, возможно хоть его песни развеселили бы нас. Я не Стив, но я могу попытаться отвлечь остальных от мыслей о длинных извивающихся тельцах с их мохнатыми лапами. Я могу спеть что-то. Как назло, в голову приходят только песни о смерти. Наконец, я вспоминаю более-менее хорошо мне знакомую «Песнь Земли» и громко начинаю задаваться вопросами «что же с рассветом, что же с дождем». Феникс, очевидно, понимает мой замысел и подпевает, затем к нам присоединяется Рэй, для которого вообще трудно признать, что мы все рядом. Видимо, песня эта чем-то знакома ему, потому что парень, все время водивший по всем нам нервным блуждающим взглядом, начинает дышать более ровно, спокойно. Шона делает пару глубоких вдохов и поднимает глаза от своей обуви и от того, что под ней. — Что же с детьми? — подпевает она. Слуха у нее нет, но песня, как я и надеялась, отвлекает ее. Наконец, многоножки остаются позади. — Я словно увидел здесь Стива! — смеётся Феникс и дает мне «пять». — Да, именно он вдохновил меня спеть, — соглашаюсь я. — Отличная идея, молодец, — хвалит Майя. — Рэю понравилась музыка. Верно, мы уже прекратили петь, но парень все равно качает головой в такт слышной теперь только ему мелодии. — Давно вы знакомы? Я не имею обыкновения заводить милые беседы с Майей, но история Рэя меня очень интересует. — Да с детства, пожалуй, — задумывается Майя. — Рэй не любил играть с детьми, всегда был один. Я вторглась в его мир против его воли, но со временем он привык ко мне. Майя говорит о Рэйе очень ласково, нежно, как мать о своем ребенке. Я представляю их себе, маленького застенчивого мальчика и храбрую девочку, которая взялась его защищать. — Ты очень сильная, Майя, — я нахожу в себе силы похвалить ее. Мы глупо соперничали за внимание Кита, но теперь, когда я осознала глубину своих чувств, мне отчего-то проще принять Майю. Странно, она метит в жены парня, которого я люблю, но я не могу ненавидеть ее. Потому что вижу, что Майя тоже любит Кита. А для меня самое большое счастье — увидеть счастливым его. Майя позаботится об этом. — То, как ты внимательна к Рэю, то, как ты бросилась спасать попугая… Ты отважная и добрая, я рада, что знаю тебя. Майя смущается. — Спасибо, — говорит она, но мыслями улетает очень далеко. — Мы еще обсудим это… Позже… Она возращается к Рэю и Киту, а я догоняю Шону. — Рассказывай! — я беру ее под локоть. — Что рассказывать? — Шона или не понимает, либо же делает вид, что не понимает. — Про вас с Фениксом, — объясняю я. Шона косится на парня, который идет в паре метров от нас, что-то обсуждая с Элиасом. — Нет Нас, — говорит, наконец, она. — Есть Я и есть Феникс, он учился классом старше, жил по соседству, дразнил время от времени, пошёл на Битву прошлого года, проиграл, ушёл в изгнание. Все. Конец. — И ты влюблена в Блэка? — я решаюсь на этот вопрос, потому что мне кажется, что Шона теперь и сама наверняка не скажет. — Ну… Да… Кажется… Так и есть, она сомневается. — Мы с Блэком поговорили, и любви он мне не обещал. Так что я не стану на него вешаться, как ты на Кита. — Эй! — возмущаюсь я. — Я на него не вешаюсь! Ужасно, что дрон снимает этот разговор. Шона не права. Я избегаю Кита, как только могу. «Только не прошлой ночью», — подсказывает мне совесть. — «И не тогда, когда ты его целовала». Не знаю. Надеюсь, все же, что не вешаюсь. — Но ты его любишь, — Шона не спрашивает — утверждает. Вчера бы я сказала, что нет. Сейчас же я отвечаю: — Это не имеет значения. Шона пожимает плечами. — Почему нет? — А потому, что это не мой путь. «Жили долго и счастливо» — это для них с Майей. — Пока что под вопросом и «долго» и «счастливо», — напоминает Шона. — Не боишься, что будет поздно? Умереть, так и не признавшись Киту в своих чувствах? Не зная о них, он легче переживет мою смерть. А если он будет на волосок от гибели… Тогда тем более мои признания ничего не будут значить. Он умрет с сожалением в сердце. Но есть и другой вариант — Киту мои признания могут быть попросту не нужны, и он станет избегать меня, как Блэк Шону. Нет, я так не хочу. Не стану я портить идеальную дружбу неидеальными отношениями. — Это не мой путь, — повторяю я и делаю вид, что вспомнила что-то важное, о чем должна переговорить с Зевсом. На самом деле, я просто бегу от разговоров и воспоминаний. Длинный однообразный лабиринт так и побуждает нас на то, чтобы обнажить души друг перед другом. Мои старательно выстроенные стены рушатся, и это больно.