Битва Солнц. Красный гигант

Первым просыпается Элиас и сразу понимает, что что-то изменилось. Например наши лица, которые теперь так и светятся улыбкой, несмотря на то, что нам пришлось пережить только вчера. Я продолжаю скорбеть, этого не отнять, но я не могу и заставить себя перестать радоваться тому, что Кит, мой любимый человек, теперь правда «мой». Я была слепой все это время, не понимала очевидного — Кит любит меня еще с прошлой Битвы. Как и я его. Эта искра родилась в нас еще в пансионе, я думаю. Искра взаимного интереса. Но тогда я была уверена, что люблю Бэна. Глупая была. Сейчас трудно сказать наверняка, когда наша симпатия переросла в любовь. Это ни в коем разе не была любовь с первого взгляда, и я даже рада этому. Мы преодолевали трудности вместе, закаляя свою дружбу в пламени Битвы, и в один миг она вспыхнула новыми красками. Когда? Да не важно, в принципе. Важно лишь то, что потом нам пришлось расстаться, как мы считали — навсегда. Но вот судьба свела нас вновь. И я рада теперь, что решилась на этот разговор. Разговор, который должен был уничтожить нашу дружбу. Он и правда сделал это — уничтожил дружбу, но создал нечто новое — любовь. После того, как Кит поцеловал меня, он признался, что уже давно влюблен в меня, но думал, что я предпочитаю ему Элиаса. Даже смешно, я никогда не рассматривала Элиаса иначе, чем просто друга. Но ведь и Кит знал, что у него нет чувств к Майе, а я надумала невесть что. В общем, мы находились в заколдованном круге, видя то, чего нет. Как же хорошо, что те времена отныне позади. Кит — мой парень. Я пробую это слово на вкус, и оно нравится мне. Теперь я совершенно точно обязана проиграть. Если я вытащу Кита из изгнания, он снова вернется в Левый строй, и между нами снова станет непреодолимая стена — я Правая, он — Левый. В этом нет смысла, потому что теперь, зная что наши чувства взаимны, я уже не смогу представить иной жизни, кроме как с ним. Брак всегда был для меня чем-то ужасным, каким-то зловещим наказанием, и лишь сейчас я гляжу в будущее с надеждой. Я не смогу потерять Кита вновь, не теперь. Не сейчас, когда он мой, а я — его. Я помогу ему победить, спасти Калеба, и останусь в районе Серых. Вместе с ним. У нас будет целый год, чтобы осознать, хотим ли мы быть вместе, как семья. Да, всегда есть малюсенькая вероятность того, что мы расстанемся, но я готова рискнуть. Чувство, трепещущее в моей груди сейчас, стоит того. Элиас задаёт мне каверзный вопрос на шифре. Я смеюсь, и это мой ответ — я счастлива, да, потому что теперь не может быть иначе. — Я ждал этого, — улыбается Элиас. — Киткат. — Что, прости? — Кит вытирает ладони о штаны и берёт меня за руку. «Она — моя девушка», — словно говорит этого жест. — Кит и Кэтрин, — объясняет Элиас. — Киткат. Общее название для вас обоих. Нас назвали, как батончик. Что ж, могло быть и хуже. Мы с Китом переглядываемся и одновременно прыскаем со смеху. Затем Кит берёт мое лицо в свои ладони, и не обращая внимание на Элиаса, целует. Это далеко не первый наш поцелуй за последний час, но я ощущаю такой трепет, словно это первое единение наших губ и наших душ. Кажется теперь, когда пропасть между нами исчезла навсегда, мы с Китом хотим наверстать все дни, утраченные по глупости, каждую-прекаждую минутку. Кто-то хлопает в ладоши. Зевс. Я смущённо отсраняюсь от Кита, но ладонь не разжимаю. — Я нашла нам завтрак, — говорю я как ни в чем не бывало. — Правда? — удивляется Кит, ведь я не рассказала ему. — Когда успела? — Ну… — я делаю губки бантиком. — Еще ночью, перед тем, как ты мне признался в любви. — Я тебе? — парень улыбается и обнимает меня со спины. — А я помню, что Ты призналась мне. Где правда? Он пропускает между пальцами мою косу. — Ладно, шучу, я первый сказал это. Изображая спящего, сделать это было совсем не трудно. — Нас посвятят в подробности или нам теперь повтора Битвы ждать? — спрашивает Зевс, переодеваясь в чистую футболку. — Ждите повтора, — смеюсь я и добавляю серьезно: — Появится лишний стимул, чтобы выжить. А пока что, Джек, я хочу взглянуть на твою ногу. Апельсины так и манят своим ароматом. Мы начинаем их есть прямо под деревом, не особо заботясь о том, чтобы делать это аккуратно. Сок течет по пальцам и лицу, но мне плевать, это первая нормальная пища за два дня, первая вода за сутки. Апельсинов на дереве много, но мы не оставляем им шансов, оббираем все, которые можем достать, забиваем сумки как говорится «под завязку». Теперь нам не придется беспокоиться о еде, так что можно сосредоточиться на победе. Моя победа мне уже не нужна, мне вообще в какой-то мере теперь не важно, кто победит, но это важно для Кита, я знаю. Ему тяжело пока смириться с тем, что я выбрала район Серых своим домом, он несколько раз пробовал уже меня переубедить, но не особо настойчиво, и потому каждый такой разговор заканчивался просто очередным поцелуем. Нет, поцелуи с Китом — не просто. Это самое прекрасное, что может быть. Находиться в его нежных надежных руках так приятно… Рэю, правда, наши отношения, кажется, лишь действуют на нервы. Он друг Майи, естественно он «болел» за нее. Но теперь я точно знаю, что у Майи никогда не было шансов, как не было шансов ни у одного мужчины быть со мной. Мы выдвигаемся в путь часам к восьми, оставляя за собой лишь два погасших костра, один из которых стал особенным для меня, ведь в ореоле его тепла я обрела счастье. Шона бы порадовалась за меня. Не прошло еще суток с момента их с Фениксом смерти. Думая о них, я ощущаю, как начинают дрожать мои губы. Поэтому я заставляю себя забыть о прошлом, двигаться вперед. Сейчас важнее всего не погибнуть самим, поэтому я обращаюсь в фараона, преданного одной только цели. Я — сплошные глаза и уши. Карта ведет нас по кривым поворотам, выводя нас то к пропасти, которую можно пересечь лишь с веревкой (к счастью она у нас осталась от Шоны), то к цветам, стреляющим ядовитыми шипами. Мы расправляемся и с тем, и с другим препятствием достаточно легко. Против шипов у нас есть очень эффективное средство — «чистый спирт» называется. Мы делаем факел из подручных средств и просто запускаем его в опасный куст издалека. Когда он сгорает, мы без проблем переходим на другую сторону. — Еще один проход, и мы выйдем на общий путь, — рассказывает Элиас, следуя по карте пальцем. — Здесь мы должны встретить группу Блэка. Дальше отправимся вместе. — Ну, это в идеале, — замечает Кит, которому я тем временем проверяю бинты. — Они могут быть уже далеко впереди, либо же далеко позади. Что ж, наверное Кит прав, мы, скорее всего, не встретим их. Это плохо. Если мы пойдем по лабиринту первыми, то на нас будет лежать вся ответственность за переход, мы будем убирать препятствия, а они, идущие следом, окажутся в очень выгодном положении, так как им останется просто идти вперед по уже расчищенному пути. Либо же нет, они могут идти первыми, использовать преимущества, какие-то подсказки, вспомогательные предметы, которых для нас уже не останется. И так плохо, и эдак. Не знаю, что для нас предпочтительнее. Над землей пролетает очередной вертолет, Рэй проводит его взглядом полным тоски, но ничего не говорит. Что же творится в голове этого парня? Сказать трудно, его понимала лишь Майя. — Нехорошо… — только и говорит Зевс. Я согласна с ним только отчасти. Тот, кто улетел на этом вертолете — наш соперник, теперь мы еще ближе к победе. А второй немаловажный фактор — этот человек жив. И это больше, чем получили многие наши друзья. Постепенно утренняя свежесть сменяется удушливой жарой. Влажность воздуха такая, что все тело покрывается капельками пота. Я несу свою куртку в руках, но мне все равно жарко. Кит оказался прав — выйдя на общую тропу, мы не встретили никого из группы Блэка. Интересно, они обогнали нас или еще не дошли до этой развилки? — Будешь апельсин? — Кит как бы невзначай касается моей руки. Раньше я бы приняла это за случайность, но сейчас я вижу в этом скрытое послание. Желание быть со мной. — Давай, — пожимаю я плечами. Кит срывает с фрукта оранжевую кожицу и разламывает апельсин на две части. Мне приятна его забота, хоть и не совсем привычна. Я, по сути, никогда ни с кем не встречалась, так что все мои ощущения новые, волнующие и странные. Есть чувство нереальности происходящего, так и ждешь какого-то подвоха. А если Майя права, и все это просто симуляция? Тогда все наши друзья снова будут живы. А что ждет нас с Китом? Хотя это глупые мысли, ведь я знаю, что это не симуляция. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Нет, все смерти, которые произошли, произошли на самом деле, к сожалению. Дорога то и дело петляет. Мы встречаем молодую пуму, но для неё наша встреча быстро оканчивается четырьмя ножами в голову. Теперь у нас есть мясо, и мы жарим его прямо на месте. Мясо большой кошки не такое жесткое и зловонное, как волчье, к тому же после долгого относительного голода, мы не привередливы. Мяса хватает на всех, да еще и остается прозапас. Мы заедаем его апельсинами, а остатки заворачиваем в пальмовые листы и поровну разделяем по рюкзакам. — Вот теперь я ощущаю себя живым, — выдыхает Зевс, поглаживая себя по животу. — Сейчас бы вздремнуть… Я и сама не против отдохнуть, дать пище перевариться, если бы время наше было неограниченно. Но останься мы отдыхать, кто-то другой может прийти к финишу раньше. — Нет времени прохлаждаться, — повторяет мои мысли Элиас. — Нужно идти. — Когда же кончится лабиринт… — сокрушается Рэй. Ему неуютно здесь даже больше, чем нам. — Скоро, — обещаю я, протягивая руку, чтобы дружески похлопать по плечу, но Рэй от моего жеста сжимается и начинает дрожать мелкой дрожью, а ведь я его даже коснуться не успела. — Ладно, прости, — бурчу я и отхожу. — Не принимай это на свой счет, — Кит слегка приобнимает меня. — Рэй ассоциален. Ему очень трудно находиться среди нас. Но он неплохой парень. В среде, к которой он привык. На самом деле он сильный и трудолюбивый, но сейчас он напуган. Я киваю. Конечно, я понимаю все это. — Идем, — Элиас разворачивает карту к нам лицом и тычет в одну точку. — Мы, вроде как, здесь. Через час или даже раньше мы выйдем на самый главный путь, где сходятся все четыре направления. Нам останется один день. Проживем его вместе? — Сто пудов! — отвечает Джек без раздумий, и ударяет себя кулаком в грудь. — Киткат? Элиас вытягивает из меня смущённую улыбку. Конечно, то, что сделаем мы это вместе, даже не обсуждается. Брюс не прав, мы не станем разделяться для последнего забега, мы друзья и поддержим друг друга, как друзья. Я киваю. — Вместе, брат, — Кит пожимает Элиасу руку. — До конца. Да, это все хорошо, но как тогда мы будем решать, кому отдать победу? Хотя… Я уже никогда не буду считать себя проигравшей. Теперь, когда Кит рядом, держит меня за руку не просто как друг, а как мой мужчина, мне становится нечего больше желать. Разве только выбраться отсюда живыми. И мы, непременно, сделаем это. По прежнему жарко, и тень от стен лабиринта совершенно не дает облегчения. Ветра нет. Ни дуновения. Я бы с удовольствием содрала с себя слой кожи, если бы это хоть как-то помогло. Плечи и спина сильно обгорели, малейшее прикосновение к ним отдает болью. — Последний поворот, — предупреждает нас Элиас, как обычно проверяет проход на скрытые ловушки, но на его крик не выскакивают смертельные пики и прочая ерунда. — Идем, все чисто. Только пара муравьев. Действительно, я замечаю высокий муравейник у дерева, это обиталище красных огненных муравьев. Жалят они больно, но не настолько быстрые, чтобы застать нас врасплох. Вот если бы мы уснули возле этой кучи, они бы атаковали нас со всех сторон и жалили бы до тех пор, пока наши тела не распухли, а мы, вероятно, скончались бы от аллергии. Мы продолжаем свой путь, который кажется нам совсем безопасным. Но нет, только кажется. Я понимаю это, когда слышу странный треск, после которого мое тело поднимает в воздух. Нас всех поднимает вверх прочная колючая сеть. Наши тела ударяет друг о друга, и вот мы уже висим в воздухе одной хаотичной массой. Возле моего лица ноги Зевса, а локоть Кита больно впивается и в без того покалеченные ребра. Как там он сам, его рана? Его левый бок обращен ко мне, так что, вроде, все в порядке. — Все живы? — голос Элиаса раздаётся откуда-то снизу, из-под моих ботинок. Кажется, я сижу на нем. — Да, — только и говорит Рэй, для него даже это одно слово — прогресс. — Я вытащу нож и попробую разрезать сеть, — успокаивает нас Зевс. — И поскорее, — голос Кита напряжен. — На ветке много муравьев. Ну вот, я говорила о том, что они медлительные. Будь они трижды медлительными, мы вообще не можем пошевелиться. Нужно достать нож и помочь Зевсу. Я уже собираюсь сделать это, как слышу знакомый голос из бокового прохода. Брюс. — Мур! — кричу я, привлекая его внимание. — Мы здесь! Пусть он и лишен всяких принципов, не думаю, что он оставит нас умирать. Сейчас Брюс придет и разрежет веревки. Бывший фараон впаре с Ченом появляется в нашем проходе, но не успеваю я заговорить, как он начинает сам. — Сержант Рэд, надо же! Чен, гляди какая птичка угодила в нашу клетку. Парни смеются и бьются кулаками. — Ты снимешь нас отсюда? — спрашиваю я, уже не особо надеясь на его доброту. Судя по его словам, Брюс сам соорудил эту ловушку. Сеть, скорее всего, он нашел в другом месте, потому что сделать ее сам Брюс бы не смог при желании, на это нужно явно больше, чем два дня. — Стану ли я вас снимать? — Брюс задумчиво чешет подбородок. — Чен, как ты думаешь? Парень-азиат усмехается. — Зачем нам выпускать их, если мы их только поймали?! — Точно, — соглашается Брюс и обращается уже к нам: — Нет, боюсь вам придется провисеть здесь столько, сколько позволят вам эти рыжие красавчики, — Брюс делает взмах в сторону муравейника. — Где Макс? — спрашиваю я, потому что точно помню, что в лабиринт они входили вместе. — Увы, — с деланной грустью отвечает мой соперник, — совершенно случайно он съел не те ягоды… — Ясно, — сухо отзываюсь я. Уверена, что это «случайно» не было таковым. Брюс, как фараон, отлично разбирается в ядовитых растениях, он не мог не заметить, что его друг собирается съесть что-то не то. — Вы, я вижу, тоже сбросили балласт? — смеётся Брюс. — Ну и правильно, толстуха всех раздражала. — О… или вы ее съели? Если бы не сеть, я бы вырвала ему глаза на месте, а заодно отрезала бы его гнилой язык! Шона была моим другом, я не позволю какому-то ничтожеству отзываться о ней подобным образом. Я не буду сидеть сложа руки, и пока Зевс говорит Брюсу, чтобы тот закрыл свой грязный рот, я вытаскиваю из-за пояса нож и начинаю резать сетку. Даже не резать — пилить, потому что нить очень плотная и грубая. Мои пальцы стираются в кровь от трения об эту поверхность, а Брюс и Чен все ещё стоят возле нас. Брюс насвистывает мелодию из одного боевика, а Чен просто наблюдает за тем, как колония муравьев, встревоженная нашим присутствием, начинает пробираться к сети. — Давай я, — Кит каким-то образом умудрился развернуться ко мне, и теперь забирает нож из моих рук. Я отдаю нож, но только для того, чтобы достать второй и начать подпиливать сетку рядом. — Удивительное единение, не находишь? — Брюс кивком головы указывает на нас. — «Герои-любовники», как это романтично! Они снова смеются, а Кит обещает лишь одно: — Я убью тебя! — О, смотри, ее ручной пёсик умеет лаять, — смеётся бывший фараон. Я не грожусь, но я заставлю его заплатить за каждое его слово. Рэй принимается дергаться и ойкать, видимо муравьи подобрались к нему. — Скорее! — торопит нас он. Фараон и азиат снова обдают нас волной смеха и уходят. Мы с двойной силой наваливаемся на ножи, кровь течет по пальцам, обоженные на солнце плечи саднят, но о боли сейчас нечего думать. Я успею «пострадать» и потом, когда освобожусь от нависшей над нашей головой угрозы. — Чертов… — делаю глубокий надрез, — сукин… — снова прохожусь по сетке, — сын… Сетка лопается. — Рыжая, ты страшна в гневе, — усмехается Кит, и помогает мне разорвать сетку еще больше. Через несколько минут наших потуг мы имеем два довольно широких отверстия. Одно пропилил Зевс, другое — мы. И хоть муравьиные укусы на нашем теле чешутся, а ободранная кожа горит, мы чувствуем себя счастливыми. Элиас шутя целует землю, мы с Китом отнюдь не шутя — друг друга. — Идем, — Зевс закатывает рукава. — Я хочу пересчитать зубы одному «мертвецу». Что ж, полностью с ним солидарна.