Битва Солнц. Красный гигант

Мы сидим на полу, пытаясь собраться с мыслями. — Зачем они показали нам видео? — всхлипывает Шона. — Чтобы сломить наш дух, — отвечает Кит уверенно. — Чарли умер слишком быстро, — говорю я, глядя в пустоту. — Обычно после укуса мамбы у человека есть минут сорок. — Значит кто-то умышленно сократил этот срок, — предполагает Зевс. — В том году волки были сильнее и крупнее, в этом — змеи более ядовитые, — Кит вытирает пот со лба. — А мы умрем от жажды. — Вы там как, живы? — зовёт Элиас. Надо же, лично я совсем о них забыла. Трое из нашей команды еще не знают о смерти нашего общего друга. — Вы идите, расскажите им, а я здесь еще пороюсь, может что-то полезное найду, — говорит Зевс, поднимаясь с пола. — Я помогу, — вызываюсь я. Не хочу сообщать подобные вести. Не умею я приносить соболезнования, и к вопросам смерти стараюсь подходить очень редко, когда совсем уже нет выбора. Я ждала этого, что кто-то погибнет, но разве к такому можно быть готовой? А если Майя начнет плакать? Кит станет ее утешать, зачем там я? Лучше поищу себе расческу, а то коса уже совсем растрепалась. — Если что — зови, — говорит Кит, сжимая мои пальцы. Я киваю, хоть делать этого не стану. Кит ранен, незачем дергать его. Феникс, Кит и Шона уходят, а мы с Зевсом отправляемся дальше, просматривать тумбочки. — Как считаешь, кто-нибудь еще умер? — спрашивает Зевс, открывая платяной шкаф. — Пусто! — Может и умер. Пусто. — Я задвигаю очередной ящик. — Хотя, учитывая весь садизм распорядителей, нам бы это показали. — Не факт, вертолет же прилетал дважды, а мы знаем только про Роджера. Зевс открывает другое отделение шкафа. — Тут платья, надо? Не надо. Платья — это то, чего я не люблю, да и для лабиринта не самая лучшая одежда. — Мне нет, но может Майе или Шоне пригодятся? Зевс кивает и сгребает платья в охапку. — Возьму с собой, пусть выбирают. — И с чего нам такая щедрость? — размышляю я вслух. — И одежда тебе, и средства гигиены… — А с того, что, вроде как, они нам помогают, — Зевс рисует в воздухе кавычки. — Но, по факту, не особо. Вода и еда сейчас важнее. — Еду мы добудем, — уверенно говорю я. — Вот только как знать, что она не ядовита? — Будем пробовать, — Зевс машет найденной расческой. — Надо? — О, очень, спасибо, — я подбегаю к нему, протягиваю руку, но Зевс вытягивает руку вверх. — А что мне за это будет? — спрашивает он, улыбаясь. Хорошая попытка отвлечь меня от смерти Чарли. Но не достаточно хорошая. — Забирай себе, Джек, — бурчу я, уходя. — Эй, Рэд, ты что — обиделась? Я же пошутил просто… Зевс догоняет меня и всовывает расческу мне в рюкзак. — Да нет, — пожимаю я плечами. — Просто все это… Чарли даже играть не хотел… — Я знаю, — Зевс прижимает меня к себе. — Хочешь, поплачь. Рядом дроны, так что нет, спасибо. Моих слез и так уже было предостаточно. — Я не хочу плакать, — говорю я, отстраняясь. — Я хочу пройти лабиринт и забыть об этом, как о страшном сне. — Ну, скажи на личном опыте — это забывается? Правильный вопрос задал Зевс, очень правильный, потому что мой ответ: — Нет. — Я так и думал, — кивает парень и возвращается к разбору шкафов. В животе урчит. Так больше нельзя, голодные — мы слабые. Нужно добывать пропитание. — Ты куда? — тревожиться Зевс, когда я взваливаю рюкзак на плечо. Он тяжелый, но сейчас практически бесполезный. — Добывать нам пропитание, — бросаю я через плечо и иду вниз. По пути сюда я приметила нескольких птиц на дереве, одну из них я собираюсь подстрелить. — Мне идти с тобой? — предлагает парень. — Нет! — я спускаюсь вниз, выхожу из здания, иду мимо друзей, даже не замедлив шага. — Рыжая! — окликает меня Кит. — Пять минут, — только и говорю я, дохожу до ближайшего дерева, намечаю красного Ару и бросаю нож. Майя кричит. Ну да, я в её глазах — монстр, губящий природу. Вот только своим поступком я спасла нам всем жизнь. К сожалению, после того, как я подбила попугая, остальные птицы разлетелись, так что обед у нас будет весьма скудный. Или нет? Мне вспоминается Рама, когда он говорил про жареных кузнечиков. Их здесь нет, но в тени деревьев я вполне могу найти что-то похожее. Я рою землю одним из ножей, и, как выясняется, в очень удачном месте. Нас сегодня ждет вполне себе питательный обед. Если только Майя или Шона не упадут в обморок. Папугай тихо жарится на самодельном вертеле. Мясо жилистое, совсем не жирное, но зато другая моя добыча богата белком и способна нас насытить. Правда четверо их нас не очень-то радостно реагируют на мое угощение. — И мы станем их есть? — Феникс морщит нос. — Мне приходилось однажды их пробовать, — успокаивает его Элиас. — Год был голодный. Оказались очень даже ничего. Как курица. — Что ж, я рискну, — Феникс вытаскивает из огня сверток, который я соорудила из большого пальмового листа. — Гадость, — Рэй отворачивается, чтобы даже не видеть, как Феникс делает это — ест червя. — Нет, не курица, — парень облизывает губы. — Бекон. — Правда, что ли? — Шона берёт червя двумя пальцами. — Гав! — пугает ее Феникс, Шона от неожиданности роняет червя, а потом толкает парня в бок. — Ну ты и свинья! — Скорее уж собака, — смеётся Зевс, бросая в рот жменю червяков. Я сама их никогда прежде не ела, но они жареные, в конце концов, не укусят. Мы с Китом берем по паре червяков и на счет «три» бросаем их в рот. Элиас ест свою порцию спокойно, обыденно. Признаться, я ожидала, что это будет противно, но ничего необычного, мясо как мясо. Феникс, наконец, уговаривает Шону попробовать и теперь червей едят все, кроме Майи и Рэя. Жаль только, их не так уж и много, и скоро мы садимся ждать, когда же прожарится попугай. — Теперь только воду найти… — Зевс откидывается на траву и прикрывает глаза. — Тогда будет совсем хорошо. — В любом случае, уже не умрем с голоду, а это немало, — подмечает Феникс. — Здорово ты придумала, — соглашается Шона. — Молодец! Не люблю похвалу, никогда не знаю, как на нее реагировать. — Без проблем, — отвечаю я и быстро перевожу тему: — А у меня для тебя подарок! Я достаю из рюкзака расческу и передаю ее Шоне. Ее волосы всю дорогу были собраны в хвост, и концы сильно запутались, такое легче состричь, чем расчесать. — Хочешь помогу? — предлагаю я, но девушка заверяет, что справится сама. Она уходит в сторону от нас и принимается за битву со своей же головой. Феникс наблюдает за ней украдкой. Все же я права — Шона нравится ему. Если игра не будет сурова к ним, если они оба выживут, то у них есть все шансы стать парой однажды. Слишком много «если». В нашей группе пока не было каких-либо особо опасных ситуаций, по опыту знаю, что распорядители эти моменты наверстывают весьма изобретательно. Интересно, а какие они — люди, подвергающие нас опасностям? Я уверена что это самые обычные люди, и выглядят они обычно. Рано утром встают на работу, целуют детей, жен, мужей, готовят завтрак, смотрят глупые фильмы. Они дышут одним воздухом с нами, греются от тех же солнечных лучей, видят те же звезды. Но они не такие, как мы. Они живут мыслью «как нас убить», а мы мыслью «как нам выжить». И наша цель правильнее. В конце концов, Бог все видит. Им не уйти от суда за свои «игры». К тому же есть народ, уставший, изможденный. Народ тоже не слепой, народ замечающий несправедливость и пренебрежение. Группа людей пыталась сорвать Инициацию, а что, если люди и сейчас не сидят сложа руки? Что, если за границами этого лабиринта полным ходом идет война? От этой мысли становится и жутко, и отрадно. Я не желаю пустых смертей, но мне бы хотелось, чтобы мои дети (если им суждено, конечно, у меня быть), росли в мире, где нет деления на строи, где нет заборов, и есть свобода жить и любить. Крис, бедный Крис, погибший самым первым, говорил о подобном. Ох, если бы его мечты, мои мечты, наши! мечты сбылись…